Такое великое сокровище для убийства, лишающее жизни и не навлекающее кармических последствий…
В глазах Ли Чаншоу промелькнул слабый блеск, он усмехнулся и, ухватившись за ножны меча Юаньту, спокойно забрал его.
Тешань инстинктивно сжала рукоять, но тут же разжала пальцы; она хотела поднять голову и взглянуть на драгоценный меч, но снова потупила взор.
— Благодарю Шуйшэнь за содействие!
Ли Чаншоу мягко произнёс:
— Я, в качестве ученика Тайцин, обещаю не преследовать народ Сюло. Ты и сама знаешь, что среди Сюло есть немало упрямцев; если в будущем они выступят против сообщества Дао, против Небесного двора или рода человеческого, я не стану сдерживать руку. Но до тех пор, пока народ Сюло мирно живёт в Кровавом море, я не стану нападать на них.
— Спасибо… — голос Тешань слегка дрогнул.
Ли Чаншоу усмехнулся и небрежно отбросил меч Юаньту в сторону, так что тот влетел прямо в руки Цинню.
— Шисюн, пусть этот меч пока побудет у тебя. Ты обладаешь мягким нравом и благородным характером, поступаешь основательно и рассудительно, а значит, не станешь использовать этот клинок для убийства невинных. И ещё, у Тешань теперь нет сокровища для защиты, так что не забудь проявить внимание!
Сказав это, Ли Чаншоу подмигнул Цинню, обратился в поток воды и в мгновение ока исчез.
Над головой Цинню словно зависли огромные знаки полнейшего недоумения. Но, будучи ездовым животным святого и обладая в цзянху1 почти тем же статусом, что и семеро приближённых бессмертных учения Цзе, он вовремя среагировал и несколько раз почтительно сложил руки в даосском приветствии в ту сторону, где исчез Ли Чаншоу.
Тешань некоторое время сидела неподвижно, склонив голову, не в силах прийти в себя. Цинню, издав смешок, присел рядом с ней и протянул меч Юаньту.
Девушка с серебряными волосами слегка нахмурилась и тихо фыркнула, отвернувшись; она надула губы, а на её прелестном лице отразилось упрямство.
Цинню почесал затылок и был вынужден прижать меч Юаньту к груди. Потирая кольцо в носу, он немного подумал, достал из-за пояса два маленьких веера длиной в пару цуней и прошептал:
— Ты можешь взять это для защиты, хорошо? Это тоже ценное сокровище. Это веера, дарованные мне Лао-цзюнем. Этот принадлежит к началу инь, он способен порождать Сокровенный ветер Великого Инь, который одним взмахом отбросит Золотого Бессмертного на десятки тысяч ли; он специально создан для подавления магических артефактов стихии огня. А этот принадлежит к началу ян, он извергает огонь Предельного Ян; это одно из немногих сокровищ, способных сдержать моё кольцо в носу. Какой выберешь ты…
— Благодарю, но в этом нет нужды, мы с тобой ни родные, ни друзья.
— Эй, не спеши, не спеши. Как и говорил Чангэн-шисюн, во всём нужно действовать постепенно. Считай, что я даю их тебе на время, хе-хе.
— Не нужно.
— Ну возьми хотя бы один. Или хочешь взглянуть на это? У меня есть ещё десяток сокровищ, созданных Лао-цзюнем.
В стороне Даос Тай-и и Байцзэ переглянулись. В глазах последнего читалась неприкрытая улыбка, а первый посмотрел на свой Девятидраконий покров божественного пламени и почему-то захотел с размаху врезаться в него головой.
В это время Ли Чаншоу, отдалившийся уже на десятки тысяч ли, уловил эту сцену своим бессмертным восприятием. Уголки его губ дрогнули, и он вздохнул…
Как и ожидалось.
Ли Чаншоу прикинул свои расчёты в этой затее: чтобы справиться с Предком Минхэ и Красным Лотосом, он подготовил около шести уровней планов. А вот ради счастливой жизни Старины Ню он просчитал добрый десяток уровней! Если учитель не даст ему за это никакой награды, это будет в высшей степени несправедливо! За этот иероглиф «Иди» он заслужил как минимум восемь баллов из десяти, и это без всяких преувеличений.
Прежде чем покинуть загробный мир, Ли Чаншоу первым дело отправился в город Фэнду. Он передал оставшиеся души из круглого артефакта Яньвану, а того болтливого призрака-книжника, что некогда «уравновешивал» Предка Минхэ, специально оставил при себе, раздумывая, не пригодится ли он позже.
Затем Ли Чаншоу поблагодарил четверых Яньцзюней и, узнав, что души, погружённые в сон туманом миражей, размещены за пределами города, отправился на облаке навестить их. Тот факт, что ему удалось одолеть остатки души Предка Минхэ, во многом стал возможен благодаря силе этих душ.
Бумажный даос, которого Ли Чаншоу ранее посылал за помощью к Яньвану, уже всё разузнал: то, что эти души крепко спали, не было проблемой; если влить в них отвар Мэн По прямо во сне, это не помешает круговороту шести путей перерождений.
Однако едва Ли Чаншоу собрался явиться перед спящими на склонах гор душами, как к нему, переговариваясь и смеясь, подлетели три фигуры.
Это был Бянь Чжуан, который, помня о местных красавицах среди душ, непременно желал на них посмотреть и пригласил в качестве проводника «завсегдатая преисподней» Линчжуцзы, чтобы вместе выбраться из лагеря небесных воинов… Ао И же поспешил следом, чтобы приглядывать за Бянь Чжуаном, а не ради праздного любопытства. Он всё же оставался очень ответственным военачальником Небесного двора.
Эта троица, очевидно, тоже заметила бескрайние ряды спящих душ. Бянь Чжуан озирался по сторонам, то и дело осыпая похвалами и оценивая внешность многих призрачных дев.
У Ли Чаншоу дёрнулся уголок рта. Он передал троице несколько слов через мысленную связь и, не останавливаясь, направился прочь на облаке.
— Я собирался сам вас искать, но не думал, что вы явитесь сюда сами. Эти погружённые в сон души оказали сообществу Дао огромную помощь. Вы втроём вместо меня прочтёте здесь сутры об упокоении, чтобы смыть их обиды и помочь им войти в круговорот шести путей перерождений. Закончите в течение месяца.
Ао И, Бянь Чжуан и Линчжуцзы невольно застыли на месте, а за их спинами пронёсся лёгкий осенний ветерок, унося с собой пару опавших листьев.
…
Ли Чаншоу не стал медлить. Покинув загробный мир, он устремился по небесному столпу прямо к Девяти Небесам и по небесному своду добрался до обители Тайцин. Будучи истинным божеством Небесного двора, он не встретил преград со стороны сил Небесного Дао и беспрепятственно отыскал маленькую даосскую обитель в вышине Девяти Небес.
Склонившись перед главными воротами, Ли Чаншоу громко произнёс:
— Ученик Чаншоу приветствует учителя. Прибыл просить наставлений о том, как поступить с Красным Лотосом!
Раздался знакомый старческий голос:
— Входи… и только.
Ли Чаншоу толкнул деревянную дверь и, приподняв полы даосского халата, вошёл, склонив голову. Он хотел было снова поклониться, но слово «Сядь» опустило его на молитвенный коврик подле сухощавого старца.
На губах святого Тайцин появилась слабая улыбка… Должно быть, это была улыбка, Ли Чаншоу уже видел подобное прежде.
Лао-цзы спросил:
— Как ты желаешь поступить?
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— Ученик полагает, что нужно уничтожить оставшуюся в нём душу Минхэ, сохранив при этом столько силы Красного Лотоса, сколько возможно, а затем отдать Лотос Кармических Препятствий шишу2 Тунтяню. Вот только ученик не знает, как объяснить это второму шишу.
Лао-цзы медленно кивнул и тоже погрузился в раздумья — казалось, он размышлял о том, как не дать двум своим младшим братьям затеять спор.
Ли Чаншоу в душе облегчённо выдохнул: похоже, его мысли не шли вразрез с истинными намерениями учителя…
Подождите!
Учитель начал размышлять?!
Ли Чаншоу плотно сжал губы и, глядя на своего наставника, который к этому моменту уже закрыл глаза, почувствовал, как его даосское сердце невольно содрогнулось.
И вот, спустя восемнадцать смен дня и ночи…
— Чаншоу?
— У… ученик здесь!
- Цзянху (江湖, jiānghú) — метафорическое обозначение мира странствующих мастеров и небожителей, живущих по своим законам. ↩︎
- Шишу (师叔, shīshū) — «младший дядя-наставник», вежливое обращение к младшему брату своего учителя по школе или поколению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
