Глава двести пятьдесят пятая. Все тот же рецепт, все тот же знакомый вкус
Началось!
Образец преодоления бедствия, на который Ли Чаншоу с наибольшей вероятностью мог ориентироваться, преподнес ему небольшой сюрприз — оно началось уже сейчас!
Это случилось на несколько десятилетий раньше, чем он ожидал!
И потому в глубине души Ли Чаншоу немного тревожился.
По его наблюдениям, у фундамента Дао Ванцин-шанжэня еще оставалось пространство для совершенствования, но то, что Ванцин-шанжэнь выбрал для преодоления бедствия нынешнее время, должно быть, основывалось на его собственных соображениях…
пожалуй.
В преодолении бедствия не бывает мелочей, никто не осмелится действовать опрометчиво.
То, что Ванцин-шанжэнь выбрал сегодняшний день, вряд ли объяснялось столь нелепой причиной, как «рано или поздно все равно придется, так что лучше раньше — для спокойствия».
Облака бедствия родились во всех четырех пределах мира и, неся в себе безбрежное небесное величие, начали стягиваться воедино.
Небо внезапно потемнело, словно собирался пойти грязевой дождь; живые существа в радиусе десяти тысяч ли замерли от ужаса, и между небом и землей разлилось леденящее дыхание смерти!
Ли Чаншоу стоял в воздухе над пиком Сяоцюн и, подобно остальным культиваторам школы, вглядывался в сторону пика Потянь…
Там одна фигура медленно поднималась в небо: седина на висках развевалась по ветру, он стоял, заложив руки за спину, гордо и непоколебимо встречая небесное бедствие.
Но следом фигура Ванцин-шанжэня стремительно полетела к диким горам за пределами врат школы.
Облака бедствия наверху следовали за ним по пятам, подобно огромному воздушному змею на привязи, «медленно» смещаясь вслед за этой фигурой.
Масштаб этих облаков бедствия… если говорить начистоту, был не так уж велик.
Когда Ванцин-шанжэнь улетел, защитная формация школы полностью активировалась, став значительно гуще и плотнее.
Первыми за ним последовали двое Золотых Бессмертных школы — глава школы Ую-даожэнь и старик-привратник Зала Хранилищ Дао, один из немногих оставшихся в мире представителей рода цилиней и заботливый старший наставник младшей наставницы Цзю Цзю — старейшина Ци Лин.
Они держались позади, слева и справа, охраняя путь Ванцин-шанжэня, которому предстояло преодолеть бедствие Золотого Бессмертного.
Бедствие Золотого Бессмертного не чета бедствию становления бессмертным: малейшая помеха — и всё может обернуться прахом.
Место для преодоления бедствия Ванцин-шанжэнь выбрал заранее, подготовив и защитные приспособления.
Почему нужно уходить из школы?
Причина проста: во-первых, если делать это внутри, ученики могут столкнуться с демонами сердца, устрашенные небесным величием;
Во-вторых, защитную формацию наверняка пришлось бы отстраивать заново, что принесло бы школе Дусяньмэнь огромные убытки.
Ли Чаншоу просканировал всё вокруг бессмертным восприятием: повсюду слышались толки и пересуды.
— В нашей школе Дусяньмэнь станет на одного Золотого Бессмертного больше?
— Это и есть бедствие Золотого Бессмертного? Одно лишь это небесное величие заставляет сердце содрогаться…
— Выстоит ли он? Сможет ли пройти через это?
— Да ведь это сам Ванцин-шанжэнь! Какое-то там небесное бедствие для него не преграда!
Ли Чаншоу, поразмыслив, передал по связи несколько наставлений учителю и младшей сестре, велев им не отлучаться с пика Сяоцюн.
Затем он выбрал одного бумажного даоса и собрался немедленно последовать за остальными на облаке.
Только он вылетел, как заметил фигуру, поднявшуюся с пика Даньдин, и поспешил окликнуть её:
— Старейшина, прошу вас, возьмите ученика с собой!
Старейшина Вань Линьцзюнь тут же развернулся и подхватил Ли Чаншоу.
Старик не стал спрашивать, зачем Ли Чаншоу туда нужно, лишь произнес:
— Небесное величие бедствия Золотого Бессмертного слишком густое. Если позже не выдержишь, немедленно отступай.
— Да, ученик понимает.
Старейшина Вань Линьцзюнь вывел Ли Чаншоу за ворота школы на облаке, догоняя тех, кто был впереди.
Кроме старейшины Вань Линьцзюня, наружу вышли еще семь или восемь верховных старейшин и обычных старейшин; они рассредоточились в радиусе трехсот ли вокруг пустынных гор, выбранных для бедствия, чтобы охранять Ванцин-шанжэня.
Цзян Линь-эр тоже поспешила сюда. Увидев Ли Чаншоу рядом со старейшиной Вань Линьцзюнем, она инстинктивно подошла ближе.
— Ты-то зачем вылез? — Цзян Линь-эр уставилась на Ли Чаншоу.
— Ученик пришел заранее прочувствовать бедствие долголетия, — улыбнулся Ли Чаншоу, — чтобы укрепить свою решимость в следовании по пути Дао.
— О далеком же ты беспокоишься, — тихо обронила Цзян Линь-эр. Она хотела было добавить наставлений, но, вспомнив о необычности этого внучатого ученика, проглотила слова.
Затем она устремила взор на Ванцин-шанжэня, стоящего в небе вдалеке; её сердце трепетало, полное тревоги и заботы.
Сейчас облака бедствия накрыли тысячу ли вокруг, и все живые существа в этом пределе поспешили убраться подальше.
Мир погрузился во тьму, но среди этой мглы небо внезапно озаряли одна за другой вспышки молний!
Находясь под облаками бедствия, невозможно было разглядеть знамения наверху, но даже в нескольких сотнях ли от места событий небесное величие заставляло небесных бессмертных трепетать от страха…
Лицо Цзян Линь-эр быстро побледнело, но она, стиснув зубы, держалась.
Ли Чаншоу взглянул на свою шицзу и с усилием… выдавил на лбу пару капель пота. Он молча достал нефритовую табличку и принялся вести подробные записи, не сводя глаз с происходящего.
Хорошая память всё же хуже плохого пера1.
Гр-р-рум!
Раскатисто гремел гром, будто в облаках неслась огромная колесница — словно воскресшие бессмертные цари древних времен совершали обход небес и земли!
— Фугуй-эр… — тихо прошептала Цзян Линь-эр.
Старейшина Вань Линьцзюнь с некоторым сомнением взглянул на Цзян Линь-эр. Ли Чаншоу шепотом кое-что объяснил ему, и на лице старейшины Ваня промелькнуло понимание.
Вскоре появились все девять бессмертных с именами на «Цзю».
Они тоже добрались до места, где находились Ли Чаншоу и Цзян Линь-эр, и, превозмогая небесное величие, уставились на своего учителя…
— Не шумите и не беспокойте наставника, — предупредила Цзю Ии. — Нельзя волновать его сердце и дух, будем просто наблюдать отсюда.
Восемь младших братьев и сестёр согласились.
Однако Цзю У и Цзю Цзю одновременно повернули головы и посмотрели на Ли Чаншоу, который, прячась за спиной старейшины Вань Линьцзюня, сидел на облаке с нефритовой табличкой в руках…
— Чаншоу, ты-то здесь что забыл? — поспешно спросил Цзю У. — Когда ударит небесное бедствие, как бы тебя не задело!
— Ничего страшного, — невозмутимо отозвался старейшина Вань Линьцзюнь. Цзю У инстинктивно втянул и без того короткую шею и больше не смел раскрывать рта.
Цзю Цзю, заложив руки за спину, обошла вокруг на облаке и высунула голову из-за плеча Ли Чаншоу; прядь её роскошных волос коснулась его шеи…
— Дай-ка младшей наставнице поглядеть, что ты там пишешь?
— Кое-какие заметки о бедствии Золотого Бессмертного, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — В школе не хватает подобных записей. Если их упорядочить, возможно, они послужат ориентиром для тех, кто придет после нас.
Цзю Цзю моргнула и тут же уселась рядом с Ли Чаншоу.
— Редкая для тебя забота о других.
Ли Чаншоу лишь улыбнулся, ничего не сказав, и продолжил делать пометки в нефритовой табличке.
И хотя рядом была Цзю Цзю — «белый снег под легким платьем, иней на одежде в лютый холод» — сейчас у него не было настроения любоваться ею. Он внимательно вникал в небесные знамения, сопровождавшие приход бедствия Золотого Бессмертного.
В великом бедствии таится и великое Дао, в нем заключен истинный смысл.
Ли Чаншоу больше не чувствовал усталости; он ощущал бодрость духа и ясность ума, не желая упускать ни единой детали.
Дождался! Наконец-то настал этот день, которого он так долго ждал — когда Фугуй станет Золотым Бессмертным!
Тем временем…
На северо-западе континента Дуншэншэньчжоу, среди неприметных гор.
Черная пантера, только что сформировавшая демоническое ядро, стояла на утесе и вглядывалась в потемневшее небо на юго-востоке.
«Тьфу…
Надо же, бедствие Золотого Бессмертного! Да еще и Бедствие Сердечного Зла Восьми Пустошей и Восьми Тягот, занимающее семнадцатое место среди всех бедствий Золотого Бессмертного!»
Черная пантера моргнула.
«Хм? С чего это этот почтенный всё это знает?
Впрочем, мощь такого бедствия нешуточная, тому, кто его проходит, вряд ли удастся выжить.
Э-э, с какой стати этот почтенный вообще об этом знает?»
Демон-пантера снова впал в недоумение…
В месте преодоления бедствия, спустя некоторое время после того, как облака сгустились…
- 好记性终归不如烂笔头 (hǎo jì xìng zhōng guī bù rú làn bǐ tóu) — «даже самая плохая кисть лучше самой хорошей памяти»; китайская пословица о пользе ведения записей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
