Он догадался, что сегодня в Куньнин придут люди, поэтому и сказал ей те слова перед уходом.
Стоит признать, что слова Гу Чанцзиня заставили её прежде тяжёлое настроение вмиг стать лёгким и светлым.
Снова глядя на ту коробку с закусками, она больше не чувствовала тоски.
— Я одна столько не съем, — Жун Шу подцепила пальцами фиолетовое пирожное в форме лотоса, слегка откусила и с улыбкой проговорила: — Остальное унесите и раздайте людям из дворца Цзычэнь.
Пирожное во рту оказалось мягким, сладким и клейким, с лёгким ароматом фиолетового батата. Оно было чрезвычайно вкусным и вполне оправдывало громкое имя Императорской кухни.
— Понравятся ли тому ребёнку цзиго? — в повозке императрица Ци не удержалась от вопроса.
— Чжу Цзюнь сказала, что маленькая принцесса очень любит мучные сладости. Сегодняшние цзиго — свежеприготовленные на Императорской кухне, они определённо придутся ей по вкусу. Старая рабыня всё разузнала. У маленькой принцессы нет никакой аллергии, она не привередлива в еде и обладает кротким нравом.
Гуй-момо продолжала болтать.
Она, наконец, поняла, почему Императрица решила совершить эту поездку.
С первого взгляда было ясно, что этот ребёнок особенный: брови и глаза — как у императрицы, нос и губы — как у Императора Цзяю. Она была и похожа на них, и в то же время нет.
Императрица Ци изогнула уголки губ:
— Спрашивала ли она тебя о чём-то ещё?
Гуй-момо как раз была в самом разгаре своего рассказа, но, услышав слова императрицы Ци, слегка запнулась.
Когда она вручала цзиго, Жун Шу лишь чинно поклонилась и поблагодарила её, всё время держа глаза опущенными и не поднимая взгляда. Как могла столь благовоспитанная гунян расспрашивать о том о сём?
Гуй-момо невольно рассмеялась:
— Время поджимало, да и маленькая принцесса очень соблюдает приличия, когда бы она успела задать вопросы старой рабыне? Ваше Величество, не спешите. Когда маленькая принцесса узнает о своём происхождении, она наверняка не даст вам прохода своими расспросами.
Её Величество Императрица правила в Куньнине более двадцати лет, и её умение сохранять самообладание становилось с каждым днём всё совершеннее. Гуй-момо уже давно не видела её такой нетерпеливой.
Она не знала, что Императрица Ци крепко сжимает в руке вновь обретённую нефритовые чётки, и не знала о тех словах, что сказал ей Чжуй Юнь.
Императрица Ци медленно кивнула и сжала нефритовую бусину ещё крепче.
Стоило повозке императрицы Ци выехать за городские ворота, как во дворце кто-то уже передал весть о визите Гуй-момо в Восточный дворец в Цяньцин.
— По какому делу Гуй-момо ходила в Восточный дворец? — император Цзяю отложил доклады и мягко спросил.
— Говорят, чтобы передать Его Высочеству наследному принцу приготовленные на Императорской кухне шестицветные цзиго, — улыбнулся Ван Дэхай. — В девятый день первого лунного месяца положено есть цзиго. Её Величество императрица и Вам, Ваше Величество, прислала коробку шестицветных цзиго. Не желаете отведать?
Однако император Цзяю слегка нахмурился.
Императрица беспокоится о Цинси, и чтобы вылечить её, даже пригласила мастера Фаньцина из Храма предков, но не взяла с собой главу Суня.
О его здоровье действительно заботился глава Сунь, но учитывая нынешнюю тяжёлую болезнь Цинси, зная характер императрицы, она должна была забрать главу Суня с собой.
— Где сейчас наследный принц?
— Его Высочество рано утром выехал из города, а что до того, куда он направился, раб… не велел людям разузнавать.
Ван Дэхай склонился ещё ниже. Государь доверил наследному принцу Юншиин и Цзиньувэй, а Дунчан под началом Лю Юаня также подчинялся наследному принцу — очевидно, что он безгранично доверял ему.
Раз так, кто посмеет выслеживать перемещения наследного принца?
К тому же, при нынешнем могуществе Восточного дворца, даже если Сылицзянь захочет следить, вряд ли что-то выйдет. Как бы не вышло «украсть курицу и потерять рис»1.
Император Цзяю опустил взгляд на доклады, присланные прошлой ночью. Это были срочные донесения из Восточного дворца во внутренние покои, ожидавшие его резолюции красной тушью.
Даже с помощью Ван Дэхая и нескольких евнухов-секретарей, на обработку этих докладов ушло бы не менее двух дней.
Два дня…
Поездка императрицы в храм Дацыэнь на этот раз тоже займёт два дня.
Император Цзяю на мгновение задумался, поднял чашку чая, медленно сделал глоток и спросил:
— Гуй Чжун уже выступил с людьми?
Ван Дэхай ответил утвердительно:
— Весть о том, что Гуй-момо ходила в Восточный дворец, передал человек Чжанъинь-тайцзяня Гуя.
Император Цзяю поставил чашку, больше не задавал вопросов, взял доклад и кисть с красной тушью и снова погрузился в работу.
Ван Дэхай вышел из зала, чтобы долить чаю, и, оказавшись в боковой комнате, подозвал маленького евнуха:
— Есть ли новые вести от Чжанъинь-тайцзяня Гуя?
Маленький евнух покачал головой:
— Если бы у Чжанъиня были новости, ваш покорный слуга уже доложил бы ганьде.
Ван Дэхай с облегчением выдохнул:
— В такое время отсутствие вестей — уже добрая весть!
Маленький евнух ничего не понял, но знал, что о вещах, о которых не положено спрашивать, нужно помалкивать. Он закрыл рот и послушно последовал за своим подносом заваривать чай.
- Украсть курицу и потерять рис (偷鸡不成蚀把米, tōu jī bù chéng shí bǎ mǐ) — понести убытки, пытаясь нажиться; остаться в дураках. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
