Глава сто тридцатая. Учитель, ученик сделал всё, что мог
— Это…
Глядя на стоящего перед ним Дун Мугуна, Юэлао нахмурился, чувствуя себя в некотором затруднении.
— Это… м-м…
В этот момент они оба сидели в цветочном зале бокового павильона Дворца Юэлао. Дун Мугун подался вперёд, сокращая дистанцию.
Юэлао хорошо знал этот жест. Обычно те, кто приходил к нему с просьбой, не желая посвящать в неё посторонних, подсознательно вели себя именно так.
И не только это: то, как Дун Мугун протянул драгоценный мешочек, его бегающий взгляд во время разговора…
Всё это было Юэлао до боли знакомо.
Однако просьба, с которой Дун Мугун обратился к нему сегодня, была поистине неслыханной и поставила Юэлао в крайне неловкое положение.
Будь это обычная просьба связать кого-то алой нитью, Юэлао, учитывая статус, положение и стаж Дун Мугуна, не посмел бы отказать, даже если бы это стоило ему части заслуг-гундэ.
Но здесь…
— Юэлао, скажешь ли ты мне что-то определённое? — тихо спросил Дун Мугун, и в его глазах промелькнула безысходность.
— Дун Мугун, — Юэлао сложил руки в приветственном жесте и серьёзно произнёс: — Не стану скрывать, этот скромный бессмертный действительно помогал связывать людей алыми нитями, но лишь в тех случаях, когда две нити уже находились близко и между людьми зародилось какое-то чувство. Тогда их можно соединить.
Этот скромный бессмертный также случалось обрезал алые нити, но лишь тогда, когда две глиняные фигурки рвались в разные стороны, и нить едва держалась — я лишь даровал им избавление.
Но я совершенно не в силах просто так взять и обрезать все нити у одного человека, лишив его всякой связи. Это судьба под звездой Тяньша гусин1, она влечёт за собой колоссальные кармические последствия!
Видя, что Юэлао говорит искренне, Дун Мугун на мгновение задумался, и в его голове всплыли слова того «старого господина».
«Если первый путь окажется непроходным, то Дун Мугуну стоит сменить направление и как можно скорее выбрать достойную партию для женитьбы. После чего, найдя благовидный предлог, испросить у Его Величества памятную табличку или нечто подобное в дар, благословляющий ваш с супругой союз, а затем почаще появляться с ней на людях, демонстрируя любовь и согласие. Разве это не поможет отвести от вас подозрения?»
Дун Мугун, конечно, не знал, что «старый господин», давший ему этот совет, на самом деле мыслил в несколько раз сложнее, чем он сам сейчас предполагал…
Дун Мугун хмыкнул и сказал:
— В таком случае, может ли почтенный даос отвести меня взглянуть на тех, с кем мне суждено связать судьбу? Дело это огромной важности, и если Юэлао поможет мне, я непременно отплачу в будущем.
Юэлао горько улыбнулся:
— Раз Дун Мугун просит, этот скромный бессмертный не смеет ослушаться. Прошу, следуйте за мной.
Сказав это, Юэлао повёл Дун Мугуна в задний зал, отыскал его глиняную фигурку и принёс все остальные фигурки, с которыми у Дун Мугуна была возможна связь.
Глаза Дун Мугуна мгновенно загорелись. Он обнаружил, что вокруг его фигурки парят четыре или пять других, и алые нити от каждой из них тянутся к нему.
— Неужели в обычное время обо мне так много кто помышляет?
— Дун Мугун пользуется глубоким доверием Его Величества, к тому же вы глава бессмертных мужей…
— Юэлао, не нужно лести!
Дун Мугун прервал комплименты Юэлао и на мгновение погрузился в раздумья, внимательно изучая фигурки, тянущиеся к нему.
Словно по наитию или по велению удачи, в его сознании внезапно промелькнула вспышка озарения…
Некоторое время назад, когда он вместе с Его Величеством впервые встретился с богом Южного моря, тот поднёс Его Величеству двенадцать наставлений. В последнем из них была фраза: «Цзе юн сэ2, дабы обрести покой».
Дун Мугун задумался…
«Цзе юн сэ» означало стараться казаться как можно более заурядным, чтобы не вызывать настороженности у посторонних.
Обрести покой, обрести покой…
— Юэлао!
Дун Мугун внезапно вскинул голову, его глаза блеснули, и он схватил Юэлао за руку с такой силой, что голос того дрогнул.
— Дун Мугун, как… как именно Вы хотите их связать?
Дун Мугун протянул левую руку, медленно провёл пятью пальцами по воздуху и сжал их в кулак.
— Я забираю всех!
Юэлао невольно вздрогнул.
Что это с Дун Мугуном? Совсем недавно он хотел остаться одиноким, не связывая себя узами брака, а теперь вдруг…
Воистину, великий человек!
Дун Мугун обладал огромной властью, и скромный бессмертный вроде Юэлао не посмел бы ничего возразить.
Тем более что все фигурки, которые только что принёс Юэлао, действительно могли составить пару Дун Мугуну. Просто из-за его глубокого уровня самосовершенствования, если бы он сам не пожелал, алые нити не смогли бы соединиться.
— Хорошо… хорошо, сейчас этот скромный бессмертный всё сделает.
Юэлао тихо пробормотал согласие и немедленно принялся за дело.
…
Секта Дусянь, рядом с загонами для духовных зверей, которые были перестроены лишь на треть.
Три практикующие, которым было по восемнадцать лет и ещё по несколько сотен тысяч месяцев сверху, наконец осознали, что если они и дальше будут строить, попутно развлекаясь, то не закончат здесь и за десять-двадцать лет.
Поэтому Линъэ и Юцинь-шицзе, посовещавшись, напоили младшую наставницу допьяна, а затем вдвоём принялись за работу…
Эффективность возросла более чем в десять раз!
Всего за три месяца они завершили перестройку трети территории!
В последние дни учитель Юцинь-шицзе настоял, чтобы та вернулась и посвятила несколько месяцев медитации, так что Линъэ трудилась в загонах в одиночестве.
«Канон Благоразумия» нужно переписать ещё тысячу шестьсот раз;
В загонах придётся возиться ещё как минимум полгода…
При мысли об этом Линъэ тихо вздохнула и, придерживая подол платья, опустилась на траву у пруда, где обитали Нефритоядные жабы.
Ну надо же…
Если бы не желание поскорее открыть сердце шисюна и зародить в нём хоть какие-то мысли о чувствах между мужчиной и женщиной, ей не пришлось бы страдать здесь вместе с младшей наставницей и Юцинь-шицзе.
Линъэ чувствовала, что с таким непростым характером шисюна она одна вряд ли справится.
— Линъэ?
Внезапно раздалось знакомое приветствие. Линъэ подпрыгнула от неожиданности и уставилась на шисюна.
— Шисюн! Почему ты теперь ходишь совсем беззвучно!
— Разве я не просто пришёл? — нахмурился Ли Чаншоу. — А вот ты, о чём ты так задумалась, что совершенно витаешь в облаках? Если бы враг напал из засады, как бы ты отреагировала?
Линъэ виновато высунула кончик языка и жалобно проговорила:
— В последнее время я слишком устала… К тому же, раз ты, шисюн, всё время на пике, как кто-то может напасть.
Ли Чаншоу слегка расслабил нахмуренные брови, и его взгляд стал менее строгим.
— Помоги мне немного, а потом иди медитировать. Этими загонами пусть занимается младшая наставница Цзю Цзю, когда придёт.
Линъэ тут же расплылась в улыбке.
— О… И как мне тебе помочь, шисюн?
Ли Чаншоу немного подумал и сказал:
— Иди за мной.
С этими словами Ли Чаншоу вместе с Линъэ направился к стоящему в стороне терему.
- Тяньша гусин (天煞孤星, tiān shà gū xīng) — Звезда небесной погибели и одиночества, судьба, приносящая несчастья окружающим. ↩︎
- Цзе юн сэ (借庸色, jiè yōng sè) — «Прикрыться посредственностью», стратегия намеренного сокрытия своих талантов и достоинств ради безопасности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
