Под конец он достал платок, нежно вытер уголки её рта и тихо сказал:
— Ты скоро совсем станешь похожа на пёструю кошку.
Это просто…!
Это убьёт бедняжку Э!
За спиной Линъэ появился розовый ореол, она вся разом обмякла, а её сердце Дао затрепетало. Она словно превратилась в розовое облако, внутри которого была лишь сладкая сахарная начинка.
Цзю Юйши, сидевшая сбоку от них, всё это время смотрела в другую сторону, не в силах выносить это зрелище.
Эта никчёмная Э.
А вот у двоих гостей, сидевших напротив, реакция была иной: бессмертный слегка нахмурился, а во взгляде бессмертной читалась некоторая зависть…
Ли Чаншоу успевал всё сразу: «заботясь» о младшей сестре, он продолжал подливать вино и угощать гостей. Перед этим он пошёл на небольшую хитрость и подлил в кувшин побольше неразбавленного вина, так что оба гостя быстро захмелели.
Незаметно для всех Ли Чаншоу перевёл разговор на тему «номинальных учеников учения Цзе».
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Учение Цзе — это «Десять тысяч бессмертных, приходящих на поклон», воистину величайшее учение современности! Интересно, собрат по Дао, к какому бессмертному в ученики ты поступил?
Почувствовав на себе пристальный взгляд Ли Чаншоу, бессмертная по имени Цай Яо поспешно ответила:
— Мой учитель — высокий мастер учения Цзе из Пещеры Белой Кости на горе Кулунь… Ши… Шицзи-няннян.
— Почему у тебя совесть нечиста?
— Вовсе нет, просто… — Цай Яо опустила голову, избегая взгляда Ли Чаншоу. Она несколько раз повторила это «просто», но так и не смогла ничего объяснить.
Бессмертный, придав себе непринуждённый вид, рассмеялся:
— Прошу прощения, если это покажется смешным. Моя Цай Яо стала номинальной ученицей, честно говоря, прибегнув к некоторым связям. Однако она действительно слушала наставления Шицзи-няннян и даже виделась с ней лично.
— О?
Ли Чаншоу приподнял бровь и серьёзно сказал:
— Я увлекаюсь алхимией и обычно бываю лишь в окрестных поселениях, в мирах трёх тысяч не странствовал, потому не знаю, как здесь всё устроено. Мой наставник — даос Дуэ, и его положение в Даосизме примерно такое же, как у Шицзи-няннян. Не мог бы ты рассказать об этом подробнее? Обещаю, что мой рот на замке.
Бессмертный, словно внезапно обретя уверенность, улыбнулся:
— Собрат по Дао, ты, конечно, об этом не знаешь. Учение Цзе — самое многочисленное среди трёх учений Даосизма и величайшее в Поднебесной. Поскольку адептов очень много и большинство из них странствует по мирам трёх тысяч, они, естественно, заводят знакомства со многими свободными мастерами. И если такие мастера попросят бессмертного из учения Цзе прочитать лекцию или разъяснить закон, это не так уж трудно устроить. По правилам Хунхуана1, прослушав одну лекцию, ты уже можешь считаться номинальным учеником. Постепенно появились свободные мастера, которые специально этим занимаются, и на звание номинального ученика у разных мастеров учения Цзе уже есть открыто установленные цены. К тому же, некоторые бессмертные учения Цзе не пользуются известностью и живут не очень богато, поэтому они сами становятся посредниками, чтобы пригласить настоящих высоких мастеров… Чтобы попасть на лекцию к Шицзи-няннян и пристроить туда Цай Яо, я потратил немало сил.
Цай Яо слегка нахмурилась, но ничего не сказала, продолжая сидеть с опущенной головой.
Глаза Ли Чаншоу блеснули, и он с улыбкой заметил:
— Мир трёх миров огромен, и чего в нём только нет, оказывается, снаружи проворачивают такие дела. Не скрою, у меня есть друг среди свободных практиков, который тоже хотел бы затесаться в номинальные ученики к святому учения Цзе — это всё же даёт более глубокие корни, чем в обычном бессмертном ордене. Интересно, сколько именно ты затратил сил?
Бессмертный поднял руку и вытянул три пальца.
Ли Чаншоу сделал вид, что всё понял, и нарочито переспросил:
— Всего лишь три духовных сокровища приобретённой добродетели, и за это можно получить звание номинального ученика учения Цзе?
В этот момент он поддерживал образ «высокомерного алхимика».
— Нет-нет, ты неправильно понял, — неловко улыбнулся бессмертный и пояснил. — Достаточно трёхсот даней2 чистых духовных камней.
— Всего-то…
Ли Чаншоу приподнял бровь, уголок его рта слегка дрогнул, а в душе он тихо вздохнул.
Теперь он наконец понял, почему Алый Лотос начал увядать. Наконец понял, почему глава учения Тунтянь столько лет искренне искал Колокол Хаоса, а тот, завидев лишь тень Тунтяня, бросался наутёк, спасая свою жизнь…
Учение Цзе развернуло лавку слишком широко!
Такие мелочи, на которые раньше никто не обращал внимания, стали той самой гирей, что тянет учение Цзе на дно.
Сейчас стоило остановиться — лишние вопросы могли вызвать подозрения. Теперь, зная о существовании подобных дел, он позже проведёт расследование.
Сидевший напротив бессмертный слегка улыбнулся, подался вперёд и прошептал:
— Собрат по Дао, в этих мирах трёх тысяч полно мастеров, нуждающихся в чудодейственных травах, и множеству сил не хватает духовных пилюль. С твоими способностями, если мы объединимся, не пройдёт и ста лет, как мы сможем пригласить даже внутреннего ученика учения Цзе, чтобы он лично прочёл нам лекцию и принял в ученики. Ты — старший соученик младшей сестры Цай Яо, я — спутник жизни Цай Яо по Дао, мы должны доверять друг другу и вместе вершить великие дела. Желаешь ли ты объединить силы?
Вместе зарабатывать духовные камни…
Ли Чаншоу спокойно покачал головой и с улыбкой ответил:
— Я создаю пилюли только ради постижения Дао, духовные камни меня совершенно не интересуют.
Улыбка на лице бессмертного застыла.
Но следом Ли Чаншоу добавил:
— Однако я могу познакомить тебя с одним приятелем, который неплохо смыслит в алхимии и весьма нуждается в камнях. Но сможешь ли ты его убедить, зависит только от твоих способностей.
Бессмертный снова расцвёл в улыбке, поднял чашу и салютовал Ли Чаншоу:
— Благодарю за покровительство, старший брат по Дао.
— Пустяки, мне это ничего не стоит.
Ли Чаншоу символически пригубил вино.
В душе он вздохнул: в этот раз он лишь проведёт расследование, не предпринимая резких действий, чтобы не задеть семью кузины Линъэ. Всё-таки они родственники младшей сестры.
— Старший брат… — раздался тихий зов.
Ли Чаншоу обернулся и увидел Линъэ, которая, затаив дыхание и с полными влаги глазами, подносила к его рту зажатый в нефритовых палочках кусочек отборного мяса духовного зверя, подставив снизу другую изящную ладонь.
Ли Чаншоу естественно открыл рот, прищурился и ласково улыбнулся Линъэ, слегка подмигнув ей.
Тот день остался в памяти Линъэ туманным маревом, полным розовых пятен… Она помнила лишь, что солнце было очень тёплым, и улыбка старшего брата была такой же тёплой. А когда она, совершенно одурманенная, пришла в себя в алхимической лаборатории, каменная плита перед ней тоже была очень тёплой.
…
Остров Цзиньао.
Магический нефритовый талисман с посланием, прилетевший из Южного моря, пронзил пространство и устремился ввысь, где бесследно исчез.
Вскоре после этого показался даос Добао. Он мгновенно прорыл подземный ход и направился к одному из поселений на Восточном континенте Божественных Богов.
Находясь в пути, даос Добао, следуя наставлениям из письма Ли Чаншоу, тщательно переоделся: облачился в парчовые одежды, немного изменил лицо, скрыл свою ауру Дао и приготовил партию духовных пилюль четвёртого и пятого рангов.
Он хотел лично увидеть, кто именно и каким образом тянет вниз великую судьбу учения Цзе!
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос или великая пустошь, мифологический мир древнего Китая. ↩︎
- Дань (担, dàn) — традиционная китайская мера веса, равная примерно пятидесяти-шестидесяти килограммам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
