— Чаншоу, проверю-ка я твоё умение распознавать пилюли. Испытай эту пилюлю и определи, какой у неё эффект.
— Прошу старейшину защитить мою шимэй.
— Хорошо, — старейшина Вань Линьцзюнь указал пальцем на Линъэ, воздвигнув плотный барьер из бессмертной силы.
Ли Чаншоу тоже добавил:
— Линъэ, не смотри сюда.
Сразу после этого лицо Ли Чаншоу стало сосредоточенным. Он втайне задействовал бессмертную силу, чтобы защитить свой изначальный дух, и свернул бессмертное сознание. Он открыл парчовую шкатулку и, окутав пальцы созданной магической силой, зажал ими индиговую ядовитую пилюлю размером с глаз дракона.
Стоявший рядом старейшина Вань с улыбкой наблюдал за Ли Чаншоу, и в его старческих глазах читалось ожидание.
Вскоре Ли Чаншоу с удивлением произнёс:
— Старейшина, эта пилюля… поразительна! Её действие, на первый взгляд, лишь путает шесть чувств1, но на самом деле она воздействует прямиком на излучаемое противником бессмертное сознание, заставляя его приходить в хаос… Если носить такую ядовитую пилюлю при себе, то любой, кто попытается прощупать тебя, увидит лишь плотный туман. А если использовать её вместе с пленяющими или морочащими формациями, эффект будет выдающимся!
— Ха-ха-ха, — старейшина Вань Линьцзюнь прищурился от смеха и удовлетворенно кивнул. — Об использовании вместе с формациями я как-то не подумал.
Ли Чаншоу искренне восхитился:
— Старейшина, вы поистине великий талант!
— Хм, — старейшина Вань с улыбкой кивнул, достал нефритовый талисман и протянул его Ли Чаншоу. — Здесь рецепт, а также список проверенных чудодейственных лекарств и ядовитых трав, которыми можно заменять друг друга.
Ли Чаншоу встал и с почтением совершил даосское приветствие, после чего с серьезным видом принял талисман.
— Ученик благодарит старейшину за дарованную пилюлю.
Стоявшая в стороне Линъэ невольно захлопала глазами…
Разве шисюн не должен был вежливо отказаться для приличия? Почему он взял его сразу?
Старейшина Вань Линьцзюнь медленно кивнул, в его взгляде читалась радость, и он больше не поднимал эту тему. Посмотрев на парчовую шкатулку, принесённую Ли Чаншоу, он спросил:
— А что за новую пилюлю сотворил ты?
— Ученик как раз собирался представить её старейшине, — Ли Чаншоу убрал рецепт, снова совершил приветствие и преспокойно уселся обратно на кан.
Он открыл шкатулку, внутри которой лежали три «бессмертных боба» размером с кончик пальца. Взяв один из них, он применил магическую технику Рассыпания бобов для создания воинов и отбросил его в сторону.
Раздался негромкий хлопок, и бессмертный свет сгустился в статного воина в золотых доспехах.
Старейшина Вань Линьцзюнь невозмутимо заметил:
— Рассыпание бобов для создания воинов? Я слышал об этой технике, одна из Тридцати шести техник Небесного Ковша2.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и достал второй «бессмертный боб», направив его с помощью магической силы к старейшине Ваню. Тот зажал боб пальцами, внимательно изучил его и удивлённо приподнял бровь.
— Пилюля? Вроде бы не похоже.
Ли Чаншоу не посмел ничего скрывать и объяснил:
— Ученику в голову случайно пришло несколько идей. Я поместил бессмертный боб в печь для пилюль, превратив его в основной материал. Добавив некоторые чудодейственные лекарства, я обработал его методами алхимии, сохранив при этом его жизненную силу. Старейшина, взгляните.
Ли Чаншоу забрал боб обратно, бросил его на свободное место за дверью и активировал магию обеими руками.
Медленно поднялся ещё один статный воин в золотых доспехах, но всё его тело под броней, включая волосы, было темно-зелёным, и от него исходили струйки светло-зеленого ядовитого тумана.
Рассыпание бобов для создания воинов — версия с добавками и зеленью!
Глаза старейшины Ваня Линьцзюня загорелись, а на его застывшем лице проступила почти свирепая радость…
— Чудесно!
— Хе-хе, — Ли Чаншоу смущённо улыбнулся. — Ученик лишь прибегнул к хитрости.
— Остроумная задумка — это самое ценное, разве можно называть её просто хитростью?
Старейшина Вань Линьцзюнь резко встал и вышел из дома. Опираясь на окованный медью посох, он принялся кружить вокруг воина, и выражение его лица стало взволнованным.
— Чаншоу.
— Ученик слушает.
Старейшина Вань серьёзно произнёс:
— Я за остаток своей жизни, вероятно, лишь оставлю еще несколько трактатов о ядах и рецептов пилюль, ты же расширил само применение ядовитых пилюль!
— Старейшина, вы слишком высокого мнения об ученике.
Ли Чаншоу вывел Линъэ из павильона, знаком велев ей держаться позади: если она коснётся сильнейшего яда, исходящего от этого воина, то получит тяжёлые раны. Ли Чаншоу совершил приветствие и сказал:
— Старейшина, у ученика есть просьба.
Старейшина Вань Линьцзюнь, не сводя глаз с ядовитого воина, бросил:
— Говори.
Ли Чаншоу произнёс:
— Могу ли я занять три-пять лет вашего времени, старейшина? Я хочу увеличить мощь таких воинов из бессмертных бобов, но мои познания в алхимии слишком поверхностны, и в ближайшее время мне трудно будет достичь прогресса. А эти воины понадобятся мне самое позднее через десять лет.
Линъэ, прятавшаяся за спиной шисюна, снова захлопала глазами. Неужели шисюн намеренно заманивает старейшину в ловушку? Зачем он сам столько наговорил…
Однако, ко всеобщему удивлению, старейшина Вань Линьцзюнь не задал ни единого вопроса и охотно согласился:
— Хорошо, я начну размышлять над этим уже сегодня.
— Благодарю, старейшина, — Ли Чаншоу достал два нефритовых талисмана: в одном была записана его изменённая техника Рассыпания бобов, в другом — несколько рецептов ядовитых пилюль, которые он использовал для создания бобов. Следом Ли Чаншоу вытащил драгоценный мешочек, в котором было три сотни бессмертных бобов, выращенных им вчера…
Старейшина Вань Линьцзюнь забрал всё это и с воодушевлением принялся обсуждать метод с Ли Чаншоу. Линъэ, разумеется, ничего в этом не смыслила и просто послушно ждала.
Время шло от полудня до заката, а затем и до глубокой ночи. Когда Ли Чаншоу вёл Линъэ обратно на пик Сяоцюн, он всё ещё обдумывал советы старейшины Ваня и чувствовал, как в его душе наступает прозрение. Подобные тонкие изыскания действительно стоило доверять профессионалам с глубокими техническими знаниями — так результат достигался вдвое быстрее!
Перед уходом Ли Чаншоу деликатно озвучил своё требование — контролировать стоимость ядовитых воинов. Ему нужны были большие партии; слишком дорогие, хоть и эффективные варианты, годятся лишь для пополнения запаса козырей. Кроме того, Ли Чаншоу попросил старейшину Ваня не рассказывать об этом четвёртому лицу, иначе это могло навлечь на него смертельную опасность. Старейшина Вань согласился без колебаний, даже не спросив о причинах, и тут же погрузился в разработку ядовитых бобов… Ничто, кроме ядов и пилюль, его не заботило.
У алхимической лаборатории, перед тем как разойтись, Линъэ не удержалась и тихо спросила:
— Шисюн, чем ты занимаешься за пределами школы?
— Мелочами, — улыбнулся Ли Чаншоу и применил фамильную технику пика Сяоцюн — передачу голоса с глазу на глаз. — Тебе не нужно об этом спрашивать, просто спокойно совершенствуйся. Сегодня я привёл тебя к старейшине Ваню не только для того, чтобы он привык к тебе, но и чтобы ты краем глаза увидела, как обстоят дела. Шимэй, мир велик и очень опасен. Когда ты станешь бессмертной, ты сможешь коснуться более удивительных граней этого мира.
Ли Чаншоу хотел продолжить наставление, как вдруг в его сердце раздался голос, полный тоски и растерянности…
«Глава-гэгэ…»
Второй глава… Что с ним опять стряслось?
Ли Чаншоу сказал Линъэ:
— Возвращайся, шицзу всё ещё ждёт тебя, кажется, он хотел поговорить с тобой по душам.
— О, — отозвалась Линъэ и, глядя в спину уходящему в лабораторию шисюну, не удержалась и скорчила рожицу.
Что там хорошего снаружи, какие ещё «удивительные грани»… Вот когда стану бессмертной, первым делом прижму тебя, шисюн, к барьеру и верну должок за все прошлые поражения!
- Шесть чувств (六识, liùshí) — буддийское и даосское понятие, включающее зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ум (сознание). ↩︎
- Тридцать шесть техник Небесного Ковша (天罡三十六法, tiāngāng sānshíliù fǎ) — набор из тридцати шести высших магических способностей в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
