Цзю У заметил странности с печью для пилюль и невольно принялся гадать, какие ловушки могут скрываться в превращении большой печи в маленькую.
Наконец, потратив немало сил, Цзю У и Ли Чаншоу уселись за стол.
Глядя на расставленные яства…
Цзю У прищурился, вытащил из рукава духовного кролика и принялся кормить его, проверяя блюда.
Ли Чаншоу с интересом наблюдал за этим, спокойно дожидаясь, пока Цзю У закончит суетиться.
Наконец, когда Цзю У убедился, что Ли Чаншоу сегодня действительно не подстроил никаких пакостей, он достал собственные нефритовые палочки, прочистил горло и с озабоченным видом произнес:
— Твоя наставница Цзю Ши сейчас находится в уединении, пытаясь совершить прорыв, так что, племянник…
— Только, умоляю, не выкидывай ничего подобного тому, что было в прошлый раз.
Ли Чаншоу ответил:
— Ученик готов поклясться: сейчас и здесь я искренне желаю лишь выпить с вами, дядя-наставник, и побеседовать!
— Так клянись, — Цзю У тут же закивал. — Давай, клянись скорее.
— Я сказал это просто к слову. Если я и впрямь принесу клятву, то не будет ли это значить, что у меня на душе и в самом деле нечисто?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Дядя-наставник, позвольте поднять за вас кубок.
Цзю У усмехнулся, поднял кубок, салютуя Ли Чаншоу, но сделал лишь крошечный глоток.
— Прежде чем пить, давай о деле, — сказал Цзю У. — В этот раз, согласно клятве, которую я дал в прошлый раз, я пришел заранее обсудить всё с тобой.
— Если ты согласишься, секта наверняка щедро тебя наградит.
— Если же нет, то считай, что я ничего и не говорил.
— О? — Ли Чаншоу немного подумал и понял, в чем дело. — Если вы хотите распространить цепной массив в секте, то вам не обязательно спрашивать ученика.
Цзю У нахмурился:
— Откуда ты знаешь? Я ведь никому об этом не говорил!
— Догадался, — Ли Чаншоу подцепил палочками кусочек духовной рыбы, приготовленной шимэй. Белоснежная нежная плоть мгновенно таяла во рту, ароматная снаружи и сладкая внутри, оставляя долгое послевкусие на губах и зубах.
— Значит, ты согласен? — Цзю У довольно прищурился. — Ну же, рассказывай, как ты расставил этот цепной массив?
«Так он не до конца разобрался…»
Ли Чаншоу произнес:
— На самом деле ученик лишь нашел обрывочные сведения в древних книгах, обобщил их и систематизировал.
С этими словами Ли Чаншоу достал свиток из овечьей шкуры.
Он, разумеется, не собирался так легко раскрывать свои козыри.
То, что он выложил сейчас, было лишь теоретическим проектом, призванным решить главную трудность цепных массивов — адаптивность основ для различных формаций.
Причем это было довольно раннее решение.
Там также были указаны справочные материалы — сплошь заброшенные древние трактаты из внешнего зала Павильона Даосских Писаний, которыми никто никогда не интересовался.
Эта схема в корне отличалась от идеи «модульных основ», которую он использовал сейчас. Ее главным недостатком был большой расход материалов, но она позволяла достичь эффекта цепного массива.
Этот свиток ждал своего часа с самого первого дня, когда вокруг алхимической лаборатории начали возводить формации, и сегодня его время наконец настало.
Взяв свиток, Цзю У принялся внимательно его изучать.
Вскоре коротышка-даос не удержался и хлопнул себя по бедру, рассыпаясь в похвалах:
— А я-то думал, мне придется потратить немало слов, чтобы убедить тебя, и не ожидал, что ты отдашь его так легко!
— Не зря я так высоко тебя ценю! Совсем не зря!
— Ты и вправду готов поднести это в дар секте?
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул:
— Разумеется.
— Эх, не ожидал!
— Я мерил тебя своей мерой1, превратно понял племянника, решив, что ты из тех, кто скрывает свои секреты!
Цзю У расчувствовался, поднял кубок и осушил его до дна:
— Виноват, виноват! Должен быть наказан!
Ли Чаншоу с серьезным видом сказал:
— Секта — мой дом, процветание зависит от каждого.
— Дядя-наставник, а что…
— Какую награду может дать секта?
Цзю У рассмеялся:
— Тебя точно не обделят! Чего бы ты хотел?
— Если можно, — Ли Чаншоу указал на стоявшую в стороне печь для пилюль.
Сначала Цзю У опешил, но затем кивнул в знак согласия и добавил:
— Если в секте не найдется печи тебе по душе, то когда наставница Цзю Ши выйдет из уединения, я попрошу ее сделать одну для тебя!
— Ее мастерство в создании артефактов не сравнится с несколькими старейшинами-небожителями, что специализируются на этом, но рука у нее набита неплохо!
Ли Чаншоу тут же просиял и принялся подливать вина Цзю У.
На какое-то время за столом воцарилось веселье, звон кубков не смолкал, и дядя с племянником прекрасно ладили друг с другом…
Когда они уже слегка захмелели, Ли Чаншоу предложил зажарить кролика, которым проверяли еду, прямо в маленькой печи, превратив его в «ароматного лекарственного хрустящего кролика».
Вкус оказался отменным.
Спустя всего три дня после той попойки Цзю У пришел за Ли Чаншоу, чтобы отвести его на Пик Даньдин для выбора новой печи.
Пик Даньдин — это ветвь секты Дусянь, специализирующаяся на алхимии и создании артефактов. Хотя они выпускали не так много пилюль и магических сокровищ, в Восточном Шэнчжоу их изделия пользовались доброй славой, став одним из немногих поводов для гордости секты.
Как только Ли Чаншоу вместе с Цзю У покинул Малый Пик Цюн на облаке, со стороны Пика Потянь прилетела изящная фигура.
Заметив ее духовным чутьем, Ли Чаншоу слегка нахмурился.
Даже не вглядываясь в лицо, лишь по стройному силуэту с почти идеальными изгибами и знакомому огненно-красному платью можно было понять, кто это.
Юцинь Сюанья.
На Малом Пике Цюн Линъэ медитировала под деревом…
Ли Чаншоу, немного подумав, решил не вмешиваться и продолжил беседу с дядей Цзю У.
Когда эти двое не строили козней друг против друга, они оказывались вполне родственными душами.
…
Под ивой Юцинь Сюанья стояла неподвижно, излагая цель своего визита.
Хотя ей очень хотелось повидаться с тем старшим братом, она не могла явиться на Малый Пик Цюн без причины. После выхода из уединения она размышляла несколько дней и ночей, пока наконец не придумала повод.
Прийти за советом по технике Искусства Земного Побега.
Высказав просьбу, Юцинь Сюанья опустила голову и замерла, в глубине души чувствуя, что оправдание слишком натянутое, и не зная, удастся ли ей обмануть…
До ее ушей донесся шорох, но ответа от Линъэ не последовало.
Юцинь Сюанья подняла взгляд и увидела каменную плиту, на которой было вырезано несколько строк:
[Старший брат только что ушел]
[Брат наказал мне не разговаривать]
[Юцинь-шицзе, вы присядьте в хижине, подождите немного]
Линъэ втайне посмеивалась. Она обещала брату не разговаривать с незнакомцами, а Юцинь-шицзе была для нее человеком почти незнакомым.
Пусть они и спали вместе.
Линъэ была уверена, что после таких слов Юцинь-шицзе поймет намек и уйдет.
Фраза «ушел» тоже была расплывчатой — ее легко можно было понять так, будто он покинул пределы гор.
— Хорошо.
«Хорошо?»
— Прости за беспокойство, шимэй.
Юцинь Сюанья сложила ладони в приветствии, а затем преспокойно направилась к хижине с открытой дверью.
Линъэ наклонила голову, собираясь что-то сказать, но не удержалась и хлопнула себя ладонью по лбу…
Эта шицзе…
Неужели она совсем не понимает намеков?
Неужели она вообще не разбирается в элементарных правилах приличия?
- И-цзи-до-жэнь (以己度人, yǐ jǐ duó rén) — судить о людях по себе, мерить окружающих своей мерой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
