Глава сто тридцать третья. План скитаний Сяоцюнфэн
Подземная тайная комната на пике Сяоцюнфэн, четвертый день после возвращения с пика Даньдин.
«Если так пойдет и дальше, секта Дусянь рано или поздно придет в упадок».
Ли Чаншоу сидел в кресле за письменным столом, постукивая пальцами по столешнице и медленно все просчитывая в уме.
Если бы Линъэ увидела его в таком состоянии, то, вероятно, тут же призналась бы во всех своих грехах: и как ленилась, и как халтурила во время переустройства загонов для духовных зверей.
И неудивительно — именно такое выражение лица появлялось у старшего брата, когда он замышлял нечто грандиозное…
Внезапно веки Ли Чаншоу дрогнули, он слегка притормозил поток расходящихся мыслей, и ритм его пальцев тоже на мгновение замер.
Бессмертное восприятие зафиксировало, как тётя-наставница Цзю Цзю, восседая на огромной тыкве-горлянке и неся на плече шипастую палицу, покинула Сяоцюнфэн и полетела в сторону горных врат, напевая под нос: «Старший брат велел мне горы обходить…»
Ли Чаншоу, разумеется, знал, что тётя-наставница Цзю Цзю получила послание от дяди-наставника Цзю У и отправилась ему на подмогу…
Позаботиться о чьем-то физическом и душевном здоровье.
А если потребуется, то сделать так, чтобы это здоровье окончательно пошатнулось.
Согласно плану, заранее подготовленному Ли Чаншоу, дядя-наставник Цзю У к этому моменту уже должен был выманить за горные врата распорядителя пика Даньдин, истинного бессмертного Лю Фэйсяня.
Хотя дядя-наставник Цзю У теперь и сам мастерски использовал ядовитые формации против врагов, присутствие Цзю Цзю гарантировало, что подготовка будет полной и беды удастся избежать.
Почему Ли Чаншоу сразу подумал о Лю Фэйсяне?
Все из-за одной фразы, оброненной стариком Вань Линьюнем: когда-то он выпросил у Лю Фэйсяня одну «Пилюлю великих устремлений».
Местонахождение всех созданных Ли Чаншоу «Пилюль великих устремлений» было известно: все они предназначались для старейшин и почтенных предшественников, имевших в них нужду. Откуда же такая пилюля взялась у Лю Фэйсяня?
Одного этого факта было достаточно, чтобы устроить проверку.
Спустя полдня Цзю У и Цзю Цзю вместе вернулись на облаке. С шипастой палицы, которую несла Цзю Цзю, капала свежая кровь…
Войдя в горные врата, Цзю У прямиком направился к Сяоцюнфэн.
Цзю Цзю же немного поколебалась, но в итоге предпочла вернуться в свое гнездышко на пике Потянь, чтобы несколько дней посвятить медитации.
Если не пользоваться тем роскошным набором защитных формаций, что был там выстроен, это было бы слишком расточительно.
В любом случае, ей нужно было хорошенько выспаться, чтобы отбить затраченные средства!
Когда Цзю У добрался до алхимической комнаты, истинное тело Ли Чаншоу не появилось — гостя встретил бумажный даос.
Едва они увиделись, Цзю У, не в силах сдержать гнев, выпалил:
— Это все дело рук Лю Фэйсяня! Этот негодяй не силен в алхимии, но прознал откуда-то о камнях чувств! Он попытался состряпать что-то по собственному рецепту, а в итоге создал какую-то нечестивую пилюлю!
— Дядя-наставник, не нужно сердиться, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Как раз выпал случай, и я смогу отойти от дел с «Пилюлями великих устремлений». Вы не ранили Лю Фэйсяня?
— Эх, мы ведь с ним больше тысячи лет знакомы, — вздохнул Цзю У. — Ранить я его не стал, просто припугнул, как ты и советовал, и он во всем сознался.
Ли Чаншоу медленно кивнул, и они продолжили обсуждать, как теперь передать «Пилюли великих устремлений» в Зал Байфань.
Впредь Ли Чаншоу не будет давать слишком много этих пилюль — поставка по двадцать штук в год будет считаться знаком почтения к старейшинам ордена от него и дяди-наставника Цзю У.
— Вот только в будущем я не смогу делить прибыль с вами пополам, — с искренним сожалением добавил Ли Чаншоу.
Цзю У рассмеялся:
— В последние годы я и так нажился благодаря тебе. То, что это дело прекращается — к лучшему, ведь большинство старейшин, которым пилюли были действительно нужны, их уже попробовали. А вот что касается Лю Фэйсяня…
Ли Чаншоу спросил:
— Дядя-наставник, вы приняли все необходимые меры?
— За исключением того, что Сяо Цзю немного переборщила, приложив его палицей, все в порядке. Но там лишь поверхностные раны. Не беспокойся, Чаншоу, он уже принес клятву Великого Дао, причем все условия прописаны детально, без малейших лазеек. Скоро Лю Фэйсянь отправится на аудиенцию к главе секты, вот только…
— Что такое? Дядя-наставник, говорите как есть.
Цзю У немного помолчал и спросил:
— «Навести порядок в нравах ордена» — звучит-то просто, но как именно за это взяться? И какая нам от этого выгода? Зачем обязательно заставлять Лю Фэйсяня искупать вину именно таким образом?
В глубине души Ли Чаншоу испытал легкое удовлетворение. Раз дядя-наставник Цзю У стал так рассуждать, значит, он уже достиг малых успехов на Великом Дао!
Вспомнив фразы, которые часто повторял его наставник, Ли Чаншоу негромко произнес:
— Дядя-наставник, сначала появилась секта Дусянь, а после — Сяоцюнфэн. Поэтому, если процветает секта Дусянь, то процветает и Сяоцюнфэн.
Глаза Цзю У под густыми бровями округлились от внезапного озарения и глубокого почтения.
— Это я смотрел слишком узко!
Ли Чаншоу улыбнулся и продолжил беседовать с Цзю У о других делах ордена.
…
Проводив Цзю У, Ли Чаншоу предавался раздумьям.
«Мода на поиск партнеров для совершенствования в ордене вот-вот превратится в хроническую болезнь…»
Хотя шан-син-ся-сяо1, и этот обычай пошел от первых старейшин, да еще некий ненадежный высокопоставленный деятель втайне приложил руку, вмешиваясь в брачные узы внутри наследия учения Людей.
Но если так будет продолжаться, это принесет лишь вред, а пользы — никакой.
Человеческие силы не безграничны, и если тратить их на романтические прогулки под луной, как можно гарантировать прогресс в совершенствовании?
Разве что раздобыть в ордене несколько высококлассных техник парного совершенствования Инь-Ян, чтобы выдавать их бесплатно каждому ученику, который приходит регистрировать свой союз в Зал Байфань…
Однако, как и яды или техники побега, методы парного совершенствования считались чем-то низменным, недостойным «высоких залов».
В этом мире Первозданного Хаоса, где каждый глоток воздуха напоен густой духовной энергией, путь к бессмертию таков: заклинатели гордятся сокровищами, божественными способностями и своим происхождением, но постоянно принижают методы парного совершенствования, ядов и побега.
Ли Чаншоу в основном чувствовал несправедливость по отношению к ядам и техникам побега.
В самих же методах взаимодополнения при парном совершенствовании он не видел ничего выдающегося.
Изначально Ли Чаншоу действительно хотел с помощью «Пилюль великих устремлений» поднакопить богатств внутри ордена, чтобы расширить великую защитную формацию Сяоцюнфэн, и за эти годы он собрал богатый урожай.
Но случай с «поддельным лекарством» заставил Ли Чаншоу осознать: «Пилюли великих устремлений» начали расшатывать основы секты Дусянь.
А основы секты — это не рядовые ученики, а количество практиков стадии Небесного бессмертного и их шансы на прорыв к уровню Золотого бессмертного.
Старейшины прочны, словно железо, а ученики текут, подобно воде.
Если он хочет спокойно жить в ордене, то долгое процветание секты Дусянь — самое важное условие.
— В конце концов, это я зря беспокоюсь.
Кстати говоря, глава секты получил травмы при практике техники «Хэн»2, интересно, как он сейчас, поправился ли?
Ох… Ли Чаншоу внезапно осознал: раньше он беспокоился о том, о чем положено беспокоиться главе секты; постепенно он начал беспокоиться о том, о чем глава даже не думал; а теперь он начал беспокоиться уже о самом главе…
- шан-син-ся-сяо (上行下效, shàng xíng xià xiào) — когда те, кто находится наверху, подают пример, а те, кто внизу, ему подражают. ↩︎
- хэн (哼, hēng) — часть магической техники «звуков Хэн и Ха», способной поражать души врагов; в данном контексте относится к повреждениям, полученным главой секты при практике. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
