Вторая половина императорского указа восхваляла добродетели Вэй-лаотайтай и глубокую привязанность между бабушкой и внучкой. В нем говорилось, что Вэй Жао, став женой выдающегося героя Лу Чжо, за которого мечтали выйти все знатные девушки города, всё же пожелала вернуться домой, чтобы соблюсти траур по бабушке. Её сыновняя почтительность сравнима с деянием Чжун Ю, что носил рис за сто ли, и Дин Ланя, что вырезал фигуры родителей из дерева, дабы служить им!
Потому император Юаньцзя даровал четвёртой дочери дома Вэй титул Сяожэнь-цзюньчжу и выделил отдельное поместье в награду за её чистейшую и совершенную почтительность.
Когда этот указ был оглашён, весь город пришёл в волнение.
Некоторые сановники пытались возражать против дарования императором Юаньцзя титула цзюньчжу девушке с другой фамилией, полагая, что добродетель и почтительность Вэй Жао далеко не так велики, как расписано в указе.
Император Юаньцзя обратился к Ин-гогуну и Лу Чжо, которые также находились в главном зале.
Ин-гогун заявил: если бы Вэй Жао не согласилась стать невестой для чунси1 ради его внука, линия его старшего сына могла бы прерваться, так что Вэй Жао в высшей степени добродетельна!
Лу Чжо добавил: они с Вэй Жао живут в любви и согласии, но она, желая соблюсти траур по бабушке и не желая обременять его, сама попросила позволения вернуться домой, что свидетельствует о величайшей сыновней почтительности.
Так дед и внук заставили замолчать всех недовольных чиновников.
Простые люди всё равно не верили. Они решили, что император Юаньцзя просто благоволит Вэй Жао и во что бы то ни стало желает даровать ей титул, а Ин-гогуну и Лу Чжо оставалось лишь подыграть.
А что касается того, почему император Юаньцзя так благоволит Вэй Жао, так это наверняка из-за Ли-гуйжэнь!
При упоминании Ли-гуйжэнь у людей прибавлялось тем для разговоров. В те годы, когда она только вошла во дворец, люди наперебой обсуждали и воображали всевозможные любовные похождения императора Юаньцзя с ней. Как же тогда Ли-гуйжэнь была любима! Даже Тайхоу-няннян ничего не могла с ней поделать. И только когда Тайхоу-няннян слегла от болезни, император Юаньцзя, будучи почтительным сыном, через силу расстался с возлюбленной, отослав Ли-гуйжэнь и четвёртого принца в отдалённую императорскую виллу в Сишань.
Теперь, когда Тайхоу-няннян скончалась, император Юаньцзя наверняка вот-вот заберёт Ли-гуйжэнь с сыном обратно во дворец!
Люди были в этом совершенно уверены, однако во дворце не наблюдалось никакого движения.
Началось строительство поместья цзюньчжу, а новоявленная Сяожэнь-цзюньчжу по-прежнему безвыездно жила в покоях заднего двора, и никто не знал, о чём она думает.
Дом Ин-гогона оставался самым влиятельным среди столичной знати. Шицзы Лу Чжо снова стал холостяком, и постепенно свахи начали пороги обивать, наперебой предлагая выдать дочерей своих знатных домов в семью Лу. К сожалению, Ин-гогун-фужэнь всем отказывала, лишь отговариваясь тем, что она уже в летах и не желает больше хлопотать о браках внуков — пусть шицзы выбирает сам.
Когда эта новость разлетелась, неизвестно, кто первым вспомнил о шестой гунян дома Се, Се Хуалоу, и по улицам поползли новые слухи. Се Лю-гунян и Лу-шицзы изначально были идеальной парой, и только из-за смерти почтенного Великого Наставника Се Лю-гунян не смогла выйти замуж, чтобы провести обряд чунси для Лу-шицзы. Однако сердце Лу-шицзы на самом деле всегда принадлежало Се Лю-гунян, и на этот раз он просто ждёт окончания её траура, чтобы прийти со сватами.
Сердобольные горожане прикинули на пальцах и обнаружили, что Лу-шицзы осталось ждать недолго. Следующей весной, когда расцветут цветы и в доме Се закончится траур, будет самое время для сватовства!
Толки о судьбах Вэй Жао, Лу Чжо и Се Лю-гунян не прекращались: иногда они обсуждались бурно, иногда затихали до редких фраз. Когда снова наступили холода, император Юаньцзя повёл принцев и внуков к императорским гробницам, чтобы почтить память Тайхоу-няннян спустя год после её смерти. Хуанхоу и три высокопоставленные наложницы тоже отправились туда, и народ внезапно обнаружил, что Ли-гуйжэнь всё ещё живет на императорской вилле!
Когда Тайхоу-няннян только скончалась, кое-кто утверждал, что император Юаньцзя вот-вот вернёт Ли-гуйжэнь с сыном в столицу. Когда четвёртая гунян дома Вэй получила титул цзюньчжу, слухи о скором возвращении Ли-гуйжэнь и вовсе достигли пика. Но вот прошёл уже целый год, а как же император Юаньцзя до сих пор не вспомнил о Ли-гуйжэнь? Неужели действительно забыл? Неужели четвёртая гунян дома Вэй получила титул цзюньчжу только за свою сыновнюю почтительность?
Прогремели хлопушки, наступил новый год.
В первый день первого лунного месяца главный евнух поместья цзюньчжу, Вэй-гунгун, принёс новейший план поместья, чтобы поздравить хозяйку с праздником.
Вэй Жао жила в зале Чжэнчунь. Когда Вэй-гунгун прибыл, он первым делом встретил Чэнъань-бо и Го-ши.
Вэй-гунгун вежливо поклонился Чэнъань-бо, после чего служанка проводила его прямиком в зал Чжэнчунь.
Го-ши с ненавистью смотрела Вэй-гунгуну в спину.
Разумеется, она завидовала не евнуху, она завидовала Вэй Жао и младшей Чжоу-ши. В поднебесной так много добродетельных женщин, хранящих верность вдовству, почему же император Юаньцзя даровал титул Сяожэнь-цзюньчжу именно Вэй Жао? Это явно было сделано ради младшей Чжоу-ши! Посторонние не видели красоты младшей Чжоу-ши, потому и строили всякие догадки, но с того дня, как был оглашён указ о титуле, Го-ши поняла: рано или поздно младшая Чжоу-ши вернётся!
До того как стать цзюньчжу, Вэй Жао была лишь опозоренной девицей, над которой мог насмехаться любой в столице. Но она оказалась хитрой: спряталась в зале Чжэнчунь и никого не принимала, так что у Го-ши не было возможности вдоволь наглумиться. А теперь, когда Вэй Жао стала цзюньчжу, её статус стал выше, чем у неё, фужэнь Чэнъань-бо. Го-ши не смела даже слова колкого сказать — все те едкие фразы, что были наготове, пришлось проглотить!
Чэнъань-бо, заметив злобное выражение лица Го-ши, гневно взмахнул рукавом и ушёл.
В зале Чжэнчунь Вэй-гунгун во второй раз увидел свою новую госпожу — Сяожэнь-цзюньчжу.
Траур цзюньчжу должен был закончиться ещё до Нового года, но она по-прежнему была облачена в белые одежды. Её блестящие чёрные волосы густыми прядями отливали жемчужным блеском, и украшала их лишь простая шпилька из сандалового дерева. Несмотря на скромный облик, красота цзюньчжу была самым ярким зрелищем на свете: брови, словно далекие горы, очи, подобные весенним водам, и алые манящие губы.
Вэй-гунгун никогда прежде не видел цзюньчжу, но когда император Юаньцзя направил его помогать ей в управлении поместьем, он понял, какое место она занимает в сердце государя.
Ещё во время первого визита Вэй-гунгун был пленён красотой цзюньчжу. Такую красавицу следовало лелеять, превозносить, любить и оберегать. А все, кто говорил о ней гадости, просто ей завидовали!
— Цзюньчжу, работы в поместье полностью завершены. Это новый план, составленный мастерами, прошу вас ознакомиться.
Вэй Жао кивнула.
Битао подошла, взяла план и поднесла его госпоже.
Вэй Жао плавно развернула его. Поместье перед её глазами — горы и воды — действительно было выстроено в точном соответствии с её желаниями.
— Цзюньчжу, теперь, когда траур окончен, вам следует поскорее переехать в поместье и отправиться во дворец, чтобы отблагодарить императора за его милость.
— Мм, есть ли в ближайшее время благоприятные дни?
Вэй-гунгун улыбнулся:
— Я посмотрел, восемнадцатый день первого лунного месяца подходит для переезда, это сулит великую удачу!
- Смыть неудачу (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай, при котором устраивалась свадьба с тяжелобольным человеком в надежде, что радостное событие поможет ему исцелиться или «отпугнет» смерть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
