Глава четыреста семьдесят первая. Первая битва Семи чувств!
Топ-топ-топ!
Маленькая полупрозрачная ящерица, вытянув длинную шею и быстро перебирая четырьмя тонкими лапками, в мгновение ока преодолела несколько тысяч чжан по поверхности густого Кровавого моря. Она замерла, настороженно оглядываясь по сторонам…
За ней что-то следило.
Внезапно из глубин Кровавого моря метнулась черная тень. Огромная окровавленная пасть с шумом втянула ящерицу, оставив после себя лишь слабую воронку и едва слышный звук пережевывания…
Поскольку воды Кровавого моря были слишком вязкими, воронка тут же исчезла.
Преуспевший в охоте свирепый зверь тихо уплыл прочь, не смея выдать своего присутствия ни малейшим колебанием энергии, и быстро скрылся в глубине.
В сотне ли от этого места Ли Чаншоу, ставший свидетелем этой сцены, посмотрел на себя — он обратился в точно такую же ящерицу…
В наши дни быть существом с самого дна Кровавого моря тоже непросто.
Отбросив лишние мысли, он довёл «Заклятие шёпота ветра: Поиск ветра на десять тысяч ли» до предела. Сосредоточив внимание на шестьдесят процентов, Ли Чаншоу стал различать сведения, доносившиеся отовсюду.
Ошибки быть не могло: колебания Великого Дао и место сбора умельцев рода Сюло находились прямо под ним…
Кровавое море, место слияния всех нечистых источников Неба и Земли, предел мутности.
В начале древней эпохи Кровавое море было почти бескрайним. Врожденный великий мастер Кровавого моря, Миньхэ-лаоцзу, прославился на все Предвечные земли: он сотворил Сюло и основал учение «Убийства», провозгласив, что пока не иссохнет Кровавое море, ему самому не суждено умереть.
Жаль, что позже он не смог идти в ногу со временем.
Когда Хоуту собралась воплотиться в Диск Шести Путей, некий активный в древности Великий монах, не желавший раскрывать своё имя, при помощи нескольких сокровищ учения Людей объединил силы с Хоуту и Божественной молнией Пурпурного рассвета, чтобы стереть Миньхэ-лаоцзу с лица земли.
Слухи о том, что «пока море не высохнет, Миньхэ не умрет», с блеском рассыпались в прах.
Вслед за этим няннян Хоуту воплотилась в сокровище Небесного Дао — Диск Шести Путей Перерождения, разделив Пустоту, основав Подземное царство и создав три мира: Небесный, Земной и Людской.
Большая часть Кровавого моря испарилась, и лишь остатки сохранились в западной части Призрачного царства, всё ещё занимая малую его долю…
Небо и Земля делятся на чистое и мутное, Инь и Ян дополняют друг друга, поэтому Кровавое море в принципе не могло исчезнуть полностью.
Род Сюло и свирепые звери, обитавшие в море, также не вымерли и к сегодняшнему дню постепенно восстановили свои силы.
Хотя род Сюло больше не был так могущественен, как в конце эры Первозданного Хаоса или в начале древности, они всё же считались великим народом, занимали своё место в Диске Шести Путей Перерождения, а после того как примкнули к Западному учению, получили ещё одну передышку для своей судьбы.
Время не ждёт, долгие ночи полны кошмаров.
Ли Чаншоу в облике ящерицы нырнул в Кровавое море. Используя технику водного побега и всеми силами скрывая колебания ауры, он начал прокладывать путь к самым глубинам.
Внутри Кровавого моря, как оказалось, скрывался целый мир.
Погружаясь, Ли Чаншоу видел множество существующих в море «пузырей», внутри которых парили большие и малые острова. На них располагались многочисленные племена Сюло.
Многие Сюло также бродили повсюду.
Особенностью этого рода было то, что все женщины отличались красотой, в то время как мужчины развивались как бог на душу положит. Обычные писаные красавицы встречались здесь на каждом шагу, но и «братцев», способных до смерти напугать соседских детей, тоже хватало.
Весь род Сюло был живым воплощением истины:
— Красивые личины все как одна, но и уродливые души не обязательно интересны.
Если бы павильон Тянь-я пришёл сюда набирать людей…
Мысли слишком разлетелись, пора их собрать, собрать.
Ли Чаншоу, разумеется, не стал заглядываться на женщин Сюло, ведь Юньсяо-шицзе находилась внутри Глазурованной пагоды и следила за каждым его движением.
Собрав достаточно подробные и всесторонние сведения, он продолжил погружение, бесшумно приближаясь к самому дну Кровавого моря.
Спустя неизвестно сколько ли пути окружающая густая и мутная кровь вдруг начала становиться прозрачнее.
При дальнейшем погружении муть окончательно исчезла, и внизу, напротив, показались струи ауры бессмертных!
На мгновение Ли Чаншоу показалось, будто он ворвался в сказочную страну, спрятанную в самых глубоких недрах земли.
Как говорится, все сущее несет в себе Инь и объемлет Ян1, одинокий Ян не порождает жизнь, а изолированная Инь не дает ей расти; когда Инь и Ян достигают предела, они переходят друг в друга…
Все эти истины были скрыты в простом рисунке двух рыб Инь-Ян.
Замедлившись и проанализировав местную ауру, Ли Чаншоу сменил способ маскировки, не решаясь действовать опрометчиво.
Источник дрожи Великого Дао, которую он чувствовал ранее, находился где-то в радиусе десяти тысяч ли.
Внутри Глазурованной пагоды мастера учения Дао также исследовали окружение, попутно делясь своими соображениями и невзначай демонстрируя уровень собственного постижения Дао.
Кун Сюань, занимавшая отдельный этаж, сейчас стояла у окна пагоды, глядя на пейзажи Кровавого моря.
Внизу на протяжении нескольких тысяч ли не было ничего необычного, но Ли Чаншоу внезапно остановился…
Он укрылся в облаке переливающегося семицветного света, поддерживая «Заклятие шёпота ветра» и передавая всё услышанное в Глазурованную пагоду.
— Пусть великие мастера помогут с переводом.
В пагоде зазвучали странные голоса: «Гу-ли-гу-ли, му-да-му-да, оу-ба-оу-ба».
Это был древний язык Сюло.
Даожэнь Добао с улыбкой на лице пошарил в рукаве и достал сокровище в форме черепашьего панциря, которое излучало светло-зелёный свет бессмертных.
Эти невнятные звуки разговора тут же превратились в человеческую речь:
— …Они только что передали сообщение, что тот Бог Воды уже вмешался в это дело. Всем быть осторожными, ни в коем случае не расслабляться.
— Бог Воды хитроумен и многолик, его сердце грязнее Кровавого моря, а руки чернее, чем у самого Лаоцзу. Мы ни за что не станем ему достойными противниками. Эх, в конечном счете, Западное учение сейчас просто использует нас.
— Западное учение использует нас, а мы используем их. У Западного учения, по крайней мере, есть святые, а мы, лишившись покровительства Лаоцзу, в Предвечных землях стали лишь мясом для чужих ножей. В этот раз это последний шанс для нашего рода Кровавого моря. Даже если нам придется отдать свои жизни, мы должны сохранить последнее пристанище для наших потомков!
— Не болтай лишнего, вдруг Бог Воды сейчас слушает. Следите за всем, не упускайте ни малейшего движения. Уж лучше убить по ошибке2.
— Уж лучше убить по ошибке.
— Даже соплеменникам нельзя входить без разрешения!
В углу пагоды Юньсяо-шицзе тихо прошептала несколько слов Цзиньлин-шицзе. Две великие бессмертные одновременно сложили магические знаки, скрывая колебания божественных ритмов друг друга, и синхронно указали пальцами вперед.
Совместно примененная ими Техника Облачного Зеркала явила источник этого разговора.
На самом дне Кровавого моря, над руинами огромного города, укутанного сияющими стенами формаций, стояли сотни фигур, каждая из которых была окутана темным намерением убийства.
Повсюду виднелись Баби Сюло, а также Шуанби Сюло с еще более плотной зловещей аурой — с первого взгляда было ясно, что с этими свирепыми божествами Кровавого моря шутки плохи.
Казалось, они охраняли нечто важное.
Под этими фигурами располагался слой за слоем великих формаций, а под ними, судя по всему, были скрыты и другие приготовления.
Даожэнь Добао передал Ли Чаншоу то, что показало Облачное Зеркало. Ли Чаншоу послушал еще немного и начал тихо приближаться к лежащему внизу городу.
Внутри Глазурованной пагоды Хуанлун-чжэньжэнь задумчиво произнес:
— Охрана этих мастеров рода Сюло на удивление плотная, да и формации здесь непростые. Как нам пробраться внутрь?
Даос Тай-и усмехнулся:
— Разве формации такого уровня могут остановить самого Бога Воды? Просачиваться сквозь них — это по его части.
Он явно хотел сказать больше, но не осмелился болтать лишнего.
Однако Чжао Гунмин возразил:
— Это место так бросается в глаза, не ловушка ли это?
— На восемьдесят процентов так и есть. Это дело касается судьбы Западного учения и является их давним замыслом, так что мы определенно не смогли бы найти его так легко…
Даожэнь Добао, потирая подбородок, тщательно обдумал ситуацию и пришел к такому выводу.
Остальные мастера тоже поразмыслили и согласились, что такая вероятность крайне высока: то, что так открыто выставлено напоказ, скорее всего, таит в себе подвох.
Но если подумать глубже, это могло быть сделано намеренно, чтобы запутать, где правда, а где ложь…
Юйдин-чжэньжэнь веско произнес:
— Чангэн ни за что не попадется в ловушку так просто. Будем спокойны.
Едва он договорил, как Глазурованная пагода слегка вздрогнула.
Это Ли Чаншоу, несущий пагоду, вновь воспользовался Схемой Великого Предела, чтобы нырнуть в «пустоту за пределами картины» и устремиться к руинам города внизу.
Чжао Гунмин рассмеялся:
— Кажется, мы всё же не способны мыслить так же глубоко, как Чангэн.
Все даосы согласно закивали.
Даос Тай-и же вполголоса произнёс: — Почему мне кажется, что мы перемудрили?
***
- Ван-у фу-инь бао-ян (万物负阴抱阳, wàn wù fù yīn bào yáng) — «Все вещи несут в себе Инь и объемлют Ян», цитата из «Дао Дэ Цзин», описывающая единство противоположностей. ↩︎
- Нин ша цуо (宁杀错, nìng shā cuò) — «Лучше убить по ошибке», сокращение от принципа «лучше ошибочно покарать невинного, чем упустить врага». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
