Глава шестьсот восемнадцатая. Лаогэ, Чаншоу может помочь тебе лишь в этом
— Почему не заходишь?
Внезапно раздавшийся за спиной тихий знакомый голос заставил Юцинь Сюанья заметно вздрогнуть.
Перед дворцом Тайбай Юцинь Сюанья поспешно обернулась и посмотрела на Ли Чаншоу, который неизвестно когда появился неподалеку позади нее.
Она уже облачилась в свои обычные золотые доспехи. Когда Ли Чаншоу любовался ею издалека, он невольно вспомнил кое-какие детские воспоминания из прошлой жизни и подумал, что она чрезвычайно похожа на…
«Ядяньна» в тайком надетом золотом священном одеянии.
— Владыка созвездия.
Юцинь Сюанья сложила руки в приветствии. На ее прелестном лице отразилась радость, которую она, впрочем, быстро скрыла.
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Что такое, уже и шисюном не зовешь?
Прелестное лицо Юцинь Сюанья слегка покраснело. Она тихонько прикусила губу и едва слышно, словно писк комара, прошептала:
— Шисюн…
— М-м, — Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. — Пойдем внутрь, на пике Сяоцюн сейчас оживленно. В прошлый раз, когда я приходил поговорить с тобой по душам и приглашал чаще заглядывать на пик Сяоцюн, ты совсем не оказала мне чести. Здесь ведь нет никаких пожирающих людей свирепых зверей.
— Это… мне как-то неловко беспокоить шисюна и шимэй Линъэ…
— О чем ты говоришь, какое беспокойство? Идем, идем!
Ли Чаншоу взмахнул рукой, направляя поток бессмертной силы, и потянул Юцинь Сюанья за собой во дворец Тайбай, посмеиваясь:
— В свое время в секте Дусянь, если не считать дядю Цзю и старшего дядю Цзю с их окружением, ты была к нам двоим ближе всех. Оказавшись в Небесном чертоге, нам полагается помогать друг другу, к чему эта отчужденность?
Юцинь Сюанья что-то бессвязно бормотала, не в силах ничего возразить. Даже просто влекомая бессмертной силой Ли Чаншоу, она чувствовала, как ее ноги ослабли, а тело сделалось вялым. Бессмертная сила и прочее — все это казалось призрачным. Она подняла глаза на спину Ли Чаншоу, слушая его ворчание, и по какой-то причине все заготовленные речи вылетели у нее из головы. На губах застыли лишь едва слышные слова:
— В этот раз… спасибо шисюну за то, что помог Сюанья отомстить…
— О деле Жаньдэна?
— Угу.
— В этом деле заслуга твоя, это мне следует благодарить тебя.
Ли Чаншоу подвел Юцинь Сюанья к себе и вместе с ней на облаке вылетел из задних ворот дворца Тайбай, направляясь к окутанному туманом небольшому пику впереди.
Войдя в формацию горчичного зерна1, Юцинь Сюанья услышала звучный смех Чжао Гунмина. Проследив за звуком, она увидела множество фигур у озера на пике Сяоцюн. Чжао Гунмин, даос Тай-и и другие мастера двух учений наслаждались пиршеством. Мужчины-бессмертные громко смеялись, хлопая в ладоши, а великие бессмертные девы, такие как Святая Матерь Цзиньлин и Цюнсяо-сяньцзы, непрестанно посмеивались, прикрывая рты ладонями. Линъэ управляла двумя бумажными даосами, разыгрывая комедийную сценку.
Недалеко у печи шеф-повар Байцзэ орудовал половником, работая в поте лица, а Сюн Линли в облике юной девы сновала туда-сюда.
На месте пиршества под деревом у озера сидела белая фигура рядом с Линъэ. Лишь от ее легкой улыбки можно было опьянеть…
— Старшая Юньсяо тоже здесь… — прошептала Юцинь Сюанья и тут же отступила на полшага на облаке. — Шисюн, я, пожалуй, не пойду.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не волнуйся, у нее очень мягкий характер, не бери в голову.
Договорив, он внезапно ускорил облако под ногами, и Юцинь Сюанья уже не могла отступить. Ли Чаншоу искренне хотел вернуть ее, не имевшую близких друзей в Небесном чертоге, в круг общения пика Сяоцюн.
Радостно воскликнула Линъэ. Она бросила двух маленьких бумажных даосов и, не заботясь о складках на своем бессмертном платье, в котором сидела на коленях, превратилась в поток света и бросилась к ним.
Когда Линъэ остановилась, она уже оказалась позади Ли Чаншоу. Ее прекрасные глаза сияли, и она без умолку заговорила с Юцинь Сюанья.
— Чангэн вернулся! — подал голос Чжао Гунмин, приглашая его. — Тот каменный гроб действительно пристроили к Дицзану? Все прошло гладко?
— Пристроили, все прошло успешно.
Ли Чаншоу с улыбкой сложил руки. Сидевшие за столом даос Хуанлун и даос Юйдин встали, чтобы ответить на приветствие, остальные же просто поклонились, не вставая. Они знали друг друга уже «на девять частей», так что излишние церемонии были ни к чему.
Но когда Юньсяо-сяньцзы поднялась и поклонилась Ли Чаншоу в знак приветствия, Чжао Гунмин и другие бессмертные почувствовали себя неловко и тоже встали, чтобы поклониться в ответ.
Линъэ уже спустилась с облака вместе с Юцинь Сюанья.
— Позвольте мне всех представить, — Ли Чаншоу отошел в сторону, пропуская Юцинь Сюанья вперед, и мягко произнес: — Это моя шимэй, с которой мы очень дружили во время обучения в секте Дусянь, Юцинь Сюанья, ныне она также является великим полководцем Небесного чертога.
— Богиня войны Небесного чертога, — улыбнулся даос Хуанлун. — Давно о вас слышал, наслышан о вашем великом имени.
— Сюанья приветствует старших, — Юцинь Сюанья сложила руки, используя воинское приветствие Небесного чертога.
Несколько мастеров даосизма ответили ей жестом дао-и, ничуть не выказав пренебрежения из-за уровня ее культивации.
Чжао Гунмин посмотрел на Юцинь Сюанья, затем на Линъэ, потом на Юньсяо, и вдруг почувствовал беспокойство, свойственное старшему брату невесты. Он с улыбкой произнес:
— Эта даою Сюанья…
— Ц-ц, — даос Тай-и рядом вскинул брови и, совершив резкий подкат, перехватил инициативу: — Позвольте полюбопытствовать, как даою Юцинь следует называть даою Юньсяо?
Юньсяо немного растерялась, не понимая, почему даос Тай-и обратился именно к ней.
Юцинь Сюанья сначала замерла, но затем пришла в себя. На ее прелестных щеках проступил легкий румянец, и она, стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Полагалось бы называть ее старшей, но если… если брать в расчет отношения шисюна и старшей Юньсяо, то, разумеется, следует называть ее Юньсяо-шицзе.
— О-о? — даос Тай-и изобразил глубокое разочарование. — А я-то думал, что нужно называть ее се… У-у! М-м-м!
Прежде чем он успел договорить, сбоку протянулась большая рука и с быстротой, не позволяющей даже закрыть уши от раската грома, запихнула жемчужину молчания в рот Тай-и!
Даос Юйдин виновато улыбнулся Ли Чаншоу и завел Тай-и себе за спину.
Ли Чаншоу, разумеется, не придал этому значения и улыбнулся:
— Сюанья, присаживайся вместе с Линъэ, не стесняйся, эти почтенные старшие весьма добры и благожелательны. Кстати, Ян Цзянь еще не вернулся? И куда делся Линчжуцзы?
Даос Юйдин ответил:
— Они вдвоем сказали, что пошли искать место, чтобы обменяться опытом, так что не беспокойся.
Ли Чаншоу сел между Чжао Гунмином и даосом Хуанлуном, непринужденно сменив тему. Увидев Ли Чаншоу, даос Хуанлун вспомнил о великой битве несколько дней назад и, поддавшись нахлынувшим чувствам, осушил чашу вина одним глотком.
— Эх, такой великий заместитель главы учения — и вот так просто исчез?
Все даосы в той или иной степени выразили задумчивость.
Чжао Гунмин произнес:
— Говоря честно, Жаньдэн действительно был фигурой грозной. С древних времен и по сей день его место в мире было заслуженным, он не был тем, чья слава пуста.
— Мы ведь тоже несколько раз терпели от него убытки, — пробормотала Цюнсяо. — У этого парня была одна черта — точь-в-точь как у зятя: он обожал строить козни и расчеты, а уж как начинал надевать высокие шапки2, одну за другой.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Ну вот, мою репутацию уже не спасти.
- Цзе-цзы (芥子, jièzǐ) — горчичное зерно; буддийская и даосская метафора, описывающая способность малого вмещать в себя бесконечно великое. ↩︎
- Гао мао-цзы (高帽子, gāo mào zi) — «высокая шапка»; китайская идиома, означающая чрезмерную лесть или манипулятивное навешивание ярлыков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
