Глава 439: Чаншоу устанавливает путь, ведя расчеты против Запада; гнев Юйди дает начало Возвышению богов!
— Эх…
Когда Дун Мугун совершил поклон перед залом Линсяо, и тот раскат грома прогремел рядом с телом Юйди, проходившим через ли-цзе1 в Наньшаньбучжоу…
В неком темном, мерцающем слабым синим светом уголке сидел, скрестив ноги, молодой даос с распущенными волосами, и с его губ сорвался тихий вздох.
В этой темноте бурлила теплая и нежная рифма Дао, она окутывала его, питала и утешала.
За его спиной находилась медленно вращающаяся драгоценная пагода, источающая потоки энергии сюань-хуан2, которая подавляла это тесное мироздание.
Перед ним лежала длинная бронзовая линейка, которая в этот миг тоже испускала волны, создавая дополнительный слой изоляции пространства.
За этой преградой находился золотой сосуд, работающий на полную мощь.
Снаружи сосуда медленно вращалась схема Тайцзи, закрывая его горлышко…
Перед молодым даосом постоянно менялась карта, сотканная из бессмертной силы; время от времени он брался за кисть, чтобы вписать пару слов или зарисовать «существ и духов».
Если присмотреться, в темноте этого места были спрятаны мерцающие иероглифы и рисунки.
Внезапно несколько сокровищ одновременно вздрогнули, и он прекратил работу, скрывая всё вокруг.
— Шуйшэнь, — раздался голос Байцзэ, — Его Величество Юйди уже был разбужен Мугуном. Действительно ли стоит продолжать действовать по плану?
— Угу.
Он лишь коротко согласился, и в его глазах почти не было эмоций.
Голос Байцзэ прозвучал с легким сомнением:
— Если ты сейчас решишь отступить, то с моей помощью ты, Шуйшэнь, сможешь выйти из великого бедствия…
В золотом сосуде на мгновение воцарилась тишина, затем молодой даос равнодушно ответил:
— Тогда всё будет слишком ненадежно.
Байцзэ тихо усмехнулся, золотой сосуд закрылся, и несколько сокровищ снова проявили свою мощь.
Молодой даос сидел там, размышляя, представляя и ища, а скрытых в темноте слов и рисунков вокруг него становилось всё больше.
Если бы кто-то мог заглянуть в его сердце Дао, он бы увидел следующую картину:
На лазурной духовной платформе эхом отдавалось величественное чтение сутр, а крошечный облик истинного духа тоже мирно восседал в медитации. Перед ним из струек черного дыма соткалась фигура старого даоса.
Лица этого старика нельзя было разглядеть, он просто спокойно сидел напротив.
И пристально наблюдал за ним.
…
В звездной ночи зал Линсяо сначала озарило яркое золотое сияние, осветившее небесный слой, а затем засверкали молнии, загремел гром и содрогнулось само Дао.
В Небесном дворе божества и небесные воины поначалу пребывали в тревоге и некотором удивлении, но, почувствовав внезапно поднявшуюся ауру Юйди…
Сердца небожителей мощно содрогнулись!
Опора вернулась, и былая растерянность, пустота и замешательство бессмертных Небесного двора в этот миг рассеялись как дым.
Ибо они знали: впредь им не нужно беспокоиться, нужно лишь исполнять приказы.
Не прошло и получаса, как приказы о переброске войск из дворца Тунмин были доставлены командующим всех подразделений. От трех нижних небесных слоев до пяти великих небесных врат всё пришло в движение!
Отряды воинов и небесные генералы стекались к Северным, Центральным и Западным небесным вратам.
Облачные пути переполнились, и войска летели, пересекаясь на разных уровнях; когда места не хватало, строи строились от небесных врат наружу.
Юйди издал указ: Небесный двор вступит в решительную битву с демонами Северного континента!
Однако сам Юйди в это время не показался. Во дворце Тунмин и в других местах распоряжались Мугун и прочие божества.
Юйди в одиночку отправился во дворец Доушуй.
С самого основания Небесного двора и того времени, как Лао-цзюнь обосновался здесь, Юйди никогда не посещал дворец Доушуй.
Лишь потому, что формально Лао-цзюнь был подданным Юйди, но на деле являлся воплощением святого, и Юйди не знал, как его примут во время визита и не поставит ли это старшего брата Тайцин в неловкое положение.
Однако сегодня Юйди был обязан прийти сюда, чтобы узнать, как обстоят дела у Ли Чаншоу.
Хотя в глубине души Его Величество знал, что при участии старшего брата Тайцин жизни Ли Чаншоу ничто не угрожает, но, как и сказал Мугун…
Прошло двенадцать лет, а вестей всё нет, и это не могло не вызывать тревоги.
Юйди в золотых доспехах подошел к дверям дворца Доушуй. Врата были распахнуты настежь, внутри клубились облака и туман, а ветер доносил отчетливые звуки деревянной рыбы.
Два отрока, Сяо Цзинь и Сяо Инь, неспешно перешагнули через порог, пали на колени перед Юйди и в унисон произнесли:
— Приветствуем Его Величество!
Юйди понимал, что этим старший брат Тайцин выказывает уважение ему как Небесному Императору. Он мягко улыбнулся и сказал:
— Не нужно церемоний. Лао-цзюнь в обители?
— Ваше Величество, простите нас, Лао-цзюнь ранее отправился странствовать и не возвращался уже несколько лет, — опустив голову, доложил Сяо Цзинь. — Но перед уходом Лао-цзюнь оставил послание: если Его Величество придет ради шисюна Чангэна, то просим Его Величество не беспокоиться. Старший брат Чангэн в свое время получил тяжелые раны, его развитие почти развеялось, и сейчас он восстанавливается на острове Саньсянь под чутким присмотром Юньсяо-сяньцзы и под защитой множества сокровищ. Его жизни более ничто не угрожает. Если Его Величество желает двинуть войска против демонов, просим помнить о том, как нелегко досталось Небесному двору его нынешнее положение.
Юйди заметно расслабился и с улыбкой произнес:
— С Чангэном всё хорошо, с Чангэном всё хорошо. Оставил ли Лао-цзюнь еще какие-нибудь наставления? Я не могу допустить, чтобы над божествами Небесного двора безнаказанно издевались, и позже сам поведу войска в атаку… Впрочем. Повинуясь воле Лао-цзюня, я сейчас же соберу всех бессмертных: сначала обсудим, а потом выступим в поход.
Сказав это, Юйди сложил руки в приветствии перед дворцом Доушуй, развернулся и вернулся в зал Линсяо.
Когда Юйди ушел, Сяо Цзинь и Сяо Инь переглянулись и одновременно выдохнули с облегчением.
Они вскочили, вернулись во дворец Доушуй и закрыли главные ворота, после чего чудесная рифма Дао святого Тайцина окутала обитель.
Сяо Инь встревоженно пробормотал:
— Мы ведь сейчас не мутим воду, верно?
— Что значит «мутим воду»? С чего бы это? — прикрикнул Сяо Цзинь. — Лао-цзюнь перед уходом сказал: отныне слова старшего брата Чангэна — это слова Лао-цзюня, мы просто слушаемся. К тому же мы советуем Его Величеству Юйди сохранять спокойствие. Если сейчас начать войну с демонами, когда у Небесного двора почти нет сильных мастеров для поддержки, потери будут огромными. Всё нажитое с таким трудом имущество пустим по ветру!
— И то правда, мы ведь делаем доброе дело, — Сяо Инь моргнул и заметно успокоился.
Тем временем Его Величество Юйди вернулся в зал Линсяо и немедленно созвал всех небожителей.
Гражданские чины и военачальники выстроились в ряды, и в зале Линсяо воцарилась суровая атмосфера готовности к битве.
- ли-цзе (历劫, lìjié) — прохождение через серию испытаний или страданий для достижения высшего духовного состояния или искупления кармы. ↩︎
- сюань-хуан (玄黄, xuán huáng) — «черный и желтый», цвета Неба и Земли, символизирующие первозданный хаос и высшую мощь мироздания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
