Глава 368. Маленькая хитрость, большая месть
Почему?
Почему этот Хунхуан стал настолько неузнаваемым…
Свернувшись на спине божественного зверя Дитина, Дицзан поправил воротник, его красивое лицо было мертвенно-бледным.
— У… ушли? — тихо спросил Дицзан, всё его тело слегка дрожало.
Это был не страх, а гнев, леденящий всё тело гнев!
Что случилось с этим Хунхуаном!
Станет ли в Хунхуане когда-нибудь лучше?
Он, Дицзан, столько лет изучал открытые и тайные умыслы, расчеты и планы, но в итоге какой-то мастер, истекая кровью, рухнул с небес прямо перед ними, а затем вскочил, сковал их врожденным духовным сокровищем и принялся нагло вымогать долги!
Что это такое?!
Это значит полагаться на влиятельность, чтобы притеснять других, это значит подавлять других силой!
Если бы он только что не среагировал достаточно быстро и не сопротивлялся изо всех сил, то сейчас… сейчас, возможно…
Дицзан еще плотнее запахнул воротник и бросил косой взгляд на двух своих собратьев по учению, бессильно осевших на землю; его глаза лихорадочно блестели.
Что стряслось с этими мастерами учения Дао?
И-бо-юнь-тянь1 Чжао Гунмин, решительная и беспощадная Цюнсяо-сяньцзы…
Это же мастера учения Дао, чьи имена гремели еще в глубокой древности!
Как один из них мог просто лечь и не вставать, а другая — вопить «ай-яй-яй» и спрашивать, хотят ли они раздуть дело или уладить всё миром?!
Дитин тяжело вздохнул и передал голос прямо в сердце Дицзана:
— Хозяин… Довольно притворяться, они уже далеко.
— Сначала уйдём отсюда, а потом решим, что делать дальше, — вполголоса произнёс Дицзан. В его взгляде промелькнул холод, хотя уголки губ всё ещё слегка подёргивались.
Он окутал лежащих на земле старых даосов бессмертной силой и забросил их на спину Дитина.
Вокруг Дитина возникло облако лазурного тумана, и, неся на себе троих человек, он медленно исчез с острова, превратившись в вышине в луч лазурного света, устремившийся вглубь Южного моря…
Вскоре охваченное тревогой и страхом лицо Дицзана приняло своё обычное спокойное выражение.
Когда он посмотрел на двух старых даосов, в его глазах промелькнуло лёгкое презрение.
— Хозяин, удастся ли этот замысел? — спросил Дитин.
— Внезапное вмешательство Чжао Гунмина стало тем, чего я не смог предвидеть, такие вещи сложно предугадать. Будем следить за переменами. Сейчас нам нужно дождаться их хода и найти в нём изъян. Эта попытка была лишь маленькой хитростью, чтобы прощупать их глубину.
Дитин немного помолчал, а затем добавил:
— Хозяин, не лучше ли тебе вернуться в Три Тысячи Миров для практики? Сердца этих мастеров учения Дао превратились в цзю-у-цюань2. Судя по этим двум встречам, кажется, ты им не соперник.
Дицзан опустил голову, глядя на линии на своей ладони, и мысленно ответил:
— Желающий совершить великие дела не должен унывать из-за неудач, ему должно быть стыдно отступать перед страхом. Согласно сведениям из учения, перемены в Чжао Гунмине начались после его контакта с Богом Воды из Небесного двора, и с тех пор их уже не остановить. В процессе возвышения Бога Воды Чжао Гунмин оказал ему немалую поддержку. А теперь из учения Цзе пришли достоверные сведения: Юньсяо-сяньцзы и Бог Воды готовятся стать спутниками на пути Дао, и Святой Владыка уже благословил этот брак… Учение Цзе и Небесный двор — эти две силы, боюсь, постепенно связывают себя воедино.
Дитин предостерёг:
— Хозяин, одного учения Цзе достаточно, чтобы стереть наш Линшань с лица земли. К тому же эти бессмертные из учения Цзе действуют стремительно и не особо задумываются о последствиях. Когда раньше бессмертные трёх учений приходили на Линшань, чтобы продемонстрировать свою мощь, в сердцах многих последователей учения Чань была лишь мысль о том, как извлечь из этого выгоду для себя и своего учения. Бессмертные же учения Цзе ни о чём таком не думали — они просто пришли с намерением разнести Линшань и сразиться с кем угодно… Нам лучше не задевать такое великое учение.
— Не беспокойся, — Дицзан слегка прищурился. — Я делал предсказания на тысячи лет вперёд и уверен: между Чань и Цзе неизбежно вспыхнет борьба. И наш Запад станет окончательным победителем!
— Пф-ф, хозяин, ты говоришь так, будто все в учении Дао — дураки…
Дицзан мысленно выкрикнул:
— Это веление судьбы! Понимаешь ты, что такое веление судьбы?!
— Да-да, хозяин у меня самый могучий. Сначала найди предателя на Линшане, ведь именно такое задание дал тебе твой учитель, чтобы ты мог искупить вину…
— Хм, — Дицзан скрестил руки на груди и сел на спину Дитина, скрестив ноги и надувшись, но вскоре снова погрузился в раздумья.
…
В то же время на пике Потянь школы Дусяньмэнь.
Ли Чаншоу вместе с Цзю У прилетели в небольшую рощу на заднем склоне пика Потянь.
В школе именно на пике Потянь было больше всего культиваторов, поэтому здесь было тесновато, и каждый клочок земли ценился на вес золота.
После того как Ли Цзин вступил в школу Дусяньмэнь и был принят даосом Дуэ в качестве номинального ученика, его поселили здесь для практики. Заботу о его обучении на начальном этапе, а также о его быте поручили паре Истинных бессмертных, чьи годы жизни уже подходили к концу.
В конце концов, он был младшим братом главы школы, поэтому содержание, выделяемое Ли Цзину, в несколько раз превышало норму для обычных талантливых учеников, а условия его жизни были безупречны.
Конечно, в этом был и маленький расчет Ли Чаншоу, осуществленный через главу школы…
Чтобы Ли Цзин получше прочувствовал тепло родного дома.
Ли Чаншоу и Цзю У не стали заходить прямо. Напротив, они использовали талисманы скрытности и, тайно предупредив старых Истинных бессмертных, опустились позади терема, чтобы вести скрытое наблюдение…
Как раз наступило время обеда. Ли Цзин, одетый в чистую короткую куртку, уплетал еду за обе щеки.
Сидевшие за тем же столом старушка и старик с нескрываемой добротой взирали на юношу, чей рост уже заметно увеличился…
В целом атмосфера была весьма уютной.
Старушка наставляла:
— Ли Цзин-шишу, кушай побольше. Здесь всё — духовная рыба и травы, они помогут укрепить твое тело.
Старик спросил:
— Как продвигаются сегодняшние упражнения с мечом?
— Почти всё освоил! — серьезно ответил Ли Цзин.
— Этот комплекс меча предназначен лишь для того, чтобы помочь тебе упорядочить дыхание, он не для убийства врагов. Во время практики больше следи за движением ци внутри тела, а не за тем, чтобы удары были мощнее…
— Слушаюсь! Хе-хе!
Позади терема Ли Чаншоу переглянулся с Цзю У. Оба слегка улыбнулись и тихо отступили.
Ли Чаншоу тут же погрузился в раздумья.
Задумать чью-то смерть при наличии достаточных сил — дело нехитрое. Но изменить чей-то характер одними лишь расчетами невозможно…
— О чём задумался? — негромко рассмеялся стоящий рядом Цзю У. — Тебе обязательно нужно было прийти и убедиться самому. Вот, посмотрел, теперь спокоен? Эти двое собратьев — обладатели едва ли не самого кроткого нрава в нашей школе. Они всегда мечтали о ребенке, но не сложилось. Если бы Ли Цзин не был младшим братом нашего главы, они бы давно признали его своим приемным сыном!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Прогуливаясь с Цзю У по этому редкому для пика Потянь тихому месту, он продолжал размышлять.
Похоже, воспитывать Ли Цзина придется комплексно, нельзя ограничиваться только работой над его характером.
— Цзю У-шибо, — небрежно спросил Ли Чаншоу, — а вы с Цзю Ши-шибо… не задумывались о том, чтобы завести детей?
Услышав это, Цзю У невольно вздрогнул всем телом, мелко задрожал и, повернувшись, одарил Ли Чаншоу кривой улыбкой.
Ли Чаншоу молча достал из рукава флакон с пилюлями и прошептал:
— Таблетки Губэнь Пэйюань третьего ранга уровня духовных эликсиров.
— Спа… спасибо большое…
Цзю У принял их как величайшее сокровище, немедленно проглотил одну пилюлю, а затем этот низкорослый даос заложил руки за спину и, задрав голову, тяжело вздохнул.
— Шибо, что случилось?
Цзю У посетовал:
— Недавно Шиши где-то прослышала, будто если поклоняться статуе Шэнжэнь-няннян, и если при этом сердце будет достаточно искренним, то можно получить благословение Няннян. Она, мол, дарует во сне глиняную куклу, и если после этого исполнить супружеский долг, то наступит беременность…
— Кха!
Ли Чаншоу поперхнулся воздухом и едва не расхохотался в голос.
- и-бо-юнь-тянь (义薄云天, yì bó yún tiān) — чэнъюй, описывающий человека высочайшего благородства и справедливости, чьи чувства достигают самых небес. ↩︎
- цзю-у-цюань (九污泉, jiǔ wū quán) — мифические Девять источников скверны, воплощение крайней нечистоты и порока. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
