Глава двести девяносто третья. Снова получены жемчужины Пяти стихий, Добао сталкивается с Жаньдэном
Как следует поступить, когда какой-нибудь совершенно непобедимый далао1 пытается заткнуть тебе рот, одаривая сокровищами?
Первой реакцией Ли Чаншоу было желание отказаться.
Он уже получил то сокровище, к которому лежала душа, и если бы он взял больше, то оказался бы связан кармическими узами с Добао-даожэнем.
Но Добао-даожэнь…
Был слишком щедр!
Видя, что Ли Чаншоу стесняется протянуть руку, Добао-даожэнь встряхнул рукавом, и всю долину мгновенно озарило сияние сокровищ.
Разнообразные преобретенные артефакты духа, полные одухотворенности, медленно колыхались вокруг Ли Чаншоу. Сверху и снизу, слева и справа они полностью окружили его, не оставив ни единого просвета!
Ли Чаншоу, едва не ослепший от этого блеска, молча прижал руку к груди.
Здесь очень болело.
Каким же «дядюшкой с сокровищами» нужно быть, чтобы так невозмутимо выставить сотни и тысячи артефактов и велеть выбирать любой, поставив условие взять как минимум «в собственный рост».
В собственный рост…
Значило ли это, что выбранные сокровища, сложенные вместе, должны сравняться с его ростом?
Тогда между тем, как их укладывать — горизонтально или вертикально, брать «жемчужины» или «пагоды», — была огромная разница…
— Ну как? Присмотрел что-нибудь из этого?
Добао-даожэнь спокойно рассмеялся снаружи кольца артефактов.
— Если ничего не приглянулось, я сменю партию, будем выбирать не спеша!
Ли Чаншоу молчал.
Ему показалось, будто он видит Добао-даожэня с толстой золотой цепью на шее и золотыми часами на руке, сидящего в кресле и вальяжно откинувшегося назад.
Вот что значит профессиональный охотник за сокровищами!
Это было слишком волнительно!
Затем Ли Чаншоу с горечью осознал…
Раньше, когда он отправлял группы бумажных человечков действовать в различных частях Срединного континента, он от скуки составил «Реестр артефактов духа Изначального мира», куда включил всевозможные прославленные сокровища. Тогда он полагал, что изучил магические предметы Изначалья на семьдесят-восемьдесят процентов.
Но сегодня, увидев домашние запасы Добао-даожэня, Ли Чаншоу понял, что его познания были слишком поверхностны и скудны.
Любой предмет из этого летающего вокруг круга был преобретенным артефактом духа2, а среди них попадались даже преобретенные артефакты высшего качества!
Сокровища без приставки «преобретенный», либо те, чья духовная природа была недостаточна или ущербна, просто не могли оказаться в коллекции Добао-даожэня!
Эти предметы обладали высоким качеством и немалой мощью, они редко показывались на людях, так как Добао-даожэнь использовал их просто как метательные кирпичи. Потому у них не было громких имен и они оставались безвестными.
Тот реестр был лишь жалким подобием; стоило бы добавить к его названию слово «малый».
— Предшественник, — Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии. Хотя ему очень хотелось широко взмахнуть рукой, сжать пальцы в кулак и властно выкрикнуть «Я забираю всё!», в конечном итоге разум подавил импульс.
Ему ни в коем случае нельзя было еще сильнее углублять кармические связи с учением Цзе.
Ли Чаншоу передал мысленно:
— Великий наставник наставлял, что мой уровень совершенствования еще недостаточно глубок, и мне нельзя полагаться на магические сокровища, чтобы не пренебрегать развитием. Если предшественник настаивает на подарке, то лучше подарите мне набор из пяти артефактов пяти стихий равного ранга. Я как раз недавно размышлял над великими построениями Пяти стихий, и они пришлись бы кстати. Великий наставник говорил: сколько бы ни было сокровищ, если их нельзя слить с собственным Дао, они не принесут пользы развитию. Я же прямо сейчас принесу клятву: мы встретились с предшественником впервые, и до этого момента я ничего не видел.
Небесный щит номер один — Великий наставник Сюаньду.
Тут же Ли Чаншоу звучно зачитал клятву Великого Дао, провозгласив, что если он разгласит увиденное ранее, то пусть Небесное Дао покарает его.
Добао на мгновение задумался и со сложным выражением лица посмотрел на стоящего в сиянии сокровищ Ли Чаншоу, после чего вздохнул:
— Чангэн, не нужно так, я и без того верю твоему благородству.
С этими словами Добао-даожэнь беззаботно улыбнулся и взмахом рукава собрал все артефакты обратно. В его взгляде на Ли Чаншоу появилось еще больше признательности и легкого сочувствия.
— Чангэн, хоть твоё развитие невысоко и лет тебе немного, как же глубоки твои слова. Действительно, сколько бы ни было сокровищ, толку от них мало. Достаточно иметь один-два врождённых артефакта духа, чтобы защищать путь и подавлять удачу. В конечном счете их невозможно слить с собственным Дао.
Добао глубоко вздохнул и добавил:
— Подожди немного, я помню, что у меня есть набор, который я собирал несколько тысяч лет, как раз относящийся к Пяти стихиям.
Ли Чаншоу, сжимая в руке упавшую медную монету, тоже невольно исполнился ожиданий.
Добао-даожэнь некоторое время шарил в рукаве, погрузив туда руку почти по самое плечо, и наконец выудил пять жемчужин разных цветов.
Эти пять жемчужин явно составляли единый комплект артефактов, они несли в себе мощь металла, дерева, воды, огня и земли — Пяти стихий, причем эта энергия была невероятно чистой, без малейших примесей.
Если та жемчужина стихии земли, которую когда-то подарила ему Юцинь Сюанья, была лишь начального уровня, то эти пять жемчужин уже достигли предела того, чем мог быть преобретенный артефакт!
Добао-даожэнь толкнул их рукой, и пять жемчужин медленно подплыли к Ли Чаншоу, начав тихо вращаться вокруг него.
Неизвестно, какую технику применил Добао-даожэнь, но эти пять жемчужин уже сами признали в Ли Чаншоу хозяина, передавая ему чувство близости, а в глубине его души начали всплывать многочисленные озарения касательно законов Пяти стихий…
Ли Чаншоу раскрыл ладони, и пять жемчужин плавно опустились на них, паря вверх и вниз.
Только он собрался убрать сокровища и поблагодарить Добао, как вдруг издал удивленный звук. В самом центре этих пяти жемчужин он почувствовал едва уловимую, эфемерную рифму Дао, в которой словно таилось состояние отрешенности и превосходства…
Если собрать пять жемчужин в набор, их можно счесть врождённым артефактом духа?
Ли Чаншоу почувствовал, как голова идет кругом. Использовать подобный врождённый артефакт в качестве ядра построения на пике Сяоцюн было бы слишком расточительно.
— Предшественник, эти жемчужины слишком ценны…
— Эй! — Добао-даожэнь нахмурился. — Чангэн, неужели ты презираешь этого бедного даоса? Это всего лишь безделушки, бери, бери! Я же сказал, что это компенсация за твоего уничтоженного бумажного двойника!
— Благодарю предшественника за дарованные сокровища!
Ли Чаншоу отвесил поклон и убрал жемчужины Пяти стихий вместе с парой упавших медных монет в два мешочка, спрятав их у самого тела.
Полгода трудов не прошли даром.
Добао-даожэнь, словно сбросив груз с души, с облегчением улыбнулся:
— Чангэн, пойдем со мной… А? Почему он пришел?
Кто?
Ли Чаншоу насторожился.
Добао-даожэнь указал пальцем в небо, и фиолетово-золотая чаша, накрывавшая округу на тысячу ли, слегка дрогнула и исчезла, в мгновение ока оказавшись на ладони Добао. Она уменьшилась до пяти цуней в диаметре и скрылась в его рукаве.
Затем Добао схватил Ли Чаншоу за руку и скомандовал:
— Уходим!
С этими словами он легко подпрыгнул, и окружение мгновенно изменилось. Они оказались… в той самой земляной норе, вырытой Добао-даожэнем, через которую Ли Чаншоу уже проходил.
Эта нора была необычной — её прорыл сам старший ученик учения Цзе, и скрытность её была безупречной.
Они присели в углу норы, Добао-даожэнь достал из-за пазухи драгоценное зеркало, подышал на него, и в отражении тут же возникло белое облако, несущееся со скоростью молнии.
На облаке сидел старый даос, окутанный легкой дымкой тумана.
Добао-даожэнь снова приложился к зеркалу, издав звук «тьфу», и туман медленно рассеялся, явив истинный облик старца.
Коричневая даосская ряса, волевое лицо, волосы, уложенные в два пучка, большие мочки ушей и парящий над плечом бронзовый светильник… Разве это не заместитель главы учения Чань, Жаньдэн-даожэнь?
Добао-даожэнь, опасаясь, что Ли Чаншоу его не узнает, сам представил гостя:
— Это заместитель главы учения Чань. Как он сам утверждает, он принадлежит к тому же поколению, что и три наших Владыки. Обычно, когда я встречаю его, мне приходится называть его шишу.
В душе Ли Чаншоу мелькнула догадка, и он поспешно произнес:
— Предшественник, если он еще далеко, нам лучше уйти прямо сейчас.
— Он видел мою чашу, к тому же раньше уже встречал меня с ней… — Добао-даожэнь на мгновение задумался и сказал: — Не спеши, давай сначала посмотрим, зачем он сюда явился. Хотя он и наш старший в даосских вратах, я его не боюсь.
- Dalao (大佬, dàlǎo) — сленговый термин для обозначения «большой шишки», крайне влиятельного или могущественного человека, признанного мастера в своей области. ↩︎
- Hou-tian (后天, hòutiān) — «Приобретённое». В контексте артефактов означает предметы, созданные после сотворения мира, в отличие от «Врождённых» (Сянь-тянь), возникших из Хаоса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
