Сознание погрузилось в истинное тело. Перед глазами Ли Чаншоу забрезжил тусклый свет, но как бы он ни старался ухватиться за возникшее в глубине души духовное чутье, ничего не выходило.
Осталось лишь одно… ощущение, будто за ним только что кто-то подглядывал.
Ли Чаншоу быстро обнаружил, что его Изначальный Дух окутала прослойка таинственной рифмы Дао. Эта рифма исходила от того, кого Та-е называл Ту-лаода.
Кто-то пытался выведать его тайны, но был остановлен Тайцзи-ту?
Нет, не так…
Тайцзи-ту уже разоблачили! Иначе бы он не ощутил столь сильный отклик.
Что же произошло?
Неужели вмешались двое святых Западного учения? Неужели его корни1 раскрыты?
Не совсем сходится. Если бы его нашли западные святые, он бы почувствовал смертельную опасность, а не просто смутное «что-то случилось».
Вскоре в сердце Ли Чаншоу не осталось и следа от недавнего волнения, будто всё это было лишь наваждением.
Ли Чаншоу похолодел от ужаса.
Поспешно попрощавшись с Чжань-лаолао, он немедленно бросился к Пику Разверзнутых Небес.
На этот раз, пренебрегая разрешением старейшины по внешним делам, он направился прямиком к портрету святого. Достав из рукава три припасенные палочки благовоний, он со всей серьезностью совершил тройной земной поклон.
Портрет святого едва заметно качнулся, один его край приподнялся. Не потревожив никого другого, рифма Дао сложилась в сознании Ли Чаншоу в два крупных иероглифа:
[Бед] [нет].
На душе у Ли Чаншоу сразу стало значительно спокойнее.
Очевидно, почтенный святой уже знал, что защита Тайцзи-ту была пробита.
Сколько же информации крылось в этих двух словах…
Ли Чаншоу простоял перед портретом полчаса, тщательно всё обдумывая.
Сейчас он мог сделать лишь два простых предположения.
Первое: некий святой пытался разузнать его происхождение, преодолев маскировку Тайцзи-ту, но его собственный почтенный святой вовремя вмешался, поэтому и сказал, что бед нет.
Второе: некий святой всё же раскрыл его корни, но его собственный почтенный святой посчитал, что это не страшно, оттого и ответил — «бед нет».
Скорее всего, проблемы могли возникнуть именно во втором случае; первый вариант даже не требовал обсуждения.
Неужели тот, кто только что взглянул на него, Ли Чаншоу, был владыкой Дворца Юйсюй или Дворца Бию?
А если быть еще смелее… может, это сам великий владыка Дворца Цзысяо?
Но зачем смотреть на него?
И почему именно на него?
В голове Ли Чаншоу возникали варианты один за другим. Он непрестанно размышлял, применяя метод исключения, пока не осталось шестнадцать наиболее вероятных сценариев, и большая часть из них была связана с Великим бедствием Божественного возведения…
Только Ли Чаншоу почувствовал, что начал в чем-то разбираться, как в его душе вновь поднялась волна.
На этот раз послание было предельно ясным, да и само это чувство — «прилив крови к сердцу2» — казалось очень знакомым.
В храм Морского бога прибыл важный гость.
Ли Чаншоу не смел медлить. Перенеся божественную мысль в главный храм Морского бога в городе Аньшуй, он окинул взглядом божественных посланников, практиковавших боевые искусства племени Ведьм в переднем и заднем дворах, обыскал всё вокруг, но не заметил ничего странного.
Что за странности сегодня, одна за другой…
Вдруг со стороны статуи раздался намеренно приглушенный голос:
— Чангэн… Чангэн? Слышишь меня? Чангэн? Если слышишь, подай знак, пусть твое божественное изваяние хоть разок подпрыгнет!
Ли Чаншоу: «…»
Чтобы изваяние прыгнуло, нужно, чтобы оно вообще могло сдвинуться с места!
Он направил божественную мысль к источнику голоса. Там виднелась слабая черная тень, очертания которой были… несколько пухловатыми.
Этот голос Ли Чаншоу тоже помнил — он принадлежал старшему шисюну учения Цзе, Добао-даожэню.
Но зачем такой важной персоне приходить к нему, действуя столь скрытно?
Если дела принимают странный оборот — жди подвоха.
Статуя Ли Чаншоу осталась неподвижной, а из-под земли появился старый вариант бумажного даоса уровня Небесного бессмертного, готовый в любой момент самоликвидироваться.
Однако стоило бумажному даосу Ли Чаншоу высунуть голову, как из пустоты возникла большая рука, схватила его за предплечье и, не терпя возражений, затащила в знакомую… земляную нору.
Судя по этой манере узнавать людей через норы, белокожий и плотный даос перед ним действительно был Добао-даожэнем.
В конце концов, это его уникальная способность — Хозяин Пустотных Нор.
— Чангэн!
Добао-даожэнь, удерживая бумажного даоса Ли Чаншоу, присел на корточки, с опаской огляделся по сторонам и передал мысленное сообщение прямо в лицо Ли Чаншоу:
— У тебя большие неприятности!
Ли Чаншоу затаил дыхание, но не поддался панике. Сохраняя спокойствие, он спросил:
— Старший, что случилось?
— Что случилось, что случилось! — засуетился Добао-даожэнь. — Скажу тебе честно, я только что из Дворца Бию, примчался сюда немедля. Ты хоть знаешь, что Юньсяо-шимэй отправилась во Дворец Бию искать учителя!
Ли Чаншоу совершенно растерялся. Какое отношение это имело к нему?
— Об этом ученик не знал… Неужели у сяньцзы случилось какое-то срочное дело?
Добао-даожэнь моргнул и хихикнул:
— Ах ты малец, меня зовешь старшим, а Юньсяо-шимэй — сяньцзы. Так не пойдет! С этого дня зови этого бедного даоса… хм… «сяньнань» звучит не очень красиво…
Видя, что Добао еще находит силы шутить, Ли Чаншоу в душе выдохнул и сложил руки:
— Бессмертный господин?
— Можно и так, но звучит как-то отстраненно. Впредь просто зови меня шисюн.
Добао-даожэнь кашлянул и, не давая Ли Чаншоу возможности возразить, перешел к делу.
— Недавно мы с учителем сидели в покоях, ели персики и слушали музыку… кхм, учитель наставлял меня, как усердно совершенствоваться, и тут внезапно пришла Юньсяо-шимэй. Я так перепугался, что персиковую косточку проглотил! Юньсяо-шимэй сказала, что в её сердце поселились сомнения, и она хочет просить учителя их развеять. Учитель тоже не посмел проявить небрежность — Юньсяо-шимэй редко спрашивает о пути, но каждый раз её вопросы заставляют учителя отвечать долго, к тому же она легко может начать спорить… И верно, сегодняшний вопрос Юньсяо-шимэй поставил учителя в тупик.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Неужели сяньцзы столь сильна, что даже почтенного святого озадачила?
— Ты говоришь так, будто мы чужие люди!
Добао спрятал руки в рукава и, притаившись вместе с Ли Чаншоу в углу норы, прошептал:
— В тупик почтенного святого поставил не вопрос шимэй, а ты, Чангэн.
Улыбка Ли Чаншоу мгновенно застыла. Неужели…
Добао вздохнул:
— Юньсяо-шимэй спросила, не попала ли она в любовное испытание. В сердце её поселилось беспокойство, она постоянно думает об одном человеке, и даже в самом Великом Дао видит его тень. По логике вещей, за бесконечные эпохи её практики таких треволнений возникать не должно, и она испугалась, что стала жертвой чужих козней. Вот и попросила учителя помочь ей во всем разобраться.
— И что потом? — невольно спросил Ли Чаншоу.
Добао-даожэнь усмехнулся:
— Учитель принялся за предсказание, но ему преградила путь Тайцзи-ту. Тогда он лично призвал Меч, Убивающий Бессмертных, и, улучив момент, пока мощь Тайцзи-ту ослабла, пронзил её завесу и увидел… тебя.
Дело раскрыто!
То недавнее предчувствие возникло потому, что глава учения Тунтянь издалека «ткнул» его Мечом, Убивающим Бессмертных!
Мир Великого Хаоса поистине слишком опасен!
— Хе-хе, испугался? — Добао толкнул Ли Чаншоу плечом. — Не бойся, учитель сказал, что старший шибо решительно настроен тебя защищать и снова закрыл твою судьбу от предсказаний. Но учитель также добавил: едва взглянув на тебя, он понял, что в будущем ты станешь выдающейся личностью, и у тебя есть кармическая связь с нашим учением Цзе. К тому же, старший шибо ни за что не стал бы использовать подобные методы против адепта врат Дао, так что шимэй не о чем беспокоиться. Видишь? Учитель за тебя замолвил словечко!
Ли Чаншоу невольно озадачился. С чего бы почтенному Тунтяню…
Добао рассмеялся:
— Однако Юньсяо-шимэй не так-то просто провести. Она задала учителю еще несколько сложных вопросов о любовном испытании, на которые тот даже не знал, как ответить. Пойми сам, учитель — великий глава учения, он никак не мог потерять лицо перед шимэй, поэтому наговорил всяких таинственных вещей… В общем, теперь шимэй обязательно придет к тебе и задаст пять вопросов. Тебе нужно ответить именно так, как я скажу, чтобы это в точности совпало с предсказанием учителя. Так ты и отношения с Юньсяо-шимэй укрепишь, и лицо моего учителя сохранишь. Понял?
Ли Чаншоу нахмурился, задумавшись, и тихо спросил:
— Старший, а если ученик скажет, что не понял…
Добао-даожэнь вытаращил глаза, вскочил, вскинул левую руку к пустоте и прокричал:
— Где свиток с построением Чжусянь!
- 跟脚 (gēnjiǎo) — духовные корни, истинное происхождение и потенциал существа в мире культивации. ↩︎
- 心血来潮 (xīnxuè láicháo) — внезапное предчувствие или интуитивное озарение, возникающее у практиков Дао при важных переменах в судьбе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
