Если бы не те синие волны, то, едва бы Сунь Укун собрал силы рода демонов на горе Хуагошань, уцелевшие мастера этого рода наверняка слетелись бы толпой, чтобы прихлопнуть эту каменную обезьяну, что не знает высоты небес и толщины земли1.
Устрашающая мощь Чаншоу.
Ли Чаншоу надежно разместил Эрхао неподалеку от горы Хуагошань, оставив там часть своего сознания.
Вслед за этим он перенес внимание к Сань Хао, который, покинув одну из сект в Чжуншэньчжоу, направился в сторону Бэйцзюлучжоу.
Официально он шел собирать лекарственные травы, но на деле намеревался проверить нынешнее положение племени ведьм на Северном континенте.
Воплощение Ихао — Сюй Пути — в этот момент медленно приближалось к Краю света в Южном море. Его первой остановкой должна была стать гора Линшань, куда он направлялся якобы для встречи со Шэнжэнь Цзеинем, чтобы узнать, можно ли снять наложенную Небесным Дао печать на понимание Дао.
На самом же деле он хотел навестить ту Золотую Цикаду, которой скоро предстояло явиться в мир.
Ли Чаншоу не был мелочным божеством и давно оставил в прошлом старые обиды.
Он собирался доставить неприятности Цзиньчань-цзы исключительно из заботы об общем благе!
Серьезное лицо.
Действуя сразу на три фронта, управляя тремя ложными телами в движении и покое, Ли Чаншоу вновь обрел то давно забытое чувство, и в его душе разгорелся неистовый боевой азарт.
Сердце Дао Чистоты и Света подавило эмоции, сохраняя спокойствие.
«В этой третьей схватке победитель еще не определен».
…
Дворец Цзысяо, бамбуковая роща.
В легких колебаниях рифм Дао за спиной того могучего даоса вновь возник Хуэйпао Лаодао. Он был воплощением воли Небесного Дао, и хотя ранее его подавили три Владыки людей, он все еще сохранял немалую мощь.
— Как успехи? — негромко спросил Даоцзу.
Хуэйпао Лаодао глухо ответил:
— Подтверждено: в тайном царстве Куньпэна действительно готовятся к свадьбе Ли Чаншоу с Юньсяо и Линъэ. Сам Куньпэн тоже собирается вернуться в свои владения.
— О? Свадьба? — на губах Даоцзу появилась легкая улыбка, но он тут же слегка качнул головой.
Хуэйпао Лаодао подошел и сел перед Даоцзу. Взглянув на то, что являла Нефритовая Скрижаль Созидания, он спросил:
— Ты собираешься отправить ему свадебный подарок?
— Ни к чему, — вздохнул Даоцзу. — Если он не способен избавиться даже от человеческих страстей, то как может рассуждать о равновесии Неба, Земли и живых существ.
Хуэйпао Лаодао заметил:
— Похоже, даою чем-то недоволен.
— Вовсе нет, — Даоцзу посмотрел на Хуэйпао Лаодао и медленно произнес: — Когда бедствие Путешествия на Запад завершится, мы с тобой сольемся воедино, что и станет высшим смыслом существования этого мира. Есть ли у даою еще какие-то опасения?
Хуэйпао Лаодао некоторое время молчал, а затем промолвил:
— Я не являюсь живым существом, я — мысль Небесного Дао и мысль этого мира, проявившаяся в те времена, когда древний Хунхуан был на грани разрушения. Ты желаешь объединить мир, и это пойдет ему на пользу, так что у меня нет опасений.
— Хорошо.
— Когда прикажешь Укуну поднять знамя восстания против Небес?
— В этот самый день.
Даоцзу слегка улыбнулся и указал пальцем на Нефритовую Скрижаль Созидания.
Внутри скрижали тут же отразилось происходящее снаружи Пещеры водного занавеса на горе Хуагошань.
Там, где сияло солнце, Прекрасный Король Обезьян Сунь Укун возлежал подле своего каменного трона, с удовольствием уплетая связку бананов.
Рядом с ним несколько князей демонов вовсю расхваливали его доблесть. Это были «новые таланты» рода демонов, которые ранее заключили с Сунь Укуном узы восьми поклонов2 — исполнители плана «Семь Малых Святых».
В этот момент, помимо Ню Мована, здесь присутствовали остальные пять названых братьев, прибывших совсем недавно.
Хотя Сунь Укун был самым младшим по возрасту и занимал последнее место в их братстве, он уже негласно вел себя как старший гэгэ.
Сила кулака решала всё.
Послышался смех Цзяомо-вана:
— Достойный брат, ты теперь прославил наш род демонов! От твоих ударов небесные воины и полководцы лица лишились, ты воистину дал нам выплеснуть скопившуюся злобу!
Пэн Мован раскрыл клюв и выругался:
— Это Небесное воинство совсем не смыслит в людях и не ведает о талантах нашего названого брата! Назначили каким-то Бимавэнем — это же явное желание нас унизить!
— Эх, — Сунь Укун с набитым бананами ртом усмехнулся: — Теперь нам нужно только отбросить этих небесных воинов, чтобы они познали нашу мощь и больше не смели соваться на мою гору Хуагошань. Все гэгэ, не желаете ли позже выступить со мной в бою?
— Идет!
Пятеро князей демонов согласились без колебаний, в глазах каждого из них разгорелся яростный боевой азарт.
Вдруг кто-то рядом произнес:
— Великий царь! Вы уже высоко подняли знамя нашего рода, так что вам следует сменить имя на более грозное!
Сунь Укун обернулся — это был один из князей демонов, пришедших под его начало на Хуагошань в числе первых.
Тут же раздались голоса других демонов, твердивших о необходимости звонкого имени, которое соответствовало бы его способностям.
Имя «Прекрасный Король Обезьян» казалось им слишком изящным.
Сунь Укун не устоял перед уговорами толпы и едва кивнул, как демоны наперебой стали выкрикивать прозвища одно за другим — вокруг воцарился невообразимый шум.
Вдруг вскрикнула маленькая обезьянка:
— Великий царь, ваши таланты выше небес, а божественные силы крепче Небесного дворца, почему бы не зваться вам Великим Мудрецом, Равным Небу!
— О? — Сунь Укун моргнул, смакуя эти слова. Имя показалось ему по-настоящему властным, способным смыть позор от звания Бимавэня.
Он твердо произнес:
— Буду зваться Великим Мудрецом, Равным Небу! Детки, скорее готовьте знамя и водрузите его на самой вершине горы!
Стая обезьян зашумела в ответ. Цзяомо-ван и Пэн Мован тоже загорелись энтузиазмом и один за другим определили свои титулы, приказав пришедшим с ними воинам немедленно шить знамена.
Полдня спустя над горой Хуагошань разразился гром, и мир погрузился во тьму.
Семь огромных знамен медленно поднялись над вершиной горы Хуагошань. Каждое имело свой узор и стиль, но все они выглядели грозно и неописуемо величественно.
На центральном знамени было начертано «Великий Мудрец, Равный Небу», а по бокам стояли по три знамени с надписями: «Великий Мудрец, Умиротворяющий Небо», «Великий Мудрец, Переворачивающий Моря», «Великий Мудрец, Смущающий Небо», «Великий Мудрец, Сдвигающий Горы», «Великий Мудрец, Проницающий Ветры» и «Великий Мудрец, Изгоняющий Богов».
Ню Мован еще не прибыл, но его титул и знамя братья подготовили сообща.
Грохот!
Небесная кара внезапно обрушилась вниз яростными раскатами, и фиолетовые вспышки молний озарили шесть фигур, замерших под знаменами.
Над горой Хуагошань демоническая ци взметнулась до самых облаков!
Ли Чаншоу, наблюдавший за этой сценой из расщелины в долине неподалеку через воплощение великого демона, почувствовал легкую грусть.
Пока не явились Шэнжэни, демоны смеют звать себя Великими Мудрецами.
Должно быть, сейчас божества в Небесном дворце не находят себе места. В конце концов, такие отзывчивые мастера, как Чжао-лаогэ, вполне могут счесть шум на горе Хуагошань слишком докучливым и просто прихлопнуть всё это одним ударом ладони.
Впрочем, Даоцзу наверняка держит всё под контролем, так что об этом можно не беспокоиться.
Дальше, вероятно, последует второй призыв к покорности от Небесного двора, когда Сунь Укуна пригласят занять пост Великого Мудреца, Равного Небу.
Интересно, какой выбор сделает Укун, которого он сам обучил? Склонит ли он голову перед Небесным дворцом или же, если судить непредвзято, Ли Чаншоу надеялся, что Укун сможет сберечь верность понятию долга и чести.
Как только Укун сделает свой выбор, он сам сможет в любой момент вмешаться и развалить подмостки этого спектакля под названием «Бедствие Путешествия на Запад».
Посмотрим на него.
В конце концов, это был его второй по значимости ученик. Самым же любимым учеником, разумеется, была старшая соученица обезьяны — Лунцзи.
Цзинь Пэн пришел к нему уже обученным, так что близость с ним была не столь глубокой, как с теми, кого он воспитал своими руками.
У Края света в Южном море Сюй Пути скрытно проник в пределы Пяти континентов и направился в Синюйхэчжоу.
Дворец Цзысяо, Пурпурная бамбуковая роща.
Даоцзу вскинул бровь и отвел взгляд от Нефритовой Скрижали, заметив фигуру Сюй Пути. Он лишь слегка покачал головой.
Хуэйпао Лаодао спросил:
— Пути Лаоцзу нарушил обещание, его можно стереть немедленно.
— Пусть остается, возможно, еще пригодится, — медленно проговорил Даоцзу. — Таких послушных учеников Шэнжэней встретишь нечасто. Он вернулся лишь затем, чтобы найти Цзеиня и узнать, можно ли снять оковы Небесного Дао. Продолжай внимательно следить за тайным царством Куньпэна. Наступает самый критический момент бедствия Путешествия на Запад, нельзя допустить, чтобы они вернулись и посеяли смуту.
— Хорошо, — фигура Хуэйпао Лаодао стала медленно рассеиваться. — Ради вечного существования Неба и Земли.
— Ради вечного существования Неба и Земли.
- не знает высоты небес и толщины земли (不知天高地厚, bù zhī tiān gāo dì hòu) — идиома, означающая крайнюю степень самонадеянности и неопытности. ↩︎
- узы восьми поклонов (八拜之交, bā bài zhī jiāo) — старинный обычай побратимства, предполагающий глубокую преданность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
