Ли Чаншоу не знал, то ли смеяться, то ли плакать, но душевной усталости не ощущал — в конце концов, всё это делалось ради спасения собственной жизни.
Если не сдерживать воцарившиеся в секте веяния поиска спутников Дао и тяги к наслаждениям, то со временем, даже если на пике Сяоцюн всё будет в порядке, другие пики придут в упадок и останутся без преемников, а в этом не было никакого смысла.
Хотя ни одна бессмертная секта не может процветать вечно;
Но, по крайней мере, до тех пор, пока он сам не обретёт способность постоять за себя, секта Дусяньмэнь не должна угасать.
Поэтому последние несколько лет Ли Чаншоу размышлял над вопросом:
«Какой бы способ придумать, чтобы соученики стали осторожнее и усерднее в самосовершенствовании?»
Как ни крути, дело это было крайне непростым.
Поэтому, воспользовавшись историей с поддельными пилюлями, Ли Чаншоу ещё тогда принял решение подтолкнуть события и совершить разовое «бескорыстное подношение».
Ведь согласно его планам, ему предстояло скрываться в секте Дусяньмэнь долгие годы.
Исправление нравов в секте было делом насущным!
Однако он не мог выступить лично…
Спустя два дня Лю Фэйсянь, залечив поверхностные раны, на облаке неспешно вернулся к воротам секты.
Этот распорядитель в ранге Истинного бессмертного был слегка полноват и круглолиц; вид он имел отрешённый, а взгляд его был рассеянным. Добравшись до горных врат, он лишь низко поклонился и после некоторых колебаний вошёл в обитель.
Старый…
Кхм, старый бессмертный, охранявший ворота, с улыбкой произнёс:
— Племянник Лю, на тебе лица нет. Что стряслось?
— Есть кое-какие заботы, благодарю за беспокойство, дядя-наставник, — натянуто усмехнулся Лю Фэйсянь, сложил руки в ритуальном приветствии и, опустив голову, направился к пику Потянь.
Едва он отлетел, как его бессмертное восприятие уловило обрывки разговора нескольких Истинных бессмертных из охраны…
— И какому же бессовестному человеку пришло в голову изготовить поддельные Сюнсинь-дань1! Племяннику Сяо У ничего не оставалось, как передать их в зал Байфань для распределения.
— Но как их делить? Когда до нас дойдёт очередь?
— Эх, кабы поймать того негодяя, что состряпал фальшивку, да всыпать ему как следует, чтобы душу отвести! Я уже и со своей старшей сестрой-наставницей договорился!
Услышав это, Лю Фэйсянь подобрался и полетел на облаке ещё быстрее.
Добравшись до дворца Дусянь, Лю Фэйсянь немного помедлил, а затем внезапно бросился к запретной печати главного зала, пал на колени и, задрав голову, во весь голос закричал:
— Глава!
— Распорядитель секты Лю Фэйсянь просит аудиенции!
Послышался глубокий вздох, и из дворца вышли двое старейшин, охранявших главный зал.
Один из них мягко произнёс:
— Глава пребывает в уединении. Какое у тебя важное дело? Если оно и впрямь безотлагательное, сперва расскажи нам, а мы решим, стоит ли его будить.
— Это…
Лю Фэйсянь твёрдо произнёс:
— Старейшины, дело чрезвычайной важности, я должен доложить о нём главе лично.
— Вот как? — старейшины переглянулись и тут же покачали головами. — Согласно правилам секты, докладывать должен распорядитель дворца. На плечах главы лежит безопасность всей Дусяньмэнь, и его повседневная практика крайне важна.
— Сначала говори, в чем дело!
— Я… я…
Глаза Лю Фэйсяня забегали. Вспомнив наставление Цзю У, он вдруг вскинул голову и запричитал:
— Я кровь проливал за Дусянь, я принимал на себя удары мечей ради Дусяньмэнь! Я хочу видеть главу!
Старейшины нахмурились и уже собирались скрутить Лю Фэйсяня, как вдруг донёсся кашель…
Голос главы, даоса Ую, прозвучал в ушах всех троих:
— К чему эти вопли и слёзы, что за непотребство. Входи.
Лю Фэйсянь утёр лицо, поспешно вскочил и в два шага ворвался в главный зал…
В подземельях под пиком Сяоцюн Ли Чаншоу, наблюдавший за этим с помощью бессмертного восприятия, не стал смотреть дальше.
Сейчас он не решался легкомысленно прощупывать окрестности Золотого бессмертного, тем более в главном зале секты.
Дальнейшее развитие событий наполовину соответствовало расчётам Ли Чаншоу:
«Некий пожелавший остаться неизвестным распорядитель по фамилии Лю с пика Даньдин со слезами на глазах пожаловался главе секты, горько сетуя на то, что повальное увлечение поиском спутников Дао пагубно сказывается на самосовершенствовании учеников. Он попросил главу начать кампанию по “установлению новых порядков” и “великому затворничеству”. Глава, даос Ую, принял этот совет, вознаградил распорядителя, а затем созвал владык всех пиков и старейшин для обсуждения дела. Вскоре в Дусяньмэнь с размахом развернулось движение по исправлению нравов…»
Однако продолжение событий наполовину разошлось с планами Ли Чаншоу:
«Из-за того что спутников Дао в секте оказалось слишком много, движение по исправлению нравов продержалось три месяца и бесславно заглохло».
Зачинщик всего этого, Лю Фэйсянь с пика Даньдин, в последнее время слишком часто получал удары палкой из-за угла, поэтому старейшины взяли его под усиленную охрану.
Ли Чаншоу: «…»
Ну и ладно, будем считать, что старался зря; и в самом деле, не стоит принуждать людей делать то, что им претит.
В целях безопасности Ли Чаншоу внес некоторые коррективы в долгосрочный план по превращению пика Сяоцюн в сокровище.
С сегодняшнего дня он начал постепенно выстраивать внешний контур великой формации пика Сяоцюн, используя существующий фундамент ядра массива, чтобы превратить пик в единое и незыблемое целое.
А затем, в случае необходимости, запустить —
проект «Бродячий пик Сяоцюн»2!
Западный континент Синьюхэчжоу, окрестности обители святых «Гора Линшань», тайная пещера.
Золотистый свет окутал соблазнительный силуэт, возлежащий на ложе, ярко озаряя внутреннее пространство пещеры.
Когда золотое сияние рассеялось, Вэньцзин-даожэнь медленно открыла свои узкие, как у феникса, глаза и тихо прошептала:
— Второй владыка учения может быть спокоен, Вэньцзин приложит все силы.
Едва уловимый отзвук даосской рифмы вокруг Вэньцзин-даожэнь постепенно растаял.
Вслед за этим Вэньцзин-даожэнь поднялась, накинула длинное платье и неспешно подошла к пруду с лотосами.
Наконец-то она снова увидит своих детей…
Губы Вэньцзин-даожэнь тронула едва заметная холодная усмешка.
Святой господин взирал на всех свысока и мог стереть её в порошок в любой момент, но всё же продолжал проявлять осторожность. В этот раз ей велели пойти против Дворцов драконов Западного и Южного морей, но при этом освободили лишь треть её соплеменников…
— Хотя род драконов и пришёл в упадок, его всё ещё нельзя недооценивать. Они хотят, чтобы я оказала давление, а затем Западное учение обратило бы драконов на Линшань. Похоже, они и впрямь вознамерились завалить это дело трупами моих детей.
Вэньцзин-даожэнь погрузилась в раздумья.
Это дело отличалось от прежней затеи с Дусяньмэнь, здесь требовался тщательный расчёт. Тот план был лишь случайным взмахом руки;
хотя результат оказался пугающим — она едва не предстала перед лицом того старшего соученика из учения людей.
«Нынешние интриги против рода драконов не должны касаться трёх учений Дао. У драконов нет связей с даосами, так что я не должна снова столкнуться с тем пугающим старшим соучеником».
При этой мысли уголок рта Вэньцзин-даожэнь непроизвольно дёрнулся.
«Учеников святых, способных заставить саму великую меня так долго пребывать в страхе, действительно немного. Хм! А ещё тот, кто использовал марионетку, чтобы уничтожить мою… ты сумел пробудить во мне интерес».
- Сюнсинь-дань (雄心丹, xióngxīn dān) — букв. «пилюли великих устремлений», предназначенные для пробуждения амбиций и рвения к самосовершенствованию. ↩︎
- Бродячий пик Сяоцюн (流浪小琼峰, liúlàng xiǎoqióng fēng) — ироничная отсылка к китайскому фантастическому роману и фильму «Бродячая Земля» (流浪地球). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
