Среди диких лесов и заснеженных хребтов Вэй Жао не ожидала встретить человека, столь похожего на небожителя.
Парчовое одеяние небесно-голубого цвета подчеркивало его высокую и стройную фигуру, подобную вечнозеленому кипарису или статному бамбуку, возвышающемуся среди снегов. Его волосы были черны как тушь, черты лица изысканны, а светлая кожа в лучах яркого весеннего солнца сияла мягким блеском, словно драгоценный нефрит.
Вэй Жао, долго жившая в столице, видела немало красивых гунцзы, но по внешности и благородству никто не мог превзойти стоящего перед ней. Он и впрямь был нежен и чист, как нефрит.
После мимолётного восхищения Вэй Жао внезапно заметила, как переменилось отношение этого человека.
Когда она только обернулась, на лице мужчины явно читалась мягкая улыбка, но стоило его взгляду скользнуть по её лицу, как улыбка исчезла, а взор стал намеренно избегающим. В этой холодности ей почудилось даже некое пренебрежение.
Вэй Жао впервые за всю свою жизнь столкнулась с подобным.
То, что высокомерные фужэнь чиновников и знатные гуйнюй придирчиво относились к ней, было делом привычным, но молодые гунцзы никогда не выказывали ей неприязни. Смелые и легкомысленные беззастенчиво таращились на неё, а робкие и соблюдающие приличия просто отводили взгляд, не позволяя себе недовольных мин. Этот человек был по-настоящему странным. Вэй Жао могла понять желание соблюсти дистанцию, но что означали этот холод и пренебрежение?
Неужели он был недоволен тем, что она, женщина, перехватила его добычу?
Смешно. Она уже собиралась уходить, когда он, ослепнув, сам окликнул её: «маленький гунцзы».
Взглянув на лежащего на земле кабана, испускающего последние вздохи, Вэй Жао равнодушно произнесла:
— Ранее я не знала, что у этого зверя есть хозяин, потому и выстрелила. Прошу прощения за дерзость. Теперь, когда вещь возвращена владельцу, гунцзы может забрать её.
После объяснения Вэй Жао снова вознамерилась уйти.
Для Лу Чжо охота в горах была лишь мимолётным увлечением, и один дикий кабан ничего для него не значил, но эта женщина заговорила с ним тоном дарителя, не желающего спорить, будто насмехаясь над его мелочностью.
— Лесные звери никому не принадлежат, их забирает тот, кто способен их добыть. Ты подстрелила этого кабана, значит, он твой, и никакой дерзости в этом нет, — справедливо рассудил Лу Чжо. Договорив, он перестал обращать на Вэй Жао внимание, достал из заплечного мешка веревку и принялся связывать второго кабана.
Видя это, Вэй Жао тоже не стала больше церемониться и занялась первой тушей.
Если она привезет такого огромного кабана, её двоюродным братьям и сестрам придется признать поражение, а вайцзуму наверняка будет улыбаться до ушей.
Кабан, которого подстрелила Вэй Жао, весил около двухсот цзиней. Даже практикуя нэйцзя-синьфа, Вэй Жао не смогла бы поднять такую тяжесть. К счастью, она подготовилась основательно. В её колчане, помимо стрел, лежали два раздвижных железных стержня. В полностью разложенном виде их длина достигала трех чи, а на концы каждого можно было закрепить съемные колеса.
Вэй Жао доставала вещи одну за другой и, присев на корточки, собирала конструкцию. Она уже собиралась перевалить кабана на бок, на это подобие тележки из двух стержней, как вдруг сверху раздался знакомый громкий голос:
— Четвёртая гунян?
Вэй Жао не нужно было поднимать головы, чтобы понять: это второй господин Ци, Ци Чжункай.
В то же мгновение она вспомнила, почему голос того человека показался ей знакомым — утром он ехал вместе с Ци Чжункаем.
— Оказывается, это второй господин Ци охотится здесь, — Вэй Жао отряхнула руки, встала и поздоровалась с Ци Чжункаем.
Ци Чжункай был одним из тех знакомых Вэй Жао обывателей, что пленялись её красотой. Однако одни мужчины, стремясь завладеть красавицей, делали всё ради собственной выгоды, и их мысли были полны непристойных картин; другие же, хоть и любили любоваться прекрасным, желали лишь оберегать и жалеть красавицу, не требуя ничего взамен.
Ци Чжункай относился к последним.
Словно не замечая присутствия Лу Чжо, Ци Чжункай подбежал к Вэй Жао и с восторгом сказал:
— Хорошо, что я видел четвёртую гунян в мужском платье раньше, иначе сейчас точно не узнал бы.
Вэй Жао улыбнулась и пояснила:
— Сяньчжуань находится неподалеку, мы с братьями и сестрами приехали поохотиться. Случайно столкнулась с тем гунцзы, который гнал двух кабанов, и я сгоряча подстрелила одного. Не знаю, не согласится ли второй господин Ци уступить мне эту добычу?
Ци Чжункай громко рассмеялся:
— Какой там «уступить», это же просто кабан! Если четвёртой гунян угодно, я подарю вам обоих.
Вэй Жао вежливо ответила:
— Одного вполне достаточно.
Заметив принесенные ею железные стержни, Ци Чжункай с любопытством поднял их, догадавшись, что они предназначены для перевозки добычи. Он восхищенно воскликнул:
— Четвёртая гунян так искусна и изобретательна, я искренне поражен.
Вэй Жао объяснила:
— Я лишь хотела немного полениться и подала идею, а саму вещицу Ли-гунгун заказал у мастеров.
Ци Чжункай не расстроился из-за того, что его похвала пришлась не по адресу. Положив тележку на землю, он засучил рукава и помог Вэй Жао перетащить мертвого зверя на стержни. На колесах был тормозной механизм, и когда на тележку рухнула туша огромного кабана, та лишь слегка качнулась, но не покатилась вниз.
— Этот кабан слишком тяжелый, может, мне проводить гунян до подножия горы? — с жаром предложил Ци Чжункай.
Вэй Жао улыбнулась:
— Не стоит утруждаться, я справлюсь сама.
Опасаясь, что Ци Чжункай станет настаивать, она скользнула взглядом в сторону Лу Чжо, намекая, чтобы тот помог другу. Тот человек был статным и высоким, но по сложению походил на утонченного гунцзы. Где ему справиться с переноской кабана.
Поняв её намек, Ци Чжункай внезапно разразился громким хохотом. Его лицо покраснело, а снег на ветвях деревьев едва не осыпался от этого звука.
Лу Чжо, уже связавший кабана, встал и, нахмурившись, посмотрел в их сторону.
Ци Чжункай, одной рукой держась за разболевшийся от смеха живот, а другой указывая на Лу Чжо, выдавил:
— Шоучэн, четвёртая гунян беспокоится, что ты не сможешь унести кабана, и потихоньку просит меня помочь тебе. Ха-ха-ха! Тебе нужна помощь? Скажи только слово, и я одной рукой потащу свинью, а другой подхвачу тебя, чтобы спустить с горы!
Лу Чжо с бесстрастным лицом бросил холодный взгляд на Вэй Жао, подхватил веревку на спине кабана и направился по тропе, которой пришел.
Он выглядел настолько непринуждённым, будто в его руке был не кабан весом более двухсот цзиней, а легкое ведро с водой.
Больше всего Вэй Жао поразило то, что, даже таща тушу кабана, он сохранял летящую грацию небожителя, удаляющегося в лесную чащу.
Ци Чжункай, заметив, что она провожает Лу Чжо взглядом, с улыбкой представил его:
— Четвёртая гунян, это шицзы дома Ин-гогун, Лу Чжо, Лу Шоучэн. Он только что вернулся с границ, поэтому вы его раньше не встречали. И не смотрите на то, что он похож на таньхуа, на поле боя он — демон, не знающий пощады. Единственное отличие между ним и демоном — это его лицо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
