Предупреждение о коленопреклонении.
— Пойдём, — позвал Ли Чаншоу принцессу Лунцзи, которая по какой-то причине вдруг стала вести себя скованно.
Лунцзи подлетела ближе и последовала за Ли Чаншоу, прижимая к себе метёлку-фучэнь и пребывая в некоторой задумчивости.
Они держали путь через Наньшаньбучжоу, спеша к бессмертным горам Куньлунь.
Когда половина пути осталась позади, Лунцзи наконец тихо спросила:
— Морской бог…
— М?
— Персики были вкусными?
— Вполне, почему ты вдруг об этом спросила?
— Хи-хи, — Лунцзи озорно высунула кончик языка, а затем немного робко произнесла: — Морской бог, может ли Лунцзи спросить вас… учитывая ваши способности… зачем вы прибыли в Небесный дворец помогать моему отцу?
Ли Чаншоу ответил вопросом на вопрос:
— А как ты думаешь, зачем Лао-цзюнь помогает Его Величеству в Небесном дворце?
Лунцзи невольно замерла. Ей смутно показалось, что она получила ответ, но в то же время всё было словно в тумане — она не могла понять, что именно осознала.
Ли Чаншоу слегка усмехнулся и продолжил управлять облаком, не давая больше никаких объяснений.
Лунцзи же, поразмыслив некоторое время, достала свою нефритовую печать и, опустив голову, записала:
«Морской бог нанёс визит в учение Цзе; широта его связей и обилие друзей заставляют в изумлении раскрыть рот. Даже старший даожэнь Добао сам пришёл к нему, и то, что они называют друг друга братьями, — лишь малая часть…
Морской бог, оказывается, состоит в теснейшей дружбе с Юньсяо-сяньцзы; они словно родственные души: гуляют среди лесов и гор, весело болтая и проводя время…
Невероятно, просто невероятно».
— Лунцзи?
— Здесь! — поспешно отозвалась Лунцзи, пряча нефритовую печать в рукав даосского халата. — Слушаю ваше приказание, Морской бог!
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Не позволяй слухам о том, что ты видела сегодня, разойтись по Небесному дворцу.
— А если отец и мать спросят…
— Им, разумеется, можно рассказать.
Ли Чаншоу добавил:
— Дальше мы сначала навестим одного старшего, а после отправимся во дворец Юйсюй. Запомни: что бы ни случилось во дворце Юйсюй, не издавай ни звука, просто следуй за мной.
— Слушаюсь, — с серьёзным лицом ответила Лунцзи.
Она прекрасно знала, что из-за различий в догматах и идеях между учениями Чань и Цзе часто вспыхивали конфликты.
Видя, как тепло Ли Чаншоу принимали в учении Цзе и что он даже был «задушевным другом» знаменитой Юньсяо-сяньцзы, она невольно задумалась о стороне учения Чань…
Наверное, их оттуда не вышвырнут?
Лунцзи в глубине души всё ещё оставалась юной девушкой, поэтому сейчас её начали одолевать тревожные мысли.
Однако то, что произошло дальше, заставило Лунцзи едва успевать следить за событиями.
Сначала они отправились на гору Эрсяньшань в Чжуншэньчжоу, где в пещере Магу нашли чисто выбритого и очень добродушного старца — Хуанлун-чжэньжэня.
Ли Чаншоу не стал ничего скрывать и прямо сказал, что пришёл по делам клана Драконов. Он попросил Хуанлун-чжэньжэня посодействовать в получении собственноручного письма от старшего Гуанчэнцзы, а также предъявил письмо от даожэня Добао.
Хуанлун-чжэньжэнь спросил:
— Нужно лишь, чтобы старший брат Гуанчэнцзы написал пару слов?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Верно. Было бы лучше всего, если бы старший Гуанчэнцзы оставил частицу своей ауры, что послужило бы символом позиции учения Чань.
— Это легко устроить!
Хуанлун-чжэньжэнь охотно согласился и тут же повёл Ли Чаншоу и Лунцзи на гору Куньлунь.
Найдя дворец Юйсюй и представ перед Гуанчэнцзы, Хуанлун-чжэньжэнь не стал упоминать о цели визита Ли Чаншоу, а взял всё на себя, преподнеся Гуанчэнцзы два иероглифа, написанных даожэнем Добао.
Гуанчэнцзы с улыбкой взял кисть и начертал иероглифы «трудность» и «восхождение».
— Этого будет достаточно?
— Благодарю, старший брат!
— Благодарю, старший.
— Пустяки, — Гуанчэнцзы аккуратно сложил письмо и с помощью бессмертной силы передал его в руки Ли Чаншоу, добавив с улыбкой: — Небесный дворец был основан самим Даоцзу, так что приложить некоторые усилия — наш долг.
Ли Чаншоу ещё раз поблагодарил его, а Лунцзи, стоявшая рядом, не знала, что и сказать.
Неужели учения Чань и Цзе действительно так благосклонны к Небесному дворцу?
Разумеется, Лунцзи понимала — всё это делалось лишь из уважения к Морскому богу.
Когда они в целости и сохранности покинули дворец Юйсюй и направились обратно к Восточному морю, Лунцзи достала свою нефритовую печать и молча записала одну фразу:
«Морской бог ест из всех трёх учений1, что крайне пугает Цзи».
В то время как Ли Чаншоу с Лунцзи прибыли к Восточному морю;
В Синюхэчжоу, у подножия горы Линшань, внутри великого построения в глубоком ущелье.
Несколько фигур стояли подле драгоценного пруда и одновременно направили силы, чтобы медленно погрузить на дно пруда золотую цикаду, ещё не сбросившую оболочку2.
Все эти люди выглядели как старые даосы, одетые в довольно потрёпанные халаты.
По правилам Линшань, чем рванее был халат, тем выше было положение в учении. Это служило напоминанием о необходимости бодрствовать духом и не забывать о «бедности Запада».
Неподалёку от этих старцев, в разных углах, стояло ещё несколько фигур.
Вэньцзин-даожэнь тоже была здесь, пристально наблюдая за золотой цикадой в пруду.
Из-за сопереживания ей должно было быть прискорбно, но она была в шаге от того, чтобы рассмеяться в голос…
Послышались голоса старых даосов:
— Цзиньчань-цзы погублен.
— Оказывается, этот Морской бог обладает силой, способной уничтожить Цзиньчаня. Передайте Вэньцзин и остальным, чтобы они были осторожны и не нападали на Морского бога напрямую. Этот человек глубоко скрывает свои возможности.
— Ученик учения Людей скрытен и не выказывает себя, неясно, каковы его замыслы.
Каждый высказался, и после этих немногих фраз воцарилось молчание.
Вэньцзин-даожэнь была искренне удивлена.
Морской бог?
Собственноручно нанёс тяжелейшие раны Цзиньчань-цзы, доведя его до состояния, равносильного перерождению?
Как такое возможно? Уровень совершенствования Морского бога, скорее всего, ещё не достиг стадии Дало, а Цзиньчань-цзы — это свирепый зверь, прошедший сквозь битвы с древних времён, и в магических поединках с противниками своего уровня он считался непобедимым…
Как же вышло, что Цзиньчань-цзы почти исчез? Вэньцзин-даожэнь никак не могла этого понять.
И, кроме того, господин Морской бог…
Разве он не гражданский чиновник?
Вэньцзин-даожэнь растерянно захлопала глазами.
Вдруг один из старых даосов, стиснув зубы, выругался:
— Неужели мы так просто проглотим эту обиду? Учитель говорил, что Цзиньчань-цзы связан с великим процветанием нашего Запада. Морской бог отсёк великую удачу Запада!
— Даже если мы захотим напасть на Морского бога, нам ни за что не найти его истинное тело. Какой прок убивать его воплощения, сделанные из бумаги?
Другой старик произнёс:
— Если не можем тронуть Морского бога, неужели не можем тронуть тех, кто ему близок?
— Кого именно?
— Тот, кто состоит в теснейшей дружбе с Морским богом и имеет множество кармических связей с нашим Западом, это…
— Чжао Гунмин из учения Цзе.
При упоминании этого имени старые даосы у пруда снова погрузились в молчание.
На этот раз тишина длилась добрую минуту, пока один из старцев не вздохнул, подняв голову к небу:
— Не сдюжим, заменим на другого.
Вэньцзин-даожэнь не удержалась и закатила глаза, прислонившись к каменной стене в ожидании, когда эти ученики святых придут к какому-то решению.
Слушая их долгое бормотание о том, что они не могут найти подходящую цель для мести, Вэньцзин-даожэнь холодно усмехнулась про себя…
«Что уж говорить о вас, если даже я, ваша Королева, будучи правой рукой господина Морского бога, до сих пор не знаю ни одного его близкого или родственника. Вместо того чтобы ныть и попусту болтать, почему бы вам не напасть на дворец Доушуай и не расстроить мою любимую наложницу?»
При мысли о «любимой наложнице» фениксоподобные глаза Вэньцзин-даожэнь слегка сузились, а на губах заиграла легкая улыбка…
Этим ученикам святых западного учения потребовалось немало времени, чтобы наконец составить план мести Морскому богу.
А Вэньцзин-даожэнь хватило всего мгновения, чтобы пересказать этот план бумажному даосу Ли Чаншоу — слово в слово.
- Сань-цзяо-тун-чи (三教通吃, sān jiào tōng chī) — буквально «есть из трёх учений»; метафора, означающая наличие тесных связей и влияния во всех трёх главных ветвях даосского учения. ↩︎
- Чань-туй (蝉蜕, chán tuì) — процесс сбрасывания хитинового панциря цикадой; здесь означает стадию развития или перерождения существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
