Но стоило им уйти, как они больше не возвращались, а их души жизни1 бесследно рассеивались.
Это еще сильнее раззадорило любопытство в сердцах представителей рода демонов. Они тайно схватили нескольких культиваторов из человеческого рода с невысоким уровнем развития, приказали им провести разведку внутри и заставили их оставить частицу своей души жизни.
Однако, как только эти культиваторы вошли туда, их души жизни мгновенно рассеялись.
Одно из тел даже выбросило наружу, и на нем была видна строка из крупных золотых иероглифов: «Демонам — отступить, Духовный зародыш — не беспокоить».
В конце стояла печать буддийского учения. Всего восемь иероглифов и одна печать заставили сердца множества мастеров рода демонов трепетать от страха.
После краткого обсуждения демоны решили на время оставить гору Хуагошань и понаблюдать за дальнейшим развитием событий.
Наконец, разноцветное сияние над горой Хуагошань сияло в течение ста семидесяти девяти дней.
На горе Хуагошань произошло несколько землетрясений. Горные обезьяны, оставленные племенем макак и еще не обретшие разум, пребывали в полном недоумении.
…
Небеса, дворец Линсяо.
Юйди тихо сидел на своем троне; он пребывал в неподвижности уже несколько сотен лет.
Из-за непокорного сердца, из-за упрямого нрава.
На самом деле Юйди знал: стоит ему лишь проявить мягкость, стоит лишь склонить голову, и сковывающие его цепи сами собой исчезнут, и он снова сможет носить по своему выбору белые или желтые одежды.
Он стоял первым в иерархии Небесного Дао, обладал совершенным уровнем развития Дало, и Даоцзу не мог тронуть его, разве что решился бы на прямое уничтожение или обвинил бы его в тяжком преступлении против законов Небесного Дао, чтобы заменить другим Небесным Императором.
Почему он противился учителю?
На самом деле это было не сопротивление, а лишь глубокая обида в сердце на то, с какой бесчувственностью учитель решал некоторые дела.
Он был существом, ближе всех стоящим к Небесному Дао.
Его власть была дарована Даоцзу, и именно Даоцзу наделил его нынешним положением владыки Трех Миров.
Владыка Трех Миров…
Юйди горько усмехнулся в душе, но из-за оков Небесного Дао не мог выразить этого на лице.
Он был всего лишь марионеткой Даоцзу.
Неизвестно, как там Ли Чангэн в море Хаоса. Прежде он говорил, что у него есть способ выжить в море Хаоса, но Юйди все равно немного беспокоился.
Иногда Юйди думал: если бы даос Добао призвал восстать против Небес, а он, этот Небесный Император, выступил бы против Небесного Дао, сложилась бы сегодня иная ситуация?
Но…
В конечном счете было слишком много привязанностей, слишком много связей и слишком много опасений.
Сопротивление учителю… Старший соученик Тайцин уже пробовал это, но так и не смог отделить учителя от мира Великого Первозданного.
Учитель уже стал волей Неба и Земли.
Если он, «глашатай» этой воли, выступит против нее, это не принесет решающих результатов, но обрушит на мир еще большие бедствия.
Это была бы война, в которой Небесное Дао истребило бы всё живое.
Поскольку подавляющее большинство существ не могут выжить в отрыве от мира, сторона живых существ была обречена на поражение и обязана была пойти на компромисс с Небесным Дао.
Никто, кроме Ли Чангэна, не понимал Небесное Дао лучше него, Юйди.
Он на самом деле давно знал, что собирается делать Даоцзу; еще до начала великого бедствия Фэншэнь он уже видел его сценарий.
Более того, его плач во дворце Цзысяо был вызван не только тем, что ему, Небесному Императору, жилось тяжко, и его игнорировали ученики святых из учений Цзе и Чань.
Скорее, это было оттого, что он видел слишком многое, хотел что-то изменить, но не мог, и в его сердце накопилось слишком много горечи.
Иногда Юйди даже думал: если бы на его месте сидел Ли Чангэн, смог бы тот противостоять учителю?
Конечно, это были лишь пустые мечты; не он решал, уходить ли ему на покой и кто станет следующим Небесным Императором.
Небесный Император Юйди, отрок Хаотянь…
Какая ирония.
Он и Ванму изначально были врожденными существами, созданными Небесным Дао, и должны были стать исполнителями и хранителями его порядка!
Что ж, говорить об этом бесполезно.
Ли Чангэн сделал так много для Небесного двора, но в итоге был лишь изгнан.
Ли Чангэн был прав: если хочешь быть Небесным Императором, защищающим живых существ, нужно научиться контролировать свои желания, сохранять рассудок и искать точку равновесия между Небесным Дао и живыми существами.
Теперь Три Мира закрыты, Даоцзу использовал силу истока Небесного Дао, чтобы создать мировой барьер, заперев Ли Чангэна — эту ускользнувшую единицу2 — снаружи…
А до этого он очистил Девять Источников Скверны, удалив силу кармических препятствий из этого мира.
Мир без переменных, без бедствий, способный существовать вечно, наконец построен, не так ли?
Смешно…
Смешно!
— Ваше Величество.
Сбоку послышался тихий зов. Худощавый старик Тайбай с добродушным лицом, держа в руках фучэнь, отвесил даосский поклон и мягко произнес:
— Пора созывать божеств для обсуждения дел.
Юйди открыл глаза. В его взгляде сквозило легкое отсутствие мысли. Он безучастно ответил:
— Созывай.
— Слушаюсь.
Старик отозвался, взмахнул фучэнь, и за пределами дворца Линсяо раздался мелодичный звон колокола.
Вскоре со всех сторон тридцати трех небес устремились лучи бессмертного сияния, превращаясь в гражданских чинов и военных полководцев. Они выстроились перед дворцом и, склонив головы, вошли в залу.
Когда все сто главных божеств собрались, старик Тайбай, стоявший подле Юйди, подал знак, и сонм божеств поклонился императору.
— Приветствуем Ваше Величество.
— Встаньте, достойные подданные, — медленно произнес Юйди, завершив этим большую часть «работы» на утреннем приеме.
Под председательством старика Тайбая божества, дежурившие во дворце Тунмин, начали рассказывать о недавних мелочах в Трех Мирах. В основном это касалось смены времен года, выпадения дождя и росы, а также общих сводок о рождениях, болезнях и смертях смертных.
Затем другие бессмертные подали прошения; старик Тайбай зачитывал их одно за другим, выбирая важные дела для обсуждения божествами.
Прием проходил довольно оживленно, и эффективность была не самой низкой.
Юйди изредка вставлял несколько фраз, касавшихся важных дел управления Тремя Мирами.
Сегодня один из военачальников подал прошение, рекомендуя нескольких небесных генералов для официального зачисления в божественный ранг.
Просматривая список, Юйди увидел знакомое имя.
Юцинь Сюанья.
Юйди прямо сказал:
— Назначить генерала Юцинь Сюанья истинным божеством четвертого ранга с жалованьем божества третьего ранга, наделить ее правом командовать войсками, зачислить в ряды божеств Звездного отдела и впредь поручить ей охранять Лунный дворец.
Нижестоящие божества на мгновение замерли.
Старик Тайбай, стоявший рядом, с улыбкой заметил:
— Ваше Величество, такое внезапное повышение, не будет ли оно…
— Хм?
Взгляд Юйди скользнул в сторону, и старик Тайбай поспешно склонил голову.
— Неужели мои слова больше ничего не значат?
— Простите, Ваше Величество, в Небесном дворе всё решаете только Вы.
— Исполняйте.
Юйди хмыкнул и бросил прошение на нефритовый стол.
— Дополнительно даруйте генералу Юцинь Сюанья меч, разящий демонов, прикажите Ведомству императорских конюшен найти несколько небесных лошадей, а от Озера Яочи пожалуйте бессмертные одежды и плоды Паньтао.
Му Гунань поспешно добавил:
— Но Ваше Величество, генералу Юцинь все же следует иметь какие-то заслуги.
— Мне она кажется симпатичной, разве этой заслуги недостаточно?
Во дворце Линсяо мгновенно воцарилась тишина. Божества притихли, старик Тайбай молча принял приказ и бегом поспешил прочь.
Юйди безразлично бросил:
— Продолжим обсуждение.
Божества подчинились, вернувшись к прежнему ритму. Многие из них терялись в догадках, но те, кто знал истинное положение дел, понимали: Юйди лишь выражает свое недовольство Небесному Дао и берет Юцинь Сюанья под защиту.
Небесному Дао не было смысла усугублять конфликт с Юйди из-за обычного Золотого Бессмертного с измененной памятью.
Прием еще не дошел до середины, а Юцинь Сюанья уже получила множество наград и новую резиденцию.
Юцинь Сюанья была в замешательстве. Она поднялась и посмотрела в сторону дворца Линсяо, не понимая, за что ей так внезапно перепало столько милостей, и уже собиралась идти во дворец, чтобы просить Юйди отменить указ.
Вдруг между небом и землей разлилось семицветное сияние. Оно хлынуло от Восточных небесных врат, пронзило ярусы небесных чертогов и устремилось прямо к дворцу Линсяо!
Во дворце Линсяо Юйди нахмурился, решив, что это предупреждение от Небесного Дао.
Однако когда Юйди ударил по нефритовому столу и выкрикнул: «Что посмело поколебать величие Небесного двора?», готовясь вступить в спор с Небесным Дао, в зал вбежали Цянь Лиянь и Шунь Фэнъэр.
— Докладываем!
— Со стороны побережья Восточного моря льется сияние, сотрясая Небесный двор и Подземное царство!
Восточное море?
В душе Юйди возникло легкое сомнение. Он внимательно прислушался к движениям Небесного Дао и обнаружил, что это сияние не было предупреждением.
В этот раз он ошибочно обвинил учителя.
— Разведать!
- мин-хунь (命魂, mìnghún) — в даосской традиции одна из составляющих души, непосредственно связанная с жизненной силой и физическим существованием. ↩︎
- дунь-цюй-дэ-и (遁去的一, dùn qù de yī) — «ускользнувшая единица», понятие из космогонии «И-цзина», обозначающее элемент изменчивости, позволяющий избежать абсолютной предопределенности судьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
