Прошло всего полмесяца с тех пор, как он забрал два флакона пилюль Сюнсинь1, время «сдачи товара» ещё не пришло.
— Чаншоу! Быстрее! Случилась беда!
— О?
Ли Чаншоу вышел из алхимической комнаты навстречу гостю.
— Шибо, не торопитесь, расскажите всё по порядку.
Цзю У затараторил в тревоге:
— С пилюлями Сюнсинь возникли проблемы! Один старейшина стадии Небесного Бессмертного принял пилюлю, и сегодня его рассудок помутился, он впал в неистовство. Сейчас на пике Даньдин его пытаются вылечить другие старейшины!
Ли Чаншоу нахмурился, сразу почуяв неладное.
Пилюли Сюнсинь изготовил он сам, каждый ингредиент прошёл через его руки, свойства каждой пилюли он тщательно проверял. К тому же за последние годы почти все старейшины секты, у которых были спутницы на пути Дао, уже принимали их. Было ещё по меньшей мере двенадцать старых Истинных Бессмертных, которые использовали это средство, чтобы немного встряхнуть свои увядающие сердца…
Это снадобье давало лишь эффект «полета фантазии» и «душевного волнения», к тому же, когда Ли Чаншоу улучшал рецепт, он специально уменьшил количество воды из камня страсти.
— Об этом уже узнали верховные старейшины, что же нам делать? — сокрушался Цзю У.
— Шибо, вы уверены, что старейшина впал в такое состояние именно из-за наших пилюль Сюнсинь?
— Судя по словам этого старейшины, всё именно так…
— Пойдёмте, взглянем на месте.
Ли Чаншоу с непривычно серьёзным лицом вскочил на облако Цзю У-шибо, и они вдвоём покинули пик Сяоцюн, направившись к пику Даньдин.
В пути Ли Чаншоу непрестанно размышлял, прощупывая бессмертным чутьём каждый уголок пика Даньдин и анализируя вероятность того, что кто-то намеренно решил его подставить.
Спрыгнув с облака, он шепнул пару наставлений Цзю У и направился к павильону, где собралось семь или восемь старейшин. К счастью, здесь же находился старейшина Вань Линьцзюнь, что избавляло Ли Чаншоу от лишних объяснений.
Цзю У громко объявил:
— Шичжи Чаншоу пришёл!
Старейшины впереди тут же обернулись; большинство выглядели обеспокоенными. Кое-кто сжимал в руках пилюлю Сюнсинь, по-видимому, пытаясь разгадать её свойства.
В кресле сидел неопрятно одетый даос средних лет, уронив голову в глубоком сне. Ли Чаншоу мгновенно уловил слабый аромат порошка Цзуйхуньсань2 — должно быть, старик Вань Линьцзюнь лично усыпил этого бедолагу.
— Чаншоу, есть ли от этой пилюли противоядие?
— Я и сам как-то принял одну пилюлю Сюнсинь, но всё прошло спокойно. Откуда же взялись такие побочные эффекты?
— Не волнуйтесь, старейшины, — Ли Чаншоу отвесил вежливый поклон. — Позвольте мне подойти и осмотреть состояние старейшины. Хоть мой уровень совершенствования низок и познания в алхимии невелики, в конце концов, эти пилюли изготовил я, возможно, мне удастся что-то заметить.
Старейшина Вань Линьцзюнь произнёс:
— Пусть Чаншоу посмотрит.
Остальные тут же расступились, давая дорогу. Ли Чаншоу снова поклонился и прошёл мимо них — осторожность была превыше всего, но и правила приличия забывать не следовало.
Ли Чаншоу не стал применять бессмертную силу. Он просто положил руку на предплечье спящего старейшины и сосредоточился. Вскоре в голове у него сложилась ясная картина. Он повернулся к Цзю У:
— Шибо, когда вы подносили пилюли, предупреждали ли вы, что в течение трёх дней после приёма Сюнсинь нельзя принимать другие лекарства со схожими свойствами?
Цзю У тут же кивнул:
— Всё, что ты наказывал, шичжи, я не забыл ни единого слова.
Ли Чаншоу слегка кивнул:
— Прошу старейшин засвидетельствовать мои слова и помочь обыскать артефакт хранения этого старейшины, чтобы проверить, не остались ли в нём пилюли.
Не дожидаясь, пока кто-то ответит, Вань Линьцзюнь шагнул вперёд:
— Я сделаю это.
Остальным старейшинам пришлось проглотить готовые сорваться с языка возражения. Хладнокровный тиран пика в действии — зрелище пугающее.
Хотя обыск чужих вещей был делом крайне невежливым, а принудительное вскрытие артефакта могло повредить его печати, Ли Чаншоу понимал: он должен прояснить всё прямо сейчас, чтобы не оказаться без вины виноватым.
Вскоре Вань Линьцзюнь снял запрет с артефакта, пошарил внутри и выудил нефритовый флакон. Он высыпал на ладонь три светло-голубые пилюли. Ли Чаншоу взял одну, повертел в пальцах, затем покачал головой и отступил на два шага, храня молчание.
Остальные старейшины тут же бросились изучать оставшиеся пилюли, пытаясь понять их свойства и последствия приёма. Вскоре их лица изменились…
— Кто изготовил эту пилюлю?
— С виду точь-в-точь как Сюнсинь, но в пилюлях шичжи Чаншоу свойства мягкие и сбалансированные, а от этих двух так и веет чем-то порочным!
Старейшина Вань Линьцзюнь холодно хмыкнул и уже собирался разбудить спящего. Ему наконец-то приглянулся достойный младший, и вот его пытаются так нагло оклеветать!
— Старейшина! — поспешно воскликнул Ли Чаншоу. — Не торопитесь.
Старейшина Вань твёрдо произнёс:
— Как тут не торопиться? Тот, кто лепит пилюли как попало, не только вредит людям, но и порочит твоё имя!
Ли Чаншоу горько усмехнулся. Украдкой наблюдая за выражением лиц присутствующих, он вздохнул:
— Об этом деле действительно лучше не шуметь. Тот, кто изготовил эту пилюлю, наверняка кто-то из почтенных старших нашей секты. Просто мой уровень развития слишком мал, и я создаю слишком мало пилюль Сюнсинь, вот кто-то из старших и решил разобрать рецепт и изготовить их самостоятельно. Я никогда не помышлял о выгоде или славе от этого снадобья. Изначально я просто подарил его шибо Цзю У, чтобы поддержать его великие стремления. Позже, когда другим старейшинам они тоже понадобились, шибо Цзю У начал передавать их вам. На самом деле я потратил на эти пилюли немало сил, из-за чего даже забросил совершенствование, ведь их действительно непросто готовить. Так что корень этой беды всё же во мне.
Старейшина Вань Линьцзюнь нахмурился и хотел что-то сказать, но Ли Чаншоу продолжил:
— Чуть позже я вместе с шибо Цзю У передам запас пилюль Сюнсинь в зал Байфань, пусть впредь секта сама занимается их распределением. Прошу старейшин помочь мне и тайно передать остальным, кто нуждается в пилюлях: пусть больше не ищут шибо Цзю У, а идут прямиком в зал Байфань. У меня в печи как раз варится снадобье, позвольте откланяться.
Договорив, Ли Чаншоу отвесил поклон и направился к выходу из зала. Старейшины только сейчас пришли в себя и закричали вслед:
— Чаншоу, не сердись, мы обязательно во всём разберёмся и дадим тебе ответ!
— Чаншоу, лучше не отдавай пилюли в зал Байфань…
Но Ли Чаншоу даже не обернулся. Вкупе с обстановкой это выглядело как проявление гордости и благородства «юного мастера алхимии».
— Хм!
Медный посох старейшины Вань Линьцзюня с грохотом ударился об пол, заставив остальных вздрогнуть.
— Прожили по десять, по двадцать тысяч лет, а ума меньше, чем у юнца! Если я узнаю, кто стряпает эти фальшивки, пощады не будет!
Тем временем Ли Чаншоу на облаке только вылетел с пика Даньдин, как его поспешно догнал Цзю У. Но не успел тот вымолвить ни слова, как Ли Чаншоу тихо произнёс:
— Шибо Цзю У, я помню, на пике Даньдин есть один распорядитель по имени Лю Фэйсянь…
— Верно, есть такой. А что?
— Шибо, склонитесь ко мне…
Ли Чаншоу наклонился и что-то зашептал на ухо Цзю У.
- Сюнсинь (雄心, xióngxīn) — великие устремления, грандиозные амбиции. ↩︎
- Цзуйхуньсань (醉魂散, zuìhún sǎn) — букв. «порошок, опьяняющий душу». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
