Жун Шу собиралась отправиться в Янчжоу девятого числа двенадцатого месяца.
Чжуй Юнь уже распорядился тайно присматривать за Тань Чжи, и даже за находящейся без сознания Чжан-мама приглядывали люди.
Жун Шу понимала, что дела семьи Шэнь почти уладились, поэтому велела подготовить повозку, запряжённая лошадьми, и прибраться в Минлуюань, собираясь встретиться с Шэнь Ичжэнь в префектуре Янчжоу.
Однако вечером накануне отъезда внезапно пришёл Гу Чанцзинь.
— Твоя а-нян вместе с приставом Лу сейчас сопровождают торговый караван семьи Шэнь в Шанцзин. Если ты сейчас отправишься в Янчжоу, то можешь разминуться с ней.
Он пришёл в спешке и даже не набросил плащ, будучи одетым лишь в повседневное одеяние чёрного цвета с вышитыми на нём пятикогтистыми драконами-ман. На тонкой ткани виднелись влажные пятна, следы растаявшего снега.
Хотя его голос по-прежнему звучал низко и спокойно, Жун Шу всё же заметила в глубине его глаз тревогу и сосредоточенность.
— Что случилось? — невольно спросила Жун Шу. — С а-нян что-то произошло?
— Нет, она в полной безопасности. В Хуайчжоу сошла лавина, и все проезжавшие мимо путники оказались заперты в городе. Императорский двор уже направил людей на подмогу. Туда отправились евнух Лю и Ху-дажэнь, заместитель главного цензора из Дучаюань. Через несколько дней они смогут покинуть Хуайчжоу.
Жун Шу всё ещё беспокоилась:
— Как давно евнух Лю и остальные отправились в путь? Если я выеду сейчас, смогу ли я их догнать?
Гу Чанцзинь не ответил, он лишь пристально смотрел на Жун Шу и, чётко выговаривая каждое слово, спросил:
— Жун Шу, ты веришь мне?
Жун Шу опешила, на мгновение этот вопрос поставил её в тупик.
Замерев на секунду, она не знала, к чему он это спросил, но всё же честно ответила:
— Верю.
Гу Чанцзинь медленно улыбнулся:
— Тогда сегодня же ночью отправляйся со мной в Восточный дворец. Лю Юань доставит твою а-нян прямиком туда.
В Восточный дворец?
Жун Шу слегка нахмурилась:
— Если Ваше Высочество полагает, что мой отъезд из Шанцзина на поиски а-нян слишком опрометчив, то я останусь в Минлуюань и подожду её здесь. Нет нужды специально ехать в Восточный дворец.
— Нельзя, — Гу Чанцзинь покачал головой. — В тот день Ван Дэхай хоть и не огласил указ, но проницательные люди уже догадались, что это был указ о даровании брака. Сейчас о том, что я на восточной улице Цилинь просил руки старшей гунян из семьи Жун, известно на каждой улице и в каждом переулке. Сяо Фу непременно разузнает об этом, и, учитывая её методы, она очень скоро доберётся до тебя.
Жун Шу нахмурилась ещё сильнее.
Она до сих пор не могла понять, какая вражда связывала её с Сяо Фу. Чжан-мама была её человеком, и то отравленное вино в прошлой жизни, возможно, тоже было её рук делом.
— Почему она так меня ненавидит? — в замешательстве произнесла Жун Шу. — Тань Чжи подчиняется ей. Моё убийство лишь приведёт к тому, что а-нян и Тань Чжи станут врагами. Неужели она не боится, что а-нян отомстит за меня и выгонит Тань Чжи из семьи Шэнь?
— Потому что она не позволяет мне любить тебя, или, точнее говоря, она не позволяет мне любить кого бы то ни было, — Гу Чанцзинь заговорил глухим голосом, медленно произнося: — Вероятно, из-за истории с наследным принцем Циюань Сяо Фу с самого детства учила меня, что нельзя никому доверять и нельзя никого любить. Поэтому она не пощадит ни одну гунян, которая мне понравится.
Эти слова он произнёс так, что его лицо не покраснело и сердце не забилось, а глаза, которыми он смотрел на неё, были совершенно открытыми.
Жун Шу на мгновение лишилась дара речи, а затем услышала его вопрос:
— Помнишь А-Чжуя?
А-Чжуй?
В памяти Жун Шу промелькнули обрывки воспоминаний.
Кровать с балдахином во дворе Сунсы, расшитые цветами граната занавеси тихо свисают вниз.
В комнате не зажжены свечи. В темноте длинные, шершавые пальцы мужчины касаются её бровей и глаз, и он говорит ей: «Я всегда хотел вернуть А-Чжуя на гору Фуюй. Жун Чжао-Чжао, позже мы вместе отвезём его на Фуюй».
А-Чжуй был тем самым тибетским мастифом, с которым он вырос.
Этот мастиф когда-то спас жизнь Гу Чанцзиню, вырвав его из волчьей пасти. Несмотря на то, что всё тело пса было покрыто ранами, он не убежал, и в итоге они — человек и собака — общими силами убили того голодного волка.
Жун Шу опустила ресницы и тихо отозвалась:
— Мгм.
Гу Чанцзинь спокойно произнёс:
— Сяо Фу заставила меня собственноручно убить А-Чжуя.
Жун Шу подняла на него взгляд.
Гу Чанцзинь продолжил:
— Именно поэтому я совершенно уверен, что Сяо Фу пойдёт против тебя.
Жун Шу поджала губы.
Он приставил к ней множество людей для защиты, в окрестностях Минлуюань днём и ночью дежурили по меньшей мере несколько десятков воинов Цзиньувэй. С тех пор как они появились, в лесной чаще затих даже рёв диких зверей.
По идее, здесь должно было быть совершенно безопасно.
К тому же, с того дня, когда он просил её руки, прошло уже немало времени. Почему он пришёл не раньше и не позже, а именно сегодня?
Действительно ли Сяо Фу — единственный человек, от которого он защищается?
Жун Шу чувствовала, что здесь что-то не так.
Пока она размышляла, Гу Чанцзинь снова заговорил:
— Когда приедет твоя а-нян, я пришлю людей, чтобы сопроводить вас в Янчжоу или Датун.
Странное чувство в сердце Жун Шу усилилось, но она знала: раз Гу Чанцзинь проявляет такую осторожность, значит, ситуация действительно критическая.
Посему она больше не колебалась и решительно ответила:
— Я пойду соберу вещи.
О том, что в Восточном дворце тайно появилась очаровательная гостья, в Шанцзине почти никто не знал.
Едва Жун Шу уехала, в Минлуюань тут же появилась женщина, фигурой очень на неё похожая. Ин Юэ, Ин Цюэ и Ло Янь остались в Минлуюань, и только Лю Пин бесследно исчезла.
Гу Чанцзинь поселил Жун Шу в павильоне Цзычэнь.
Павильон Цзычэнь был личными покоями Гу Чанцзиня. Жун Шу, не зная этого, последовала за двумя служанками во внутренние покои и вдруг замерла на месте, словно её ноги пустили корни.
Вся обстановка в этой комнате ничем не отличалась от двора Сунсы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
