Глава двести девяносто седьмая. Старший брат, я обязательно…
— Почему Небесная скорбь раздвоилась?
Робкий голос Цзю Юйши заставил бессмертных секты Дусянь, онемевших от странных перемен в испытании, прийти в себя.
Маленькое серое облако уже зависло прямо над головой Ли Чаншоу.
На вид это серое облако казалось обычным, но стоило любому культиватору попытаться прозондировать его бессмертным восприятием, как он тут же ощущал резкую, мощную и непостижимо глубокую рифму Дао.
— Небесная кара?! — первой отреагировала Цзян Линьэр. — Линъэ проходит испытание, почему Небесная кара пришла за Чаншоу?
Эти слова словно один брошенный камень подняли тысячу волн1. Множество культиваторов секты Дусянь, укрывшихся под защитой горного массива или находившихся за пределами врат, принялись оживленно переговариваться.
Существование Небесной кары, известное лишь по легендам, вызывало у них… невероятное любопытство.
Человеческий род сейчас процветает и является главным героем мира под защитой Небесного Дао, поэтому вероятность попасть под Небесную кара крайне мала.
И вот сегодня, когда гениальная ученица Пика Сяоцюн Линъэ проходила испытание, Небесная кара напрямую нацелилась на «Юань-сянь» с того же пика — Ли Чаншоу.
Отношения между этими старшим братом и младшей сестрой были, пожалуй, весьма загадочными.
Глава секты Цзи Ую стоял, заложив руки за спину. Он несколько раз хмыкнул, собираясь что-то сказать в оправдание Ли Чаншоу, но… так и не смог ничего выдумать!
Однако, несмотря ни на что, Цзи Ую не мог допустить, чтобы с Ли Чаншоу что-то случилось. Он немедленно выкрикнул:
— Чаншоу, это Небесная кара, я помогу тебе!
— Глава, пожалуйста, не беспокойтесь!
Ли Чаншоу развернулся и почтительно поклонился, давая такой ответ.
Ничего не поделаешь, мощь Небесной кары, обрушившейся на него сейчас, Главе было совершенно не под силу вынести.
Но главной проблемой в данный момент оставалось…
«Тезис: Как пройти через Небесную кара на глазах у всех и при этом не раскрыть слишком много своих козырей?»
Когда Ли Чаншоу столкнулся с этой задачей, его первым порывом было отказаться.
Однако Владыка Небесный Дао беспристрастен и действует строго по правилам, он не станет с ним торговаться. Гром Небесной кары, способный уничтожить почти всё сущее, уже назревал в небе, и божественная мощь намертво зафиксировалась на нем.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — от этой молнии не отвертеться.
Но за что в этот раз?
Ему ведь должны дать хоть какую-то причину?
Ли Чаншоу помнил их первую встречу во время испытания при достижении бессмертия. Тогда Небесная кара была еще «зеленой» — быстро пришла и быстро ушла. В тот раз Ли Чаншоу признал вину, потому что скрывал небесные тайны.
Во время испытания Золотого бессмертного двенадцать ударов Небесной кары били по очереди. Это произошло из-за того, что он девять раз отсекал свое Дао, девять раз обманывая Небесную скорбь. Это Ли Чаншоу тоже признал.
Когда он создавал Пичжи-даожэнь уровня Золотого бессмертного, девять ударов кары обрушились хаотичным градом. Позже Ли Чаншоу понял — возможно, это было предупреждением, чтобы он не лез в систему совершенствования «проглоти одну золотую пилюлю». Так что это он, скрепя сердце, тоже принял.
Но сегодня!
Только не сегодня!
Он, с одобрения Небесного Дао, лишь обобщил опыт предшественников и, используя Дао пилюль Тайцин, помог младшей сестре немного подготовиться к испытанию, чтобы всё прошло идеально.
За что его бить?!
За что наказывать?!
Как же так… стоп.
Ли Чаншоу моргнул и внезапно посмотрел на Линъэ.
В этот момент Линъэ тоже смотрела в его сторону, ее глаза были полны недоумения и тревоги.
А за ее спиной медленно парил призрачный силуэт книжного свитка, становясь всё более осязаемым, и иероглиф «вэнь» — «стабильность» — на нем проступал всё четче.
Неужели из-за этого?
Уголки рта Ли Чаншоу несколько раз дернулись, и вскоре… он снова смирился.
В сером облаке сила Небесной кары вот-вот должна была обрушиться вниз.
Бессмертные секты Дусянь позади него и Линъэ, проходящая испытание, устремили взгляды на него.
Что делать…
А что тут сделаешь? Только принимать удар.
К счастью, из-за того, что Небесная кара била его уже многократно, Ли Чаншоу выработал «План экстренного реагирования при столкновении с Небесной карой в диких условиях». Теперь, встречая ее, он чувствовал себя немного увереннее.
После долгой болезни сам становишься врачом2, и сегодняшний Ли Чаншоу уже мог отличить карающую Небесную кару от той, что несет полное уничтожение.
Та кара, которую он принимал на себя, естественно, относилась к разряду дисциплинарных, иначе от него бы уже давно и следа не осталось.
Судя по частоте колебаний силы и общему объему мощи Небесной кары в сером облаке, этот раз не был исключением.
Небесная кара не ждет — она накопила достаточно сил и уже собиралась ударить…
Левый рукав Ли Чаншоу распахнулся, и оттуда внезапно вылетел кроваво-красный драгоценный камень. Камень стремительно рванул вдаль и в мгновение ока улетел на сотни ли.
Серое облако бесшумно исчезло и вновь возникло точно над этим камнем, обрушив вниз пурпурно-красную молнию толщиной с бочку!
Мир утратил краски, ветер стих, и облака замерли!
Камень врезался прямо в горный хребет, и великая гора с грохотом рассыпалась в прах!
Лица бессмертных секты Дусянь одновременно изменились. К счастью, в секте было не так много любителей «втягивать холодный воздух от изумления», иначе зрелище было бы грандиозным.
Линъэ о чем-то догадалась и с тревогой уставилась на разрушенную гору в сотнях ли от нее, на мгновение даже позабыв о собственной Небесной скорби…
— Старший брат!
— Сосредоточься на испытании.
Голос Ли Чаншоу снова прозвучал в ее ушах, по-прежнему оставаясь совершенно спокойным. Линъэ подсознательно посмотрела на фигуру брата, стоявшую в пяти ли позади нее.
Там, разумеется, стоял Пичжи-даожэнь Ли Чаншоу. Тот же, кого только что выбросили, был настоящим телом Ли Чаншоу, спрятанным в маленькой шкатулке под действием техники трансформации.
Спрятать свое истинное тело на теле Пичжи-даожэнь, а затем отправить Пичжи-даожэнь поддержать младшую сестру — это ведь почти то же самое, что прийти лично… верно?
Ли Чаншоу, только что принявший удар Небесной кары, продолжил передавать голос:
— Не беспокойся, я выдерживал подобную кару уже много раз. Быстрее становись бессмертной.
Линъэ поспешно отозвалась, чувствуя прилив нежности и благодарности.
«Хотя я и не знаю точной причины, но старший брат делает всё это ради меня…»
Грохот!
Над головой Линъэ засверкали вспышки молний, огромное грозовое облако диаметром в сотню ли медленно опустилось, и духовная энергия в радиусе тысячи ли мгновенно закипела.
Озеро лазурно-синих молний выплеснулось из облака и, словно жемчужная завеса или водопад, обрушилось прямо на голову Линъэ!
Лицо Линъэ стало торжественным, тень книги за ее спиной проступила еще отчетливее. Ее изящные руки замелькали, словно призрачные тени; сообразуясь с силой молнии, она направила достаточно магической силы, чтобы создать три защитных барьера над собой.
Свет молнии озарил темные небеса и землю, вновь приковав к себе внимание всех бессмертных секты Дусянь.
Наставник Ци Юань потрясенно воскликнул:
— Это… это первая молния испытания Линъэ?
— Испытание девяти молний! Это легендарное Испытание девяти молний!
— Неужели в нашей секте Дусянь появится еще один Золотой бессмертный! Любой, кто способен пережить девятикратную Небесную скорбь, обладает задатками долголетия!
— Ха-ха-ха! — Цзян Линьэр, подбоченясь, громко рассмеялась. — У моей внучатой ученицы потенциал Золотого бессмертного!
В то же время, в полутора тысячах ли от них, ударила вторая пурпурно-красная молния Небесной кары…
Однако увидеть ее могли лишь бессмертные уровня Небесного бессмертного и выше.
Ли Чаншоу, скрываясь под землей, одновременно стойко переносил кару и следил за испытанием Линъэ, попутно распространяя свое восприятие как можно дальше, чтобы предостеречься от любых мастеров, которых могла привлечь Небесная кара.
Наблюдать за тем, как младшая сестра проходит испытание… для него, как для старшего брата, это было действительно изнурительно!
У врат секты Дусянь Линъэ целой и невредимой выдержала первую молнию, и в ее теле появилась первая струя ауры бессмертия.
***
- Один брошенный камень поднял тысячу волн (一石激起千层浪, yī shí jī qǐ qiān céng làng) — образное выражение, означающее, что одно событие вызвало бурную и массовую реакцию. ↩︎
- После долгой болезни сам становишься врачом (久病成医, jiǔ bìng chéng yī) — идиома, означающая, что человек, многократно сталкивавшийся с какой-то проблемой, в итоге сам начинает в ней прекрасно разбираться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
