— На твоем теле нет следов от иглоукалывания, — Юй Ху сдвинула одеяло до пояса, и её гладкая ладошка скользнула по его ровным грудным мышцам. Сверху они не были переплетены узлами мускулов, но и не походили на дряблый, мягкий жир. Каждая линия была рельефной, мышцы мощно сокращались, совсем не так, как у её а-де, чей живот после сорока лет превратился в бесформенную груду плоти. Ей было очень любопытно мужское тело, ведь никто не говорил ей, что, увидев тело мужа, нужно притворяться застенчивой и робкой, поэтому она рассматривала его как нечто само собой разумеющееся. Достаточно было знать, что нельзя смотреть на тела других мужчин, кроме мужа; что же касается супругов, то если между ними уже была близость, а смотреть всё ещё не дозволялось, в этом не было бы смысла. Эх! Он уже воспользовался ею, и теперь было действительно трудно не считать его мужем!
Ци Тяньлэй обнял её за тонкую талию. Солнечный свет залил комнату серебристой белизной, проникая сквозь полог кровати так, что всё было видно на семь-восемь частей из десяти, и вся её красота предстала перед его взором.
— Да! У Лю-сюн превосходное врачебное мастерство.
— Эй! — она ударила его в грудь.
— Разозлилась? — он целовал её губы, раз за разом.
— Настанет день, когда я не вынесу того, как ты мажешь мне глаза маху1, и придушу тебя, — она потянула его за прядь длинных волос и обмотала вокруг его шеи, глядя с угрозой.
Ци Тяньлэй низко рассмеялся. Перевернувшись, он прижал её к постели и легонько коснулся пальцем её аккуратного носа.
— Скажи мне, ты в семье Ци уже пять дней, что ты думаешь об этом месте?
— Богатая усадьба с глубокими дворами, полная странных людей и людей с отталкивающими лицами.
— Так всё плохо?
Очевидно, их мнения совпали, и он снова рассмеялся! Его вздрагивающая грудь плотно прижималась к её белоснежному телу.
— Знаешь что? Ты очень умна. Когда ты станешь лучше разбираться в грамоте, не то что женщины в Поднебесной не смогут с тобой сравниться, но даже мужчины побледнеют на твоем фоне.
— Ерунда, у нас в Янчжоу есть признанная первая красавица, во всем крае никто с ней не сравнится.
— Разве это не ты? Ду-сяоцзе.
— Э… нет… не только! — Юй Ху часто заморгала, перевела дух и продолжила: — Слухи обо мне — это всего лишь слухи, ложь. Есть еще одна сяоцзе, истинный образец знатной дамы, она умеет всё, её характер нежен, как лунный свет, а ликом она подобна небожителю. Ручаюсь, если ты увидишь её, то оттолкнешь меня в сторону, ведь она очарует тебя так, что ты лишишься своих семи душ и шести духов2.
Такая страстная речь в ответ вызвала лишь насмешливый взгляд мужа. Опершись на руку, он другой рукой погладил её по щеке.
— Знаешь? Еще одно твое великое достоинство в том, что ты не умеешь завидовать и преувеличиваешь чужие заслуги. Если бы каждая женщина в мире была подобна тебе, наступил бы покой. Самое уродливое в женщине не внешность, а завистливое сердце, которое не выносит чужого благополучия; и самое прекрасное в женщине не внешность, а исходящие от сердца терпимость и очарование.
Слишком глубокомысленно! Этот мужчина превратил рассуждения о красоте и уродстве в целую философию, ну и ну! Она улыбнулась:
— Я знаю только одно: если бы ты сегодня был безобразным и немощным, мне бы потребовалось гораздо больше времени, чтобы привыкнуть к тебе, а полюбить тебя было бы вдвойне труднее.
Какая откровенность!
— В таком случае, неужели Лю-дагэ похитил твоё сердце? — в его глазах не было беспокойства, лишь уверенность и гордость! Он знал, что она принадлежит ему. Этот дерзкий мужчина.
Она со смехом ответила:
— Слишком много сердец уже обременяют его, зачем ему еще и моё? Если на то пошло, я бы выбрала мужчину, который никому не нужен, чтобы отдать ему свое сердце.
— Благодарю за милосердие, нянцзы! Какое доброе сердце! — он громко рассмеялся и снова завладел её губами, пока она не начала задыхаться, и только тогда отпустил её покрасневший рот. Смеясь и тяжело дыша, она прошептала: — А я-то думала, что ты очень воспитанный! В конце концов, болезненные люди обычно более слабые, разве нет?
— Ты снова пытаешься выведать мою подноготную.
— Разве можно поставить в тупик человека, который лучше всех умеет уклоняться от сути вопроса? Ты вполне можешь выбрать и ответить на то, о чем говорить дозволено.
— Я бы предпочел сначала обсудить вопрос твоего будущего взаимодействия с Шичжао, — его лицо внезапно стало суровым, показывая, что он придает этому большое значение, и он стал настолько серьезным, что даже повеяло уксусной кислинкой.
Юй Ху с любопытством уставилась на него.
— Недоволен? Это же естественно! В любом случае, когда другой мужчина приближается к его жене, муж должен сердиться, но почему ты не возразишь тайцзюнь напрямую? Или у тебя есть иные соображения?
— Если я умру, всё имущество семьи Ци перейдет в руки Кэ Шичжао. Поэтому на протяжении четырех лет он усердно занимался делами торгового дома и не брезговал никакими средствами в отношении других. Сама тайцзюнь — человек с твердым характером, поэтому она весьма его ценит. Если я не ошибся в своих расчетах, тайцзюнь намерена после моей смерти выдать тебя за него замуж, чтобы вы вместе развивали дело семьи Ци.
— Тайцзюнь заходит в мыслях так далеко? Даже меня не оставит в покое?
Ци Тяньлэй холодно усмехнулся.
— Ты забыла, что тайцзюнь обещала семье Ду: как только я умру, тебя отпустят обратно? Но тайцзюнь очень полюбила тебя и решительно не намерена отпускать, поэтому на всякий случай она уже поспешно присматривает для тебя подходящую замену.
— А где же тогда твое место? — возмущенно вскрикнула Юй Ху.
— В гробу, — снова со смехом ответил он. — В гробу из лучшего фиолетового сандала, причем с таким богатым погребальным инвентарем, что через три дня после похорон его разграбят воры, устроив громкий скандал на весь город!
— Тянь Лэй! — она зажала ему рот рукой, не давая говорить дальше, но ясно увидела печаль в его глазах! Её глаза тоже покраснели. — Ты не умрешь!
— Конечно, я не собираюсь позволять второму мужчине увидеть это прекрасное тело, особенно этому распутнику Кэ Шичжао! — он убрал её руку, его взгляд стал нежным и пьянящим. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что этот человек обидит меня, я в силах защитить себя.
В случае необходимости она найдет возможность избить его так, чтобы он искал свои зубы по всему полу!
- Мазать глаза маху (打马虎眼, dǎ mǎhu yǎn) — китайская идиома, означающая намеренную небрежность или попытку запутать собеседника, притворяясь непонимающим или действуя вполсилы. ↩︎
- Семь душ и шесть духов (七魂六魄, qī hún liù pò) — традиционное китайское представление о полной совокупности духовных сил человека; лишиться их означает потерять самообладание или рассудок от сильных чувств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
