Красавица подобна снегу, а любовь полна нежной заботы1
Все напольные лампы уже зажгли.
В роскошном западном зале, сиявшем золотом и нефритом, было светло как днём. Линь Ханцзин сидела в стороне за письменным столом и старательно переписывала кистью для Седьмой супруги «Алмазную сутру»2. За другим столом громко шелестели и постукивали кости для маджонга: несколько жён чиновников перебирали белые, словно нефрит, костяшки, быстро складывая их в ряды.
С противоположной стороны госпожа Чжэн выложила очередную кость. Седьмая супруга вдруг улыбнулась, взяла её и радостно сказала:
— А я ведь вовсе не собиралась выигрывать.
Она раскрыла свои кости, и действительно оказалось, что именно сброшенная госпожой Чжэн кость позволила ей завершить выигрышную комбинацию.
Госпожа Сюй перевернула кость госпожи Чжэн и с улыбкой заметила:
— Госпожа Чжэн, зачем же вы разобрали пару и отдали кость Седьмой госпоже? Неужели нарочно подставились под её выигрыш?
Госпожа Чжэн нисколько не смутилась, раскрыла свои кости и рассмеялась:
— Я вообще-то собиралась собрать чистую масть3, но так уж вышло — Седьмая госпожа получила выгоду.
Седьмая супруга только улыбнулась. Прошёл ещё один круг. Госпожа Чжэн сбросила кость и как ни в чём не бывало спросила:
— Почему же так поздно, а вашего Третьего всё ещё нет?
Седьмая супруга внимательно рассмотрела свои кости:
— У него много военных дел. Маршал следит за ним буквально каждую минуту, так что Лао Сань не смеет ни на миг расслабиться.
— Ваш Третий — настоящий занятой человек, всё время крутится как белка в колесе. Даже наша Фэнци это замечает и всё время думает о своём Третьем брате.
Стоило госпоже Чжэн произнести эти слова, как госпожа Сюй и госпожа Мо, сидевшие по обе стороны от неё, переглянулись и улыбнулись. Они прекрасно поняли скрытый смысл её намёка.
Седьмая супруга же ничего не заметила и, продолжая играть, весело сказала:
— Не зря говорят, что ваша Фэнци умеет заботиться о людях. Приведите её как-нибудь в гости. Она ведь учится вместе с нашей Четвёртой дочерью и сестрицей Линь. Пусть молодёжь посидит вместе, так будет веселее, чем нам втроём за маджонгом. Ханцзин, не сиди так близко к лампе, глаза испортишь.
Линь Ханцзин, переписывавшая сутру под лампой с розовым шёлковым абажуром, услышала голос Седьмой супруги, подняла голову и мягко ответила:
— Хорошо. Я почти закончила.
В этот момент снаружи вдруг послышались шаги. Оказалось, вернулся Сяо Бэйчэнь.
Госпожа Чжэн обернулась к вошедшему и необыкновенно приветливо улыбнулась:
— Вот уж точно: стоит заговорить о Цао Цао, как Цао Цао уже тут4.
Сяо Бэйчэнь передал военную фуражку слуге, окинул зал быстрым взглядом и с улыбкой сказал:
— Судя по словам тёти Чжэн, это обо мне речь?
Госпожа Чжэн уже собиралась подхватить разговор, но Седьмая супруга опередила её:
— Лао Сань, подойди-ка, посмотри, как я играю.
Сяо Бэйчэнь не подошёл, а только улыбнулся:
— Не нужно даже смотреть. Сколько бы Седьмая тётушка ни проиграла, просто попросите Го Шаолуня — я всё возмещу.
С этими словами он направился к Линь Ханцзин. Девушка, склонив голову, старательно выводила ровные, изящные строки мелким почерком.
— Что вы переписываете?
Линь Ханцзин подняла глаза и увидела Сяо Бэйчэня. Она слегка улыбнулась, и на её щеках появились две неглубокие ямочки.
— Седьмая тётушка сказала, что через несколько дней пойдёт в храм поклониться Будде, и попросила меня переписать для неё сутру.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Седьмая тётушка любит поручать вам такие дела. Вы целыми днями переписываете сутры. Так кто же в итоге поклоняется Будде — вы или она?
— Ах вот как! — протянула Седьмая супруга, перебирая костяшки. — Это Лао Сань за меня переживает? Уже начал меня упрекать? Я всё-таки твоя Седьмая тётушка — столько лет смотрела, как ты растёшь. Вот как получается: о сестрице ты заботишься, а о Седьмой тётушке забыл?
— Я вовсе не это имел в виду. Вы слишком много думаете.
— Я знаю! Вы, образованные люди, никогда не говорите прямо, всё ходите вокруг да около. Для Седьмой тётушки у вас одна речь, для сестрицы Линь — другая: «чистая, как лёд, и незапятнанная, как нефрит», «обладающая сердцем орхидеи и умом благородной женщины», «стройная и изящная», «подносящая мужу поднос на уровне бровей»…
Сяо Бэйчэнь с лёгкой улыбкой стоял под лампой и смотрел на изящные иероглифы, которые выводила Линь Ханцзин. Насмешки Седьмой супруги одна за другой падали на девушку, и лицо Ханцзин постепенно заливалось румянцем. Она лишь склонила голову и не смела произнести ни слова: боялась, что Седьмая тётушка тут же подхватит любую её реплику и снова начнёт дразнить.
В конце концов Ханцзин не выдержала, украдкой потянула Сяо Бэйчэня за рукав и тихо сказала:
— Вы лучше не продолжайте. Вам всё равно не переспорить Седьмую тётушку.
Сяо Бэйчэнь почувствовал, как её белая маленькая рука держит его за рукав. Тонкие пальцы были нежными и влажно блестели, словно вылепленные из снега. Его сердце будто пропиталось мёдом, и он почувствовал несказанное облегчение.
Он улыбнулся:
— Хорошо, больше не будем.
Седьмая супруга посмотрела на них и заулыбалась ещё радостнее.
Вдруг госпожа Чжэн толкнула свои кости и объявила:
— Выиграла!
Седьмая супруга обернулась и увидела, что госпожа Чжэн уже собирает выигрыш.
— Госпожа Чжэн, вы больше не собираете чистую масть?
Госпожа Чжэн рассмеялась ещё веселее, чем Седьмая супруга:
— Какая там чистая масть! Я с самого начала неверно рассчитала. Теперь нужно поскорее вернуть деньги, которые я только что проиграла, а то выйдет настоящий убыток.
За столом снова зашелестели белые, словно нефрит, костяшки маджонга. Линь Ханцзин продолжала переписывать сутру, а Сяо Бэйчэнь сел на диван и принялся пить чай.
Вдруг снаружи раздался топот. В зал, воодушевлённо вбежала Четвёртая сестра Сяо Шуи. За ней следовали Пятый и Шестой братья — эти два неразлучных «генерала Хэн и Ха»5.
- «Красавица подобна снегу, а любовь полна нежной заботы» (美人如雪，爱意怜怜 / měirén rú xuě, àiyì liánlián) — «снег» здесь подчеркивает чистоту, хрупкость и холодность (неприступность) героини, а вторая часть говорит о трепетном, щемящем чувстве героя, означает «нежно любить», «дорожить». Удвоение 怜怜 (liánlián) создает эффект щемящей нежности, когда любимого человека хочется защитить от всего мира, оберегать его хрупкость.
↩︎ - «Алмазная сутра» (金刚经 / Jīngāng jīng) — буддийский текст, полное название которого обычно переводят как «Сутра о совершенной мудрости, рассекающей [заблуждения], как алмаз». Её переписывание кистью считается благочестивым занятием. В китайской литературе «Алмазная сутра» ассоциируется с отречением от мирских страстей, осознанием иллюзорности бытия, покоем, очищением души или уходом в монастырь.
↩︎ - «Чистая масть» (清一色 / qīng yī sè) — выигрышная комбинация в маджонге, состоящая из костей только одной масти. В разговорной речи выражение также может означать «всё одного типа, без примесей».
↩︎ - «Стоит заговорить о Цао Цао, как Цао Цао уже тут» (说曹操，曹操就到 / shuō Cáo Cāo, Cáo Cāo jiù dào) — это знаменитая китайская поговорка. Цао Цао — реальный исторический деятель, жестокий, но гениальный полководец эпохи Троецарствия (II–III вв. н.э.). По легенде (описанной в романе «Троецарствие»), когда на императора напали мятежники, один из советников предложил призвать на помощь армию Цао Цао. Не успели посланники даже выйти за ворота дворца, как гонец доложил, что войска Цао Цао уже прибыли и разбили врага. Император восхитился такой невероятной скоростью и воскликнул эту фразу.
↩︎ - «Хэн и Ха» (哼哈二将 / hēng hā èr jiàng) — это пара свирепых воинов-хранителей, чьи статуи традиционно стоят у ворот буддийских и даосских храмов в Китае для защиты от злых духов. Они представляют собой китайскую интерпретацию буддийских стражей Ваджрапани. В разговорной речи так называют неразлучную пару, обычно шумную и действующую сообща. Изначально в буддизме эти персонажи были предводителями (генералами) якшей — могущественных духов, которые охраняли Будду. Когда буддизм пришел в Китай, этих грозных воинов с оружием в руках стали воспринимать как божественных военачальников, охраняющих священные рубежи храма. Из слов «охраняющие ворота военачальники» (门将 / 守山门将) и родилось сокращение «генералы». Окончательно статус «генералов» за ними закрепился благодаря знаменитому средневековому фэнтези-роману «Возвышение в ранг богов» (封神演义).Автор романа, писатель конца эпохи Мин Сюй Чжунлинь (许仲琳), очеловечил безликих храмовых стражей и придумал им биографии. В книге они были реальными боевыми генералами свирепого императора Ди Синя из древней династии Шан. Они воевали друг против друга, погибли в бою, а в финале романа бессмертный мудрец Цзян Цзыя даровал их душам статус богов и назначил охранять ворота монастырей.
Имена Хэн (哼) и Ха (哈) — это не фамилии, а звуки, которые эти генералы издавали во время боя, когда применяли свою магическую силу. По задумке автора романа «Возвышение в ранг богов», их имена переводятся буквально как «Хмыкалка» и «Хакалка». Генерала Чжэн Луня прозвали «Хэн», потому что перед атакой он издавал утробный звук носом — «Хэн!» (китайское «хмыканье», выражающее презрение или фырканье). Из его носа при этом вырывались два белых луча света, которые лишали врагов души, и те падали замертво. Генерала Чэнь Ци прозвали «Ха», потому что он широко разевал рот и выдыхал на врагов воздух со звуком — «Ха!» (громкий выдох или смешок). Из его рта вырывался желтый газ, который мгновенно сбивал противников с ног и заставлял их терять сознание.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
