Сначала переманить на свою сторону несколько крупных сил, предоставить им наилучшие условия и выгоды, а затем использовать их для устрашения остальных, пуская по очереди в ход финики и палки1 и рассказывая сентиментальные истории;
В самом конце собрать их всех вместе, налить по чашке горячего чая и спросить:
— Кто «за», а кто «против»?
В таком случае проблем возникнуть не должно… Кхм! Держатели облигаций заслуг Небесного Дао, явитесь и подтвердите мои слова делом!
Флаги и впрямь нельзя водружать!
Ли Чангэн, беспокоясь о состоянии Линьчжуцзы, перенес сознание в Подземный мир, желая посмотреть, каковы успехи его «мужского самосовершенствования».
Сперва он хотел активировать бумажного даоса, находившегося рядом с Линьчжуцзы, но тот был спрятан в артефакте для хранения вещей. Хотя Ли Чангэн и чувствовал его, ментальная связь оставалась нестабильной.
Впрочем, это не стало помехой: Ли Чангэн активировал другого бумажного даоса, спрятанного в самом городе Фэнду, принял облик Шуйшэня Небесного двора и поспешил за городские ворота…
Расширив бессмертное восприятие, он тут же обнаружил, что Линьчжуцзы все еще находится у Ню-тоу и Ма-мяня — в этот момент он сражался с несколькими мастерами племени У на вершине горы.
Ли Чангэн не стал торопиться к ним. Свернув в сторону, он направился к холму за пределами Фэнду, где уже была вчерне возведена «Обитель испытания храбрости».
Одного лишь внешнего вида хватило, чтобы Ли Чангэн остался доволен: здание почти не отличалось от его чертежей.
Вот только в Подземной канцелярии, похоже, ошиблись с размерами — площадь этой обители оказалась в десять с лишним раз больше той, что он проектировал…
В это время из города Фэнду прибыл Цюцзян-ван.
Ли Чангэн немного подождал на облаке, обменялся с ним парой вежливых фраз после встречи, и они вместе вошли внутрь Обители испытания храбрости.
Но стоило им выйти обратно, как Ли Чангэн почувствовал глубокое разочарование…
Все было слишком скованным и шаблонным!
Они просто набрали в восемнадцати слоях ада свирепых злых духов и поместили их внутрь. Никакого психологического удара!
Подобные картины в загробном мире можно встретить на каждом шагу. Как таким напугаешь небожителя? Как закалишь его храбрость?!
— Шуйшэнь, — промолвил Цюцзян-ван, — штуку эту мы построили, а какой от нее прок? Если нужно припугнуть души смертных, так лучше сразу отвести их на прогулку по восемнадцати слоям ада.
Ли Чангэн нахмурился в раздумьях. «Аппаратная часть» обители уже была готова, не хватало лишь «контента».
— Яньцзюнь, не могли бы вы прислать мне души искусных мастеров и одолжить триста стражей преисподней? Когда я здесь все переделаю, это место действительно послужит для испытания храбрости.
— Шуйшэнь, вы слишком церемонитесь! Не то что триста — я вам хоть тридцать тысяч вмиг пришлю!
Цюцзян-ван обернулся и выкрикнул приказ. Тотчас же великий демон, окутанный черным вихрем, помчался в Фэнду, и вскоре оттуда потянулись плотные ряды призрачных теней.
Ли Чангэн удовлетворенно кивнул и повел этих мастеров Подземного мира, стражей и призрачных воинов внутрь, начиная вдыхать жизнь в Обитель испытания храбрости.
Строительство дома с привидениями в преисподней само по себе было великим деянием.
Первым делом Ли Чангэн установил правило: входящий обязан запечатать свое развитие.
Так можно было использовать то чувство тревоги и слабости, которое неизбежно возникает у заклинателя, лишившегося своих сил.
Затем Ли Чангэн принялся переделывать главную формацию, установив двенадцать малых формаций одну за другой. Используя свой любимый метод «цепочки», он соединил их так, чтобы одна перетекала в другую.
С помощью магических формаций он создал атмосферу давления и напряжения, доводя вошедших без сил до состояния полной потери чувства безопасности.
Чтобы взбудоражить дао-сердце небожителя, требовалось немало усилий, но и этого было недостаточно.
Ли Чангэн сосредоточился на нагнетании атмосферы, уделяя особое внимание «свету» и «звуку» на каждом этапе.
Детали определяют цену билета!
С самой первой формации слышалось медленное сердцебиение, порой раздавались приближающиеся шаги, тихий смех…
И прочее в том же духе.
В тихой обстановке именно мягкие, естественные звуки заставляют волосы на теле вставать дыбом.
Кроме того, нужно было уделить внимание внезапности появления «призраков», при этом не обязательно стремясь сделать их облик излишне причудливым.
Ли Чангэн отобрал несколько десятков представителей племени У, придумал для них костюмы и обучил мастерски выбирать момент для появления — от грима и поз до идеального сочетания со светом и тенью…
Сам того не замечая, Ли Чангэн вошел во вкус. То, что планировалось закончить за три дня, затянуло его на полмесяца.
Спустя полмесяца Ли Чангэн с довольным видом вышел из Обители испытания храбрости, отпустил стражей и мастеров, и с легкой улыбкой посмотрел на Цюцзян-вана, который все это время ждал снаружи.
Он активировал все формации и барьеры и установил деревянную табличку: «Желающий войти должен прежде запечатать свои силы».
Подумав, Ли Чангэн добавил строчку помельче:
[Внутри слишком страшно, лучше входить втроем].
— Шуйшэнь, вы что же, наше племя У совсем ни во что не ставите? — гордо произнес Цюцзян-ван. — Я сам пройдусь там и полюбуюсь вашим творением.
Ли Чангэн с улыбкой протянул ему нефритовый талисман:
— С этим предметом вы, Яньцзюнь, сможете в любой момент покинуть формацию.
— Э, не нужно.
Цюцзян-ван отмахнулся, быстро нажал на несколько точек на своем теле, и его жизненная энергия вернулась в жилы, а дыхание полностью скрылось. Запечатав развитие, он вальяжно вошел в обитель.
Ли Чангэн не придал этому значения. В конце концов, это же Яньцзюнь, он не должен слишком…
— Эй-хей! Ч-что это за дрянь! Мерзавцы!
— Почему эти шкафы двигаются?!
— Я — Яньцзюнь Подземного мира! Я — Яньцзюнь Подземного мира!
Ли Чангэн: «…»
Похоже, эффект неплохой.
Через некоторое время Цюцзян-ван вышел, бормоча под нос: «Я — Яньцзюнь Подземного мира». Его синекожее лицо было бледным. Он пытался идти с гордо поднятой головой, но колени предательски дрожали.
Хорошо, что Ли Чангэн вовремя напомнил ему об этом, иначе Цюцзян-ван едва ли вспомнил бы, что может снять печать с собственных сил.
Восстановив мощь, Цюцзян-ван облегченно выдохнул, его сердце воина быстро пришло в норму, и он негромко произнес:
— Ваше мастерство, Шуйшэнь, воистину необычайно. Я поражен.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Вы мне льстите, Яньцзюнь. Я старался в основном ради закалки Линьчжуцзы, но увлекся и приложил чуть больше сил.
— Может ли эта обитель стоять здесь постоянно?
— Разумеется.
— Вот и славно, — хохотнул Цюцзян-ван. — Когда вам это место больше не понадобится, я затащу сюда тех бездельников, пусть тоже «насладятся».
Ли Чангэн усмехнулся и пригласил Цюцзян-вана на облако, чтобы отправиться к «виновнику торжества».
Это ведь был великий подарок для Линьчжуцзы!
Едва они достигли заставы Исяньтянь к востоку от Фэнду, Ли Чангэн увидел следующую картину…
Линьчжуцзы, сияя духовным светом, взмыл с вершины горы, перевернулся в воздухе вниз головой и нанес удар ладонью, выкрикнув:
— Да-Вэй-Тянь-Лун!2
Из его ладони вырвался золотой дракон о четырех когтях. Призрачный образ дракона внезапно увеличился и с яростью обрушился на «тайный сад» Ню-тоу и Ма-мяня, буквально впечатав четырех боевых воинов У в камни.
Цюцзян-ван восхитился:
— Ваш племянник-ученик обладает поразительной сообразительностью, раз сумел так быстро освоить боевые навыки нашего племени У.
Ли Чангэн с улыбкой кивнул и уже собирался отправить Линьчжуцзы мысленное послание, как вдруг его интуиция слегка дрогнула.
Почти бессознательно Ли Чангэн резко обернулся и посмотрел на запад загробного мира. Выражение его лица стало предельно серьезным.
— Шуйшэнь, что случилось? — нахмурившись, спросил Цюцзян-ван.
Ли Чангэн не мог ответить: предчувствие в его сердце продолжало вибрировать.
Это не было предзнаменованием опасности или чьим-то предупреждением — просто его воплощение ощутило некое грандиозное событие, связанное с ним самим.
Ли Чангэн спросил:
— Что там за место?
— В ту сторону на десятки тысяч ли простирается Кровавое море, — немедленно ответил Цюцзян-ван.
Кровавое море?
Ли Чангэн закрыл глаза. Мысли в его голове сменяли друг друга, пока одна из них не вспыхнула ярким светом, и он крепко ухватился за нее.
Нельзя спешить, нельзя суетиться, нельзя принимать поспешных решений.
Ясное дао-сердце, откройся!
Дао Равновесия, откройся!
Бедствия не влияют, Небесный Дао не направляет, дао-сердце подобно зеркальной глади — ни волн, ни ряби.
Козырь: Заклятие Шепота Ветра — Поиск ветра на десять тысяч ли.
Ли Чангэн встрепенулся, тихо хмыкнул и произнес:
— Яньцзюнь, немедленно собирайте войска. В Кровавом море намечается битва.
В тайной комнате на пике Сяоцюн, перед портретом Тайцин-лаоши, Ли Чангэн склонился в поклоне. Перед ним тут же возникли сгустки струящегося света, которые сгустились в Башню Сюаньхуан, Линейку Цянькунь, Флаг Лиди Яньхо и…
Карту Тайцзи?!
***
Ли Чаншоу тщательно все обдумал и тут же уяснил глубокий замысел Тайцин-лаоши.
Раз почти все великие сокровища явились разом, значит, нужно самому… не поднимать волн1, быть поосторожнее.
Хм, определенно так и есть.
Тем временем за пределами Хунхуана, в городе Сюаньду, где уже неведомо сколько времени царило спокойствие.
На вершине городской стены, окутанной бесчисленными слоями сияющих барьеров магических формаций, в слегка покачивающемся кресле-качалке;
некий не желающий называть свое имя Архимаг сладко потянулся, коснулся рукой груди и сонно пробормотал:
— М-м? А куда подевалась схема?
- лан (浪, làng) — буквально «волна», в контексте произведения означает вести себя опрометчиво или привлекать лишнее внимание. ↩︎
- dà wēi tiān lóng (大威天龙, dà wēi tiān lóng) — Великий и Величественный Небесный Дракон; боевое заклинание, часто ассоциирующееся с экзорцизмом и проявлением божественной мощи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
