— Можешь не беспокоиться. Даос Жаньдэн, пусть он и заместитель главы учения, всё равно лишь чужак. Трое господ больше всего дорожат наследием Дао и собственными учениками. Если заместитель главы Жаньдэн тоже пришёл за сокровищами, я втайне оставлю здесь парочку ценных вещиц, пусть забирает.
Почему-то Ли Чаншоу уловил в словах даоса Добао глубокое недовольство даосом Жаньдэном. От этого на душе у него стало гораздо спокойнее.
По расчётам Ли Чаншоу, Жаньдэн, скорее всего, явился за Медной монетой, низвергающей сокровища. Если это так, то сцена из легенд об Обожествлении, где Сяо Шэн и Цао Бао с помощью этой монеты отобрали Жемчужины, усмиряющие моря, определённо была спектаклем, срежиссированным Жаньдэном, чтобы заманить Гунмин Дае в ловушку!
Сегодня он сам забрал Медную монету, тем самым прервав череду будущих событий и лишив Жаньдэна возможности завладеть жемчужинами… Неужели Жаньдэн почувствовал это?
— Старший, — произнёс Ли Чаншоу, — младший тоже пересекался с этим заместителем главы Жаньдэном и, боюсь, успел его обидеть.
— О? — даос Добао не на шутку заинтересовался. — И как же ты умудрился с ним повздорить?
В нескольких словах Ли Чаншоу с помощью передачи голоса пересказал даосу Добао суть своего прошлого разговора с Жаньдэном. Разумеется, он не мог выложить всю правду, поэтому сказал лишь, что поначалу не узнал старшего из учения Чань и «нечаянно» выругал Жаньдэна, умолчав о том, что за этим наблюдали Чжао Гунмин и Хуанлун-чжэньжэнь.
Даос Добао вник в подробности, на его полноватом лице отразилось понимание, и он не сдержался: хлопнул в ладоши и расхохотался, в шутку пару раз легонько хлопнув Ли Чаншоу по плечу.
— Ну ты и хитрец! Ха-ха-ха-ха! Какая досада, что я не видел этого своими глазами, истинная досада.
— Старший, кажется, вы к этому старшему заместителю главы… — вполголоса спросил Ли Чаншоу.
— Эх, — Добао покачал головой, — о некоторых вещах и вспоминать не стоит!
Обычно, когда говорят таким тоном, это означает, что человеку не терпится излить душу. Ли Чаншоу решил шуньшуй туйчжоу1 и с серьёзным видом произнёс:
— Младший всё же хотел бы узнать побольше, чтобы в будущем не допустить оплошности.
Добао вздохнул и неспешно поведал:
— За последние десятки тысяч лет между нашими учениями постоянно возникают трения. Со стороны учения Чань даосы частенько затевают ссоры без повода, а бывает, и наши соученики срываются на грубость. Почти всегда улаживать такие дела приходится мне. Так, слово за слово, я и стал часто пересекаться с этим старшим. Тьфу… Чангэн, в будущем старайся поменьше водиться с этим почтенным мужем. Выбирай выражения, когда говоришь с ним, следи, чтобы в твоих словах не было изъянов, иначе он вмиг ухватится за них. У этого старшего, кхм-кхм, мыслишки ох какие непростые!
Ли Чаншоу в общих чертах всё понял.
Кстати говоря, на какое расстояние способны проникать взглядом такие мастера, как Добао или Жаньдэн? Они проговорили уже кучу времени, а изображение в зеркале почти не менялось. Если бы не стремительно улетающие назад облака, Ли Чаншоу и впрямь подумал бы, что зеркало духовного сокровища барахлит.
Как раз когда он собирался спросить, его духовное чутьё на самой границе уловило фигуру Жаньдэна. Едва Ли Чаншоу заметил его, как Жаньдэн в мгновение ока возник над долиной демонов-быков, и аура великого мастера накрыла всё вокруг. Племя демонов-быков, всё ещё спавшее внизу, тут же затрепетало во сне.
Дальность восприятия даоса Добао… Его собственная дальность восприятия…
В душе Ли Чаншоу шевельнулось странное чувство беспомощности. Ему-то казалось, что, став Золотым Бессмертным и имея опору в виде покровителя из учения Людей, он уже обрёл силу, позволяющую строить планы на мелкие духовные сокровища в Хунхуане.
Пожалуй, стоит переписать «Канон Осторожности» девять тысяч раз. Хм, пусть младшая соученица поможет с половиной — если у старшего соученика есть нужда, младшая соученица должна подсобить.
— Пришёл, пришёл! — тихо сказал даос Добао с блеском в глазах. Он вместе с Ли Чаншоу затаил дыхание, наблюдая за переменами в зеркале.
Сейчас они не выпускали своё духовное чутьё. Это драгоценное зеркало само по себе было артефактом для разведки, обладающим выдающимися свойствами скрытности и защиты от обнаружения.
Было видно, как Жаньдэн, восседая на облаке, сделал два круга над этим местом, а затем достал Лазуритовую пагоду. Одним движением руки он отправил её вверх, и пагода вмиг выросла до нескольких сотен чжанов в высоту. Из её верхушки хлынули потоки бессмертного сияния, накрыв собой всё в радиусе тысячи ли.
Демоны города Цыте: …
— Хм! — Жаньдэн щёлкнул пальцами в сторону города Цыте, и защитный массив города мгновенно разлетелся вдребезги.
— Пусть главный здесь выйдет и ответит.
Этот холодный голос в сочетании с подавляющей мощью заставил демонов города Цыте, ещё не оправившихся от подавления Фиолетово-золотой чашей, снова впасть в панику.
Вскоре три демона-быка уровня Золотого Бессмертного предстали перед Жаньдэном. Тот лишь холодно хмыкнул, и у старых быков непроизвольно подогнулись колени, заставив их пасть ниц прямо в воздухе.
— Приветствуем старшего!
— Без лишних слов, — ледяным тоном произнёс Жаньдэн. — Это ваши родовые земли?
— Да, наши…
— Что здесь произошло раньше? — снова спросил Жаньдэн. — Если услышу хоть слово лжи, сегодня твоему племени больше не бывать.
Три демона-быка, перебивая друг друга, поспешили выложить всё, что случилось. В их описании это выглядело так: сначала на них напало войско людей неизвестного происхождения, но вскоре они отступили, словно применив какой-то морок. Затем появилась Фиолетово-золотая чаша и накрыла всё в радиусе тысячи ли…
Жаньдэн сидел на белом облаке, непрерывно перебирая пальцами в расчётах, и его брови сходились всё сильнее. Ранее, совершенствуясь в дворце Юйсюй, он внезапно ощутил в сердце тревожный знак. Расчёты показали, что кто-то забрал сокровище, тесно связанное с его будущим плодом Дао! Подобное предостережение было чистым резонансом его собственного пути с небесными тайнами — оно лишь давало знать о свершившемся факте, но не раскрывало подробностей.
Жаньдэн тут же использовал свою Лазуритовую лампу для тщательного гадания и, уцепившись за нить небесной тайны, вычислил точное место происшествия, после чего немедленно прибыл сюда.
Однако чего Жаньдэн в этот момент не знал…
В то самое время, когда он прибыл в эту долину, Ли Чаншоу уже разделил своё внимание и начал подделывать следы битвы в шести похожих местах Центрального континента… Попутно основное тело Ли Чаншоу вылетело на облаке с пика Сяоцюн и направилось к пику Потянь.
Снова настал день возжигать благовония для господина святого.
Едва Ли Чаншоу долетел до зала Байфань, Жаньдэн над долиной демонов-быков уже пришёл к определённым выводам.
Жаньдэн смерил взглядом трёх демонов-быков уровня Золотого Бессмертного и холодно произнёс:
— Ступайте в сокровищницу своего племени и проверьте, чего не хватает. Затем разбудите соплеменников и расспросите каждого, что они потеряли. Даю вам полчаса. Если хоть на мгновение опоздаете, не вините меня за жестокость.
Три демона-быка поспешно склонили головы в знак согласия и торопливо спустились в долину. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ними беспощадный человек, способный стереть их племя с лица земли одним пальцем!
Когда демоны ушли, Лазуритовая лампа на плече Жаньдэна ярко засияла. Жаньдэн снова заговорил, и голос его разнёсся на тысячи ли над землёй и небесами.
— Племянник Добао, почему бы тебе не явиться? Сокровище, которое ты забрал, связано со мной узами судьбы. Я готов обменять его на своё личное одолжение.
В пещере с сокровищами даос Добао скривил губы и уже собрался выйти на противостояние, передав Ли Чаншоу:
— Видал? Вот она, уверенность их заместителя главы. Даже сокровища пожалел, хочет забрать у меня вещь за одно «одолжение»! Он что, держит меня за мальчика, раздающего дары? Хм, раз уж он обнаружил, что я здесь, почему бы не выйти и не встретиться с ним.
— Старший! — Ли Чаншоу вовремя схватил даоса Добао за руку и передал мысленно: — Старший, это лишь уловка, чтобы выманить вас. Не верите — смотрите сами, сейчас он обязательно скажет следующую фразу. Если это не будет: «Что, мне лично приглашать тебя выйти?», то тогда: «Племянник, неужели ты хочешь раздуть из этого дело?».
Даос Добао моргнул с некоторым сомнением. Однако Жаньдэн, вероятно, и впрямь торопился: едва Ли Чаншоу закончил, даос Жаньдэн нахмурился и добавил:
— Что, мне лично приглашать тебя выйти?
- Шуньшуй туйчжоу (顺水推舟, shùn shuǐ tuī zhōu) — толкать лодку по течению; воспользоваться благоприятной ситуацией, чтобы добиться своего без особых усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
