Его вздох эхом отозвался во всех уголках Небесного чертога. На всех уровнях Небес — от Небесных врат до Яочи, от поместья Бога Воды до царств небожителей — начались бурные обсуждения.
Битва святых!
Спор о царстве божественного фимиама1!
Второе перерождение!
Рот Тайи!
Оказывается, там, где они его не видели, Бог Воды был занят столь великими делами, трудясь не покладая рук ради стабильности Неба и Земли!
Особенно глубоко это прочувствовал Бянь Чжуан. Раньше он более или менее злонамеренно предполагал, почему Бог Воды выбрал их павильон Тяньягэ в качестве плацдарма для «Союза против западного пути бессмертных».
Возможно, Бог Воды оценил обстановку в Тяньягэ, а то, что великий мастер ядов Люй Юэ поселился там надолго, было обусловлено, во-первых, официальными делами, а во-вторых…
Хе-хе.
Но теперь Бянь Чжуан внезапно осознал, что разрыв между ним и Богом Воды заключается вовсе не в уровне совершенствования, не в силе и не в широте кругозора.
Сами уровни их жизней были несопоставимы!
Однако Ао И, впитавший в себя учение «Канона непоколебимости», уже начал размышлять, сколько уровней скрытого смысла таит в себе эта трансляция, устроенная братом-главой его учения.
Ао И смог насчитать лишь пять уровней, но чувствовал, что увиденное им — лишь верхушка айсберга…
В Зале Небесного Свода Юйди расхаживал перед нефритовым столом. Стоявшие внизу Му Гунань и другие праведные божества лишь низко склонили головы, не смея проронить ни слова.
Воплощение Юйди по имени Цинь Тяньчжу к этому времени уже прибыло в поместье Бога Воды, желая спросить, не найдётся ли чего-то, в чём он, Небесный Император, мог бы помочь, но Ли Чангэн не вышел навстречу по собственной воле…
Юйди тоже боялся отвлечь Ли Чангэна и тем самым помешать великим делам. Поколебавшись, он решил не позволять воплощению беспокоить его, ожидая, когда его дорогой Ли Чангэн сам обратится за помощью.
Тем временем под морем Крови.
Девять мастеров, в центре которых находился Ли Чангэн, уселись, скрестив ноги, ожидая исхода битвы святых.
Группа учеников западного учения и скрытых мастеров обступили башню Луньхуэй, охраняя её…
Хотя Тунтянь и разорвал связь между башней Луньхуэй и Небесным Дао, недавнее вмешательство Сифан Чжуньти всё же уберегло саму башню.
— Та проекция святого, что вскинула руку, вовсе не промахнулась.
Добао-даожэнь с улыбкой произнёс:
— Ли Чангэн, почему ты раньше не ругал их три часа подряд? Шимэй, не пойми меня превратно, я не имел в виду ничего такого, просто хочу, чтобы у вас всё было ладно и мирно.
— Благодарю, шисюн, — спокойно ответил Ли Чангэн и взглянул на Юньсяо-сяньцзы, сидевшую рядом.
Их взгляды лишь слегка соприкоснулись и тут же разошлись. Юньсяо-сяньцзы выглядела совершенно спокойной, но на самом деле её поза стала немного скованной.
Ли Чангэн вздохнул:
— У них не было сил сопротивляться. Суть дела такова, что их трудно ругать столько времени.
Хуанлун-чжэньжэнь изумился:
— Ли Чангэн, когда же ты успел собрать столько улик?
— В те десять лет, что я служил в Лунном дворце, — ответил Ли Чангэн. — Его величество Юйди тогда наказал меня за помощь во время его земного испытания, назначив главным наставником трёхсот Чанъэ. Мне было нечем заняться, вот я и отправил бумажных воплощений странствовать по трём тысячам миров.
Юньсяо-сяньцзы понимающе кивнула и тихо произнесла:
— Ты любишь строить планы и искусен в расчётах. Долгое пребывание на одном месте действительно должно было стать для тебя испытанием.
Сидевший рядом Чжао Гунмин фыркнул и отвернулся, поглаживая бороду.
Тайи-шибо пробормотал:
— Сяньцзы, ты это сейчас… серьёзно?
Юньсяо-сяньцзы не совсем поняла смысл вопроса.
Ли Чангэн невозмутимо ответил:
— Если в сердце есть волнение, оно отразится во взгляде; если в сердце нет дурных помыслов, то и взгляд будет чист.
— Я всего лишь обычный человек, — усмехнулся Тайи-шибо. — Искренне восхищаюсь твоей выдержкой, шиди.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Это я ещё больше восхищаюсь тобой, шисюн. Одна твоя фраза стоит половины моих речей.
— Эх, и не напоминай!
Тайи-шибо потер пальцами переносицу и вздохнул:
— Уж не знаю, влияние ли это превратностей судьбы2 или чего другого, но в последнее время мой язык срабатывает быстрее, чем я успеваю подумать.
Кун Сюань не удержался от вопроса:
— Это божественная способность?
— Конечно нет, — рассмеялся Тайи-шибо. — Просто часто видишь то, на что глаза бы не смотрели, а сказать прямо нельзя, вот и начинаешь придумывать, как бы побольнее уколоть сарказмом. Со временем и выработалось такое мастерство речи.
Добао-даожэнь улыбнулся:
— Шисюн Тайи, позволишь ли мне испытать тебя?
Тайи-шибо невольно выпрямился.
Проиграть в людях, но не проиграть в позиции — когда дело касалось его «родной стихии», он не мог ударить в грязь лицом. Он представлял образ учеников второго поколения учения Цзечань!
Хотя сами ученики Цзечань, возможно, не слишком этого хотели.
Добао-даожэнь улыбнулся:
— Давай просто в шутку проверим твои таланты, шисюн Тайи. Скажем так: если ты сможешь одной фразой заставить меня почувствовать сильную досаду, я подарю тебе очень подходящий духовный артефакт. Идёт?
Тайи-шибо нахмурился:
— Слушая твой вопрос, шисюн, я вдруг понял, что высота уровня совершенствования и правда никак не связана с уровнем врождённого интеллекта. Кто же просит, чтобы его обругали, да ещё и платит за это артефактами?
Лицо Добао потемнело, но затем он со смехом выругался, достал из рукава деревянный челнок и с помощью бессмертной силы направил его к Тайи.
Тайи-шибо поспешил отказаться:
— Шисюн, я не соглашался на подобное.
Лицо Добао помрачнело ещё сильнее:
— Считай это платой за те две фразы, что ты бросил в адрес святых!
Тайи-шибо хотел было и дальше возражать, но Ли Чангэн невозмутимо перехватил челнок на полпути и вложил его в руки Тайи-шибо.
Если бы они продолжили препираться, дело могло дойти до драки.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Шисюн Тайи, тебе действительно стоит хорошенько закалить этот челнок.
Тайи-шибо слегка скривился и вполголоса проворчал:
— Ты, паршивец, наверняка задумал недоброе, когда приглашал меня сюда.
— Эх, — вздохнул Ли Чангэн. — Дело чрезвычайной важности, и я лишь пригласил тех мастеров, которым доверяю. Не пойми превратно, шисюн: хотя при твоём приглашении у меня и были иные соображения, главной целью вовсе не было желание зазвать Юйдин Шисюн.
Тайи-шибо вытаращил глаза и через Кун Сюаня сделал вид, что собирается его ударить. Ли Чангэн негромко рассмеялся, притворился, что уклоняется в сторону, и воспользовался моментом, чтобы оказаться чуть-чуть ближе к Юньсяо-сяньцзы.
Ли Чангэн быстро оживил атмосферу беседы; даже Святая Матерь Цзиньлин, которая медитировала, готовясь к большой битве, открыла глаза и присоединилась к разговору.
По сравнению с ними, ученики западного учения пребывали в унынии и печали; многие собрались вместе, обсуждая, что делать дальше.
Фигуры Дицзана и Дитина выглядели одиноко: они оставались у подножия башни Луньхуэй, и никто не подходил к ним, не спрашивал их мнения и не звал участвовать в советах.
- Сянхо шэньго (香火神国, xiānghuǒ shénguó) — божественные царства, мощь которых поддерживается верой и подношениями фимиама от смертных. ↩︎
- Цзеюнь (劫运, jiéyùn) — предначертанные бедствия и судьбоносные перемены в цикле мироздания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
