Нет реакции?
Меч Юаньту прямо здесь, это все равно что принести божественное оружие к самому порогу; в данный момент он определенно должен быть крайне полезен для старого предка Минхэ…
Спустя еще некоторое время Цинню с беспокойством на лице негромко произнес:
— Старший соученик Чангэн, я пойду и заберу ее.
— Не спеши…
Шэнь!
Ли Чаншоу, находившийся под защитой свитка Тайцзи, только собирался заговорить, как вдруг из заброшенного дворца в самом центре огромного города вылетел кровавый свет. Этот свет сгустился в огромную руку, которая подхватила девушку с земли и затащила обратно во дворец.
При виде этого Ли Чаншоу слегка улыбнулся и, немного повернув голову, произнес:
— Действуйте согласно плану.
Цюнсяо и даос Тай-и кивнули и медленно поднялись в воздух.
Цюнсяо активировала Цзиньцзяо-цзянь, а даос Тай-и — Цзюлун Шэньхочжао, но пока они не предпринимали активных действий.
Чтобы забрать алый лотос, им неизбежно придется войти в этот дворец; но если они просто намерены использовать магические сокровища, чтобы сокрушить врагов или снести постройку, то самим приближаться необязательно.
Ли Чаншоу нашел удобное место и уселся, скрестив ноги, на самом краю области, укрытой свитком Тайцзи, упорядочивая свои мысли.
Во всех частях кровавого моря все, что должно было быть задействовано, уже пришло в движение…
Он одновременно сложил пальцы обеих рук в жест меча и медленно провел ими перед глазами. Его взор стал лазурно-голубым, а за спиной возникло драгоценное знамя, излучающее божественный свет.
Артефакт Бога Воды, знамя Цзаоу-ци!
Плотная сила Небесного Дао окутала Ли Чаншоу. Из его рукава вылетел плотный бумажный даос, внутри которого вращалась золотая пилюля. Он принял облик старого бессмертного, который часто использовал Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, взмахнул метелкой фучэнь и зашагал вперед.
Не успел бумажный даос сделать и пяти-шести шагов, как в левой ладони истинного тела Ли Чаншоу сверкнули молнии, окончательно прогоняя сонливость.
Ли Чаншоу громко произнес:
— Даою во дворце, не желаете ли побеседовать?
Едва слова слетели с его губ, как из заброшенного дворца вырвался луч черного света, который безжалостно разорвал бумажного даоса Ли Чаншоу в клочья.
Под защитой свитка Тайцзи Ли Чаншоу лишь сидел с закрытыми глазами. Из его рукава вылетел еще один бумажный даос и снова вышел за пределы области, укрытой артефактом.
Второй бумажный даос применил некоторую технику перемещения, достиг того места, где только что был уничтожен его предшественник, и продолжил идти вперед.
— Даою во дворце, не желаете ли побеседовать?
Вновь сверкнул черный свет, и второй обычный бумажный даос Ли Чаншоу был мгновенно разрублен.
Лицо Цюнсяо гневно исказилось, но, вспомнив неоднократные наставления Ли Чаншоу, она сдержалась. Цзиньцзяо-цзянь увеличились в размерах до трех чжанов, лезвия разошлись, и над ними медленно поплыли призрачные образы двух древних драконов-цзяо.
Из рукава Ли Чаншоу вылетел третий бумажный даос, переместился туда, где стоял предыдущий, и неспешно зашагал вперед.
На этот раз темная фигура во дворце, непрестанно атаковавшая, сжала в руке длинное копье и заметно заколебалась.
Эта фигура негромко выругалась:
— Неужели воплощениям этого Бога Воды нет конца?
Находящийся рядом старческий голос ответил:
— Второй ученик Тайцин, само собой, обладает выдающимися способностями.
— Хм!
Темная фигура, сжимавшая малое копье Люшэнь, холодно хмыкнула, и кончик копья изрыгнул луч черного света, снова разорвав третьего бумажного даоса Ли Чаншоу.
Но на этот раз из-под свитка Тайцзи раздался рев яростных драконов!
Сначала засиял золотой свет, и два гигантских древних дракона-цзяо вырвались из-под свитка Тайцзи. Их хвосты переплелись, а тела внезапно увеличились до тысячи чжанов в длину, устремляясь прямо на заброшенный дворец!
Затем послышался свист огненных драконов. Девять лазурных драконов с четырьмя когтями, объятые оранжево-красным пламенем, взмыли в небо и яростно обрушились следом за двумя гигантскими драконами-цзяо.
Данг!
Внутри дворца темная фигура ударила посохом об землю, и вокруг здания возник ледяной голубой барьер, активировав заранее подготовленный строй.
Однако Цзиньцзяо-цзянь был великим сокровищем, лично дарованным Тунтянь Шэнжэнь, а Цюнсяо, будучи одной из восьми главных учеников учения Цзе, ударила почти в полную силу. Разве можно было так легко выстоять?
Раздался рев драконов-цзяо, когда они со всей силы врезались в стену строя.
Ледяной голубой купол был едва не разбит мощным ударом драконов. Он непрестанно мерцал, а у его основания начали появляться трещины…
Последовавшие за ними атаки девяти огненных драконов заставили эти трещины увеличиться.
Цзиньцзяо-цзянь не стал продолжать атаку. Драконы-цзяо из материальных стали призрачными и вернулись под защиту свитка Тайцзи, закружив вокруг Цюнсяо, отчего ее мощь возросла не меньше чем на тридцать процентов!
Даос Тай-и отозвал девять божественных драконов и спокойно замер в стороне, заложив руки за спину.
Он был лишь дополнением.
Тем временем Ли Чаншоу отправил четвертого бумажного даоса. Тот переместился на место предыдущего и продолжил шагать вперед, громко вопрошая:
— Даою во дворце, не желаете ли побеседовать?
Четыре темные фигуры во дворце на этот раз хранили молчание.
Они внезапно осознали всю тяжесть положения, в котором оказались сегодня. Изначально выпущенный ими туман призрачного корня уже не давал им былого чувства безопасности.
Все было просто…
В Первозданном мире процветал путь «кирпича». Если бы люди учения Дао не желали захватить алый лотос, а решили просто уничтожить это место, то стоило подождать прибытия еще большего числа мастеров-даосов, и здесь всё было бы разрушено в мгновение ока, а им самим вряд ли удалось бы сбежать.
Среди четырех темных фигур вновь раздался старческий голос:
— Нет нужды стоять насмерть против учения Дао, тем более что святые лишь наблюдают и не вмешиваются.
— Пусть подходит.
За спинами четырех фигур раздался призрачный, едва уловимый голос:
— Бэнь-цзо2 все еще нужны кровавые воплощения, чтобы восстановить магическую силу. Задержите его еще немного. Этот Бог Воды, кажется, способен влиять на решения учения Дао.
Эти четыре темные фигуры кивнули и на этот раз позволили Ли Чаншоу идти вперед.
…
Заметив, что находящиеся во дворце существа больше не атакуют, Ли Чаншоу просто поплыл на облаке вперед, чтобы поскорее добраться до дворца.
Впереди было множество магических строев, и божественное восприятие не могло полностью их прощупать.
Свиток Тайцзи защищал всех присутствующих, и для пущей надежности Ли Чаншоу в своем нынешнем плане не рассматривал вариант использования свитка Тайцзи для нападения.
Опираясь на такую колоссальную силу Первозданного мира, как учение Дао, он мог выбрать не один способ победы. Просто по привычке он выбрал самый надежный и продуманный путь.
Если отбросить все прочее, та Девушка с серебряными волосами — нет, принцесса Тешань — была существом, в которое старший брат Цинню влюбился с первого взгляда. Нельзя допустить, чтобы с ней действительно что-то случилось.
В глубине души Ли Чаншоу возникло легкое сомнение.
Неужели слово «иди», которое начертал ему учитель, означало, что он должен помочь старому быку, а не ради того алого лотоса?
Хм, такая вероятность действительно существует, и она довольно высока.
Хорошо, что его план также строился вокруг этого момента…
В это самое время в бурлящем море крови на неизвестной высоте над головой еще одна группа обычных асуров прорвалась сквозь бушующие потоки, созданные Золотокрылой гигантской птицей Пэн, и нескончаемым потоком устремилась к столбу света.
Словно летящие в огонь насекомые1, они прибывали непрерывно.
Ли Чаншоу, используя оставленных снаружи бумажных даосов, внимательно все разведал. Возле руин огромного города уже собралось большое количество мастеров племени асуров с нормальным рассудком, чьи глаза не были полностью залиты красным светом.
Эти мастера-асуры, казалось, выслеживали Золотокрылую гигантскую птицу Пэн, стремясь устранить любые препятствия для возрождения старого предка Минхэ.
На это Ли Чаншоу мог лишь усмехнуться.
— Стой.
Из дворца донесся холодный окрик, но Ли Чаншоу, уже достигший дворцовых врат, казалось, не обратил на него внимания.
Бумажный даос вплыл на облаке прямо в ворота и только тогда остановился.
Жажда убийства.
Ничем не прикрытая жажда убийства хлынула спереди. Ли Чаншоу, управляя бумажным даосом, встряхнул метелкой фучэнь и посмотрел на источник этой угрозы.
Это была скрытая в углу темная фигура с копьем, чьего облика нельзя было разобрать. Именно этот человек ранее напал на его бумажного даоса и ранил Цзинь Пэна.
В трех других углах дворца таились еще три темные фигуры. Две из них были воплощениями свирепых зверей, а аура третьей была странной, и Ли Чаншоу не мог ее распознать.
В самой глубине дворца расцвел алый лотос.
А за лотосом старый даос, которого Ли Чаншоу видел более десяти лет назад во время «ниспосланного Небесами сна», уже открыл глаза!
Тело этого даоса снова обрело плотность, но его аура казалась обманчиво сильной, скрывая внутреннюю слабость.
У него было правильное лицо и узкие глаза. Серо-белые длинные брови были полны резкости. Хотя это был лишь призрачный образ, от него исходило невыразимое чувство подавленности.
Старый предок Минхэ, этот могущественный владыка древности, к этому моменту определенно пробудился!
Ли Чаншоу не почувствовал ни капли удивления по этому поводу.
Что его удивило, так это то, что алый лотос начал излучать чувство завершенности, как будто он вот-вот полностью созреет.
Под красным лотосом находилась сфера света, внутри которой оставалось лишь два-три десятка светящихся точек.
На глазах у Ли Чаншоу Патриарх Минхэ слегка коснулся пальцем сферы света. Оттуда вылетела душа, которую Патриарх Минхэ отправил себе в рот, вобрав в собственный призрачный силуэт.
- фэй-чун-пу-хо (飞虫扑火, fēichóng pù huǒ) — летящие насекомые бросаются в огонь; образ безрассудного стремления к собственной гибели. ↩︎
- бэнь-цзо (本座, běnzuò) — «этот престол»; форма самоличного обращения, используемая могущественными бессмертными или главами сект. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
