После того как Лунцзи прошла через небесное испытание, она поправила свои растрёпанные длинные волосы. К ней тут же бросились сотни Яочи-сяньнюй: одни несли плоды бессмертия паньтао, другие — чудодейственные эликсиры, и каждая боялась опоздать хоть на миг… Раны Лунцзи затянулись сами собой.
Ли Чаншоу: …
Ну что ж, Небесный чертог — её родной дом.
Старец Даоцзу явно вмешался в это великое испытание и изрядно подсобил своей «внучке».
Хорошо ещё, что у Лунцзи не было официального божественного сана, иначе, чего доброго, её могли бы и вовсе освободить от кары, либо же молнии ударили бы лишь символически пару раз, чтобы сила небесного испытания сразу перестроила её тело бессмертной.
Собравшись с мыслями, Ли Чаншоу заставил себя не думать об этом слишком много; то, что Лунцзи благополучно стала Золотым Бессмертным, уже само по себе было добрым знаком.
Испытание Линъэ нельзя проводить так же; нужно подготовиться ко всему самым тщательным образом, ведь у него нет таких прочных связей с Юйди и Даоцзу.
Он заглянул в игровую комнату, где с Лунцзи и Линъэ весело проводила время ещё одна хрупкая и изящная фигурка — Сюн Линли.
Пройдя через закалку кровью предков-ведьмов и полностью овладев искусством превращения, Сюн Линли наконец обрела нормальные пропорции тела.
Теперь, принимая облик обычного человека, она выглядела как юная девушка в самом расцвете сил. С двумя короткими хвостиками, двумя огромными медными молотами за спиной и в неизменном магическом доспехе марки Лао-цзюня, она неизменно приковывала к себе взгляды, стоило ей выйти наружу.
Ли Чаншоу уже начал делать приготовления, чтобы в скором времени назначить Сюн Линли небесным генералом. Пусть охраняет Небесные врата и помогает Небесному чертогу пережить этот неловкий период нехватки сильных мастеров.
В облике обычного человека Сюн Линли могла проявить лишь половину своей мощи; чтобы выложиться на полную, ей всё же требовалось вернуть свои истинные размеры…
Поток его божественного восприятия двигался дальше.
У дворца Тайбай патрулировали небесные воины и генералы. Лица их были торжественны, в глазах читалась гордость.
В прежнем поместье Бога Вод Линчжуцзы и Юйту прыгали через скакалку — их братская дружба крепла с каждым днём, являя собой пример, способный тронуть даже небо и землю.
В соседней комнате Юцинь Сюанья, редко возвращавшаяся в поместье для спокойного совершенствования, пребывала в медитации, постигая Дао. Сейчас она казалась ещё более отрешённой и неземной, окутанной аурой чистоты и непорочности.
«Богиня войны Небесного чертога» — её имя гремело на все Три Мира, и рекламный эффект уже намного превзошёл ожидания.
Однако из-за того, что в последнее время на Пяти Континентах некий таинственный мастер постоянно досаждал Небесному чертогу, Ли Чаншоу, ради безопасности, приказал небесному воинству, подчинённому Юцинь Сюанья, временно не покидать обитель.
Кто же был тем, кто не смел показаться открыто, а лишь тайком строил козни Небесному чертогу?
Разумеется, Милэ.
Последние тридцать с лишним лет Милэ, должно быть, чувствовал себя крайне ущемлённым, можно даже сказать — подавленным.
Вернувшись из дворца Шэнму, Ли Чаншоу взял докладную записку, составленную Шангу Яошуай Байцзэ и несколько раз отредактированную им самим, отправился в зал Линсяо и там, перед лицом всех божеств Небесного чертога, представил прошение.
В тот момент выражение лица Юйди было полно предвкушения: он надеялся, что этот доклад Ли Чаншоу даст ему наконец повод заняться делом.
Но после пламенной речи Ли Чаншоу уголок рта Юйди слегка дёрнулся.
С чего это вдруг тот принялся перечислять грехи древнего демонического наставника Куньпэна?
Тем не менее, Юйди полностью поддержал это дело и на месте отдал приказ: объявить Куньпэна в розыск во всех Трёх Мирах и расклеить списки тридцати шести его великих преступлений.
Заодно он одобрил и второе прошение Ли Чаншоу: передать Дитина в прямое распоряжение, а Золотокрылую гигантскую птицу Пэн наделить мечом искоренения демонов и отправить на окраины Трёх Тысяч Миров для зачистки от внешних демонов.
Взгляд Юйди в тот момент явно спрашивал: «И это всё?»
Ли Чаншоу смущённо улыбнулся и, склонив голову, провозгласил мудрость Небесного Императора.
Официальные распоряжения действительно ограничивались этим, но дальнейшее развитие событий оказалось далеко не таким простым.
Поскольку Небесный чертог внезапно припомнил прегрешения Куньпэна (многие из которых были тайными и известными лишь великим мастерам древности), во всех Трёх Мирах началось великое осуждение Куньпэна.
Следы Куньпэна стали находить в загадочных делах далёкого прошлого.
Очередные старые и новые котлы1 один за другим летели Куньпэну на спину.
Стоило заговорить о Куньпэне, как в любой беседе или хвастовстве за кружкой вина немедленно находилась тема для разговора…
Когда это обсуждение среди божеств и бессмертных достигло пика, кто-то весьма вовремя задал вопрос:
— Почему Небесный чертог во время великого испытания решил упомянуть Куньпэна, да ещё и осудить его, хотя тот, по слухам, сбежал в Океан Хаоса? Неужели Куньпэн вернулся?
Настроения в Первозданном мире резко изменились. Бессмертные Трёх Миров гадали, не прокрался ли Куньпэн тайно обратно в Три Тысячи Миров.
Мгновенно расплодились всевозможные слухи и сплетни.
Прежде чем интерес к этому делу успел остыть, по миру разлетелось ещё несколько новостей, в которых правда перемешалась с вымыслом.
Правдивые новости гласили, например: «Почему в Западное учение переметнулось столько сильных мастеров из рода демонов? Потому что в древние времена, перед тем как пал Демонический двор, наставник демонов Куньпэн похитил множество отпечатков душ мастеров Демонического двора и заключил сделку с Западным учением».
А лживые новости утверждали: «Куньпэн знал, что натворил слишком много зла и что святые старцы объявят на него охоту. Тот, кто скрылся в Океане Хаоса, был лишь двойником. Его истинный дух применил технику тяньмо исинь дафа2, переселившись в тело другого живого существа. Судя по обстоятельствам тех лет, весьма вероятно, что это — Милэ, старший соученик Западного учения».
Всего за несколько месяцев эти вести с шумом разнеслись по Трём Мирам.
Западное учение многократно выступало с разъяснениями, но эффект был ничтожным: их голоса тонули в мощных волнах общественного порицания.
А Небесный чертог в нужный момент и в подходящем месте направил в Западное учение официальное послание.
Тон письма был весьма мягким: Милэ приглашали в Небесный чертог, чтобы «помочь в расследовании дела», обещая «вернуть Милэ доброе имя».
Разве Милэ посмел бы явиться?
С начала и до конца Милэ даже не показался, скрываясь в тени.
Именно это бегство постепенно подтверждало слухи в глазах толпы.
Но и этого было мало. В торговых поселениях Срединного континента начали ставить театральные постановки о жизни наставника демонов Куньпэна, и в конце каждой неизменно упоминался Милэ.
Спустя несколько лет то, что Милэ является вторым воплощением Куньпэна, стало в Первозданном мире секретом Полишинеля.
Авторитет Западного учения падал всё ниже, следы Милэ окончательно затерялись, а Двое Святых Западного учения от начала и до конца так и не высказали своей позиции…
«Информационная война — обоюдоострый меч, этим средством нельзя злоупотреблять».
Ли Чаншоу отогнал эти мысли, потянулся и достал из рукава свежего, недавно усовершенствованного бумажного даоса. Он заставил его принять облик старого божества Тайбай Цзиньсина и на облаке вылететь с пика Сяоцюн.
Настоящее тело скрыто в рукаве, а почтенная башня всегда при себе.
Покинув Небесные врата, он направился к Восточному морю. Ли Чаншоу сделал вид, что наносит визит во дворец Восточного дракона, чтобы обсудить аттестацию речных, озёрных и колодезных богов по всему миру, но его истинное тело, используя технику побега, полетело к Острову Трёх Бессмертных.
В делах сердечных нельзя всегда позволять женщине проявлять инициативу.
По пути он обдумывал текущие дела.
На Срединном континенте вот-вот вспыхнет хаос, а в Трёх Тысячах Миров сражения становятся всё более беспорядочными, их уже невозможно контролировать…
«Точно, Лао-цзюнь уже прислал через Сяо Цзиня и Сяо Иня трехконечную двустороннюю пику для Ян Цзяня. Не пора ли её передать?»
- Beiguo (背锅, bēiguō) — «нести котёл на спине», фразеологизм, означающий принятие вины за чужие ошибки. ↩︎
- Tianmo yixin dafa (天魔移心大法, tiānmó yí xīn dàfǎ) — «Великий метод перемещения сердца небесного демона», мистическая техника переселения духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
