Глава пятьсот пятнадцатая. Поддержка
— Старший брат, когда ты вернулся? Почему не позвал меня?
В алхимической комнате пика Сяоцюнфэн Линъэ превратилась в струйку лазурного дыма и вылетела из угла. Еще не успев принять истинный облик, она радостно воскликнула.
Ли Чаншоу, сидевший перед печью для пилюль и размышлявший, не стоит ли обзавестись алхимической печью уровня духовного сокровища, услышав это, невольно замер и удивленно спросил:
— Ты смогла с одного взгляда узнать во мне истинное тело?
Линъэ моргнула, в ее глазах промелькнула легкая тревога. Спрятав руки за спину и слегка оттопырив мизинец, она тихо спросила:
— Хм… Разве это не заметно?
— Дело не в этом… — Ли Чаншоу задумчиво потер подбородок.
В этот раз он использовал стратегию «приёма против приёма», расставив вокруг несколько бумажных даосов и выставив истинное тело на виду, замаскировав его под обычного бумажного клона.
Если бы на него внезапно напал враг, его истинное тело могло бы в одно мгновение превратиться в обрывки бумаги или укрыться в пепле, оставшемся после сгорания бумажного даоса.
Хотя с его возвращения прошло всего несколько дней, и Ту-лаода с Та-е еще не были возвращены, лишняя предосторожность всегда обеспечивала дополнительную безопасность.
В конце концов, этот воздух — воздух Первозданного Хаоса!
Ли Чаншоу спросил:
— Линъэ, как ты это поняла?
— Ну… — Линъэ моргнула.
Разве можно это рассказывать? Если она раскроет свои секреты и методы, разве не потеряет она в будущем возможность отличать бумажных даосов от истинного тела своего старшего брата? И как тогда быть, если в будущем она решит осуществить какой-нибудь радикальный план по возвышению чувств и наткнется не на того?
— Интуиция, наверное. Общее ощущение.
— Возможно, мы слишком хорошо знаем друг друга, — Ли Чаншоу серьезно принюхался и с улыбкой покачал головой. — Впрочем, неважно. То, что ты можешь меня узнать, даже хорошо — никто не сможет тебя легко обмануть.
Закончив говорить, он снова погрузился в размышления над новым планом.
Линъэ прижала ладони к груди и медленно подошла ближе. На ней была юбка-лоцюнь с переходом от нежно-розового к луково-белому. Ее чистая белая шея излучала мягкое сияние, а прелестное лицо, становившееся всё более одухотворенным и живым по мере роста уровня совершенствования, казалось, так и светилось свежестью.
Линъэ немного помедлила, а затем, набравшись смелости, тихо спросила:
— Старший брат, есть одно дело… могу ли я посоветоваться с тобой?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Просто скажи, к чему эти церемонии с советами?
— Ну… — Линъэ приподнялась на цыпочки, но на мгновение замялась, не в силах вымолвить ни слова.
Ли Чаншоу намеренно подразнил её:
— Неужели захотела прогуляться снаружи? Пока учитель не забрал сокровища, я могу проводить тебя куда-нибудь, но не ищи неприятностей.
Если бы она ответила хоть одним словом «да», три тысячи повторений Канона Благоразумия1 ей были бы обеспечены!
Линъэ поспешно возразила:
— Вовсе нет! Сейчас, когда близится Великая Катастрофа, снаружи слишком неспокойно.
Понятно, это в духе Ли Чаншоу. Ли Чаншоу мгновенно успокоился и с улыбкой спросил:
— Тогда что случилось?
— Да вот… — Линъэ слегка вздохнула и решила чистосердечно во всем признаться2.
До того как учитель привел её в Дусяньмэнь, она была дочерью из знатной мирской семьи в Трех Тысячах Миров. Поступив в горы для совершенствования, она, как и большинство учеников Дусяньмэнь, оборвала связи с домом. В её семье было много братьев и сестёр, а тетушек было и вовсе не счесть, так что родственные связи были запутанными и сложными. Именно поэтому родителям не требовалось её присутствие, чтобы она заботилась о них в старости, и Линъэ не возвращалась в родные края.
Но несколько лет назад Линъэ получила письмо из дома и узнала, что её дальняя родственница, бяо-цзецзе, тоже вступила в бессмертную секту. Благодаря выдающимся способностям та достигла уровня истинного бессмертного…
Услышав это, Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это же хорошо. Если твоя близкая родственница обрела плод бессмертия, у тебя появится еще один соратник на пути Дао, с которым можно поговорить по душам.
Лицо Линъэ помрачнело, и она пробормотала:
— И не напоминай, у этой бяо-цзецзе скверный характер. С самого детства она постоянно надо мной подшучивала: отбирала еду, обливала водой мою новую юбку и подговаривала других детей не играть со мной! Хм!
Уголок рта Ли Чаншоу слегка дернулся. Детские обиды действительно не стоит недооценивать.
Линъэ снова вздохнула:
— По правилам нашей Дусяньмэнь, распорядители время от времени навещают родителей учеников, так что дома все знают, что я практикую здесь. Та бяо-цзецзе, должно быть, связалась со мной потому, что сейчас она на вершине успеха: стала спутницей совершенствования для молодого преемника одной из крупных сил Трех Тысяч Миров, да еще и была принята в зарегистрированные ученицы к одному из бессмертных учения Цзе. Я всё это время ей не отвечала, но в прошлом месяце она снова прислала человека с нефритовым талисманом, говорит, что хочет навестить меня в Дусяньмэнь.
Сказав это, Линъэ надула губы и с досадой добавила:
— По-моему, она просто хочет приехать и похвастаться, надеясь увидеть, что я живу хуже неё.
— Не стоит так судить других, тем более твою родственницу бяо-цзецзе, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Учителя больше нет, мы остались друг у друга, и ты теперь хозяйка пика Сяоцюнфэн, так что тебе не нужно спрашивать моего разрешения. Визит родных — это редкое и радостное событие. Когда они приедут?
— Наверное, в ближайшие три-пять дней, — Линъэ немного занервничала и прошептала: — Старший брат, я не хочу, чтобы они тебя беспокоили…
Ли Чаншоу мягко ответил:
— Ничего страшного, ты сама вправе решать. Если хочешь их видеть — впускай, если нет — иди к главе школы, пусть их тайно спровадят. Не забывай, теперь ты — зарегистрированная ученица самого Тайцин-лаоши.
Линъэ на мгновение задумалась и, поразмыслив, сказала:
— Пожалуй, я приму их на пике Хэйчифэн.
Эта девчонка… на словах выказывает неприязнь, а в глубине души, должно быть, рада. Хоть это и подруга-неприятельница из детства, кровные узы всё же существуют, и если в будущем они смогут общаться — это тоже удача.
На самом деле Ли Чаншоу всегда беспокоился, что Линъэ, постоянно запертая в горах, может растерять свой живой характер. Раньше, когда у них не было сил, действовало правило: чем меньше друзей, тем меньше бед. Но сегодня Ли Чаншоу продолжает ограничивать себя Каноном Благоразумия, а Линъэ в этом уже нет нужды.
Верхний предел возмущений, которые она могла бы вызвать, полностью находился под контролем Ли Чаншоу. Поэтому для Линъэ новые знакомства — это в любом случае хорошо.
Ли Чаншоу наставил её:
— Для надежности принимай их на пике Хэйчифэн. Я скоро запечатаю проходы к пику Сяоцюнфэн и попрошу Ту-лаода и остальных задержаться у нас еще на несколько дней.
- Wenzijing (稳字经, wěnzì jīng) — Канон Благоразумия (досл. «Канон буквы „Устойчивость“»), личный свод правил осторожности Ли Чаншоу. ↩︎
- Tanbai cong kuan, rushi zhaolai (坦白从宽、如实招来, tǎnbái cóng kuān, rúshí zhāolái) — чэньюй, означающий «признание смягчает вину, говори правду». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
