Юньсяо удивленно спросила: — Как же ты этого добился?
— Думать.
Ли Чаншоу указал на свое сердце. В Хунхуане он следовал местным обычаям, поэтому не мог указать на голову.
— Думать?
Юньсяо моргнула. — Не мог бы ты рассказать мне подробнее?
— Разумеется, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Прежде всего, выводы, которые я делаю, касаются общего направления развития событий. Я стараюсь опускать мелкие переменные, иначе душевных сил точно не хватит. Я привык перечислять все возможные варианты развития событий, а затем превращать важные происшествия, которые могут возникнуть в этих случаях, в простые варианты выбора. Это как квадраты, нанизанные на одну линию, от которых отходят несколько разных ветвей… Ты можешь представить себе подобное?
Ли Чаншоу жестикулировал руками, а Юньсяо, стоявшая рядом, слегка кивнула.
Он продолжил:
— Когда перечислены все возможности и направления развития, можно, исходя из вероятности, заранее подготовить ответные меры для каждой ситуации и разной степени сложности. А когда событие происходит шаг за шагом и квадраты на линии один за другим «загораются», то и дальнейший ход событий становится ясен.
— Вот оно как…
Юньсяо тихо прошептала это несколько раз, а затем в ее глазах появилось восхищение: — Если говорить о полноте планирования, то именно так и должно быть. Вот только это, должно быть, слишком сильно истощает душевные силы.
Ли Чаншоу улыбнулся: — О делах клана драконов я размышлял более семи лет.
Юньсяо слегка нахмурилась и тихо спросила: — Разве ты не чувствуешь усталости духа?
— Немного, но по сравнению с вознаграждением эта усталость — пустяк, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу.
— А как долго длилось твое самое долгое раздумье, даою?
Ли Чаншоу вздохнул: — Семнадцать лет.
Как только прозвучало «семнадцать лет», в глубине души Ли Чаншоу снова зазвучали голоса духовных мыслей, которые на время затихли…
Старейшина Башня с усмешкой обругал: — Ты, парень, и врямь тот малый, которого приметил господин. Продумывать одно дело семнадцать лет кряду! Ну и темен ты, ох и темен!
Линейка Цянькунь подхватила: — Послушайте-ка, что я скажу, этот малец просто невероятен!
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся, принимая это как чистую похвалу.
Юньсяо мягко спросила: — Могу ли я узнать, ради чего стоило думать так долго?
— Ради учения Дао.
Ли Чаншоу улыбнулся: — Однако отправной точкой было то, что я сам нахожусь в учении Дао. Не может же быть, чтобы ты меня так расспрашивала, а я не мог задать тебе пару вопросов?
— Ха-ха, — легко рассмеялась Юньсяо. — Спрашивай. Ты можешь быть со мной откровенным, так почему же я не могу открыть тебе свое сердце?
Ли Чаншоу развел руками: — Хорошо, что не «печень и желчный пузырь отражают друг друга1».
Юньсяо улыбнулась еще шире.
Ли Чаншоу немного подумал и спросил: — Часто говорят: «встречая сильного — становись сильнее, встречая слабого — становись слабее». Хорошо это или плохо?
Юньсяо-сяньцзы невольно упрекнула его: — Ты что, и вправду решил устроить мне экзамен?
Даже этот упрек прозвучал очень нежно.
Тщательно обдумав, она ответила: — Если спросишь меня, то по большей части это хорошо.
— Ошибаешься, с какой стороны ни посмотри, это плохо.
Ли Чаншоу посерьезнел: — Во-первых, твоя собственная сила становится нестабильной, появляется слишком много переменных. Во-вторых, если ты полагаешься на силу противника, чтобы определить свою, значит, тебя ведут за нос. В искусстве расчета самое важное — иметь собственный ритм, нельзя поддаваться влиянию противника… Конечно, это всего лишь мое скромное мнение.
Юньсяо-сяньцзы глубоко задумалась, медленно кивнула и улыбнулась: — Юньсяо принимает твое наставление.
Ли Чаншоу откашлялся и снова спросил: — Если ты, сяньцзы, соревнуешься в стратегии с другим человеком, и ты продумала всё глубоко, до пятого уровня, а другой человек — лишь до третьего, означает ли это верную победу?
Юньсяо подсознательно поправила прядь волос у уха и сказала:
— Это не означает верную победу. Иногда из-за чрезмерных расчетов противник может случайно и неожиданно их разрушить.
— Верно, — мысленно одобрил Ли Чаншоу.
Юньсяо с улыбкой спросила в ответ: — А у тебя, Шуйшэнь-дажэнь, есть способ разрешить подобную ситуацию?
— Очень просто: нужно стоять на каждом уровне.
Юньсяо тут же погрузилась в раздумья, смакуя эти слова…
В этот момент Ли Чаншоу поднял бровь, увидев плывущее в небе белое облако и строй небесных воинов на нем.
Войска Небесного двора?
Почему они здесь, а не у Наньтяньмэнь? Разве это не превращает скрытую засаду в открытую игру?
Вслед за этим Ли Чаншоу увидел маршала Житяня, стоящего впереди небесных воинов…
[Тогда все в порядке.]
Ли Чаншоу сказал: — Сяньцзы, не желаешь ли отправиться со мной?
— М-гм, — нежно ответила Юньсяо-сяньцзы. — Лишь бы ты не боялся, что я принесу тебе неприятности, а мне всё равно.
Ли Чаншоу непринужденно рассмеялся и, управляя облаком, повел Юньсяо-сяньцзы навстречу войскам Небесного двора.
Приблизившись к этой стотысячной армии, Юньсяо тихо охнула: — Золотое тело заслуг, поддержка Небесного Дао… Неужели это воплощение шибо Юйди?
Ли Чаншоу: …
Оказывается, все великие деятели учения Дао видят его насквозь с первого взгляда!
До чего же провальное воплощение у Юйди!
Хотя Ли Чаншоу всё равно ему завидовал…
Юньсяо остановилась в стороне, не желая идти дальше. Очевидно, она не хотела встречаться с Небесным Императором, ведь и соблюдать этикет, и не соблюдать его было бы неудобно.
Ли Чаншоу вышел вперед и обменялся приветствиями с Хуа Житянем. Хуа Житянь многозначительно задвигал бровями.
— Шуйшэнь, кто эта сяньцзы? — Хуа Житянь улыбнулся. — Почему бы тебе не представить её нам?
Ли Чаншоу серьезно ответил: — Это моя подруга, старшая ученица внешнего круга учения Цзе, Юньсяо-сяньцзы.
Глаза Хуа Житяня загорелись, он подошел вплотную, приобнял Ли Чаншоу за плечи и легонько ударил его кулаком под ребра, прошептав:
— А ты хорош, Шуйшэнь!
Но…
Дзинь!
Хуа Житяню показалось, что он ударил в преграду Цянькунь, и сила отдачи вернулась в его кулак.
Башня Сюаньхуан?
Хуа Житянь посмотрел на Ли Чаншоу, затем на далекий силуэт, окутанный туманом, который по-прежнему нельзя было разглядеть. Будучи величественным Юйди, он в этот момент… ел лимон2.
Ли Чаншоу спокойно передал голосом: — Юньсяо-сяньцзы уже узнала ваше величество.
Хуа Житянь мгновенно убрал руку, выпрямился и расправил плечи. Его доспехи начали излучать неяркий свет, придавая ему более внушительный и величественный вид.
— Кхм, м-да! Шуйшэнь, в какой части Южного моря идут ожесточенные бои? Поспешим на помощь, чтобы спасти больше живых существ от страданий.
— Маршал Хуа, не спешите, — серьезно сказал Ли Чаншоу. — В данный момент с ситуацией в разных местах дворец дракона справляется сам. Раз уж мы прибыли, лучше отправимся охранять окрестности морского ока, ведь это самое уязвимое место для клана драконов.
— Хорошо!
Хуа Житянь кивнул, затем оба переглянулись, и в их глазах отразилось сомнение.
Морское око… как туда попасть?
Клан драконов спрятал морские очи всех четырех морей, а Даоцзу с помощью великой магической силы скрыл тайны Девяти загрязненных источников, опасаясь, что кто-то найдет их и принесет хаос в мир.
Сейчас без указаний из дворца дракона Южного моря или расчетов святых наставников его, пожалуй, не найти…
Вдруг до ушей Ли Чаншоу донесся голос Юньсяо-сяньцзы:
— Даою, в девяноста тысячах ли к юго-востоку происходит что-то странное. Цянькунь колеблется, кажется, перемещается большая группа существ.
Сердце Дао Ли Чаншоу дрогнуло, и он тут же вполголоса обсудил это с Хуа Житянем.
Затем Ли Чаншоу и Юньсяо выдвинулись первыми к месту колебаний Цянькунь, а Хуа Житянь повел небесных воинов следом.
В пути Юньсяо воспользовалась случаем и спросила: — А что, если это лишь отвлекающий маневр Запада?
— Сейчас еще нельзя точно определить, ложная это атака или нет. Противник может напасть на любое морское око четырех морей. В конце концов, они хотят заставить драконов сдать сокровищницу, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Но, сяньцзы… слова о том, что я стою на каждом уровне, не были сказаны просто так. Хотя сейчас уверенность не слишком велика, я подготовился к ответным действиям.
— И какова же точно твоя уверенность?
— Девяносто четыре или пять процентов, — Ли Чаншоу подумал и для точности добавил: — Примерно.
- хэ-гань-дань-сян-чжао (肝胆相照, gāndǎn xiāngzhào) — «печень и желчный пузырь отражают друг друга», идиома, означающая предельную искренность и преданность между друзьями. ↩︎
- ця-нин-мэн (恰柠檬, qià níngméng) — «есть лимоны», интернет-сленг, означающий чувство зависти или ревности (аналог «кислых мин»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
