Сяо Хань сидел прямо и чинно в парикмахерском кресле, с выпрямленной спиной, глядя перед собой.
Хэ Жань устроилась напротив него на маленькой табуретке, опустила мольберт на самую низкую отметку и закрепила на нём лист бумаги для наброска.
Она начала выстраивать форму.
Подняв угольный карандаш перед глазами, она примерялась, измеряя расстояния между чертами лица Сяо Ханя, и каждую пропорцию запоминала до мелочей.
Брови и глаза у него были глубокими, выразительными. Густые, тяжёлые брови, словно две широкие секиры, нависали над глазами; между надбровной костью и глазницей отчётливо проступала линия перелома света и тени, возникающая из-за впадин и выступов.
Такие черты прекрасно смотрелись на изображении.
Маленькая лампа освещала тесное помещение.
Хэ Жань внимательно рассматривала Сяо Ханя в свете лампы; и, наоборот, Сяо Хань тоже рассматривал её.
Она оставалась такой же, какой показалась ему при первой встрече: тонкая, хрупкая фигурка, маленькое лицо, тяжёлые очки на переносице, будто они могли вот-вот раздавить её целиком.
Кожа Хэ Жань была белой почти до прозрачности — такой белизны, которая особенно бросается в глаза под солнцем. Сяо Хань решил, что организм у неё, должно быть, слабый: губы у неё почти не имели цвета.
Если с их первой встречи в ней и было какое-то единственное изменение, так это волосы, слишком длинные пряди и чёлка сменились более свежей, аккуратной ученической стрижкой, и это немного рассеяло прежнюю мрачность в её облике.
В узком пространстве стояла такая тишина, что слышалось только шуршание кончика карандаша по бумаге. В воздухе всё ещё держался запах еды, не успевший выветриться.
Обычно аппетит у Хэ Жань был слабым, но сейчас она почему-то снова проголодалась.
Рука у неё была набита, работала она быстро.
Через два часа портрет был закончен — с высоким сходством и тщательно проработанными деталями.
Хэ Жань отложила карандаш и сказала Сяо Ханю:
— Готово. Подойди посмотри.
Сяо Хань поднялся, потянулся и, подойдя ей за спину, посмотрел на рисунок.
В искусстве он не разбирался, поэтому, естественно, не мог увидеть в нём все приёмы и мастерство каждого штриха. Долго всматривался, а потом сказал только:
— Очень неплохо.
Хэ Жань спросила:
— Ты сейчас меня хвалишь или себя?
— Тебя.
Хэ Жань улыбнулась.
Взгляд Сяо Ханя переместился с мольберта на её лицо. Он подумал и сказал:
— Мне, наверное, снова надо угостить тебя ужином?
— Не надо, — в глазах Хэ Жань мелькала улыбка. Потом она добавила: — Но можешь подумать над тем, чтобы побыть для меня обнажённой моделью. Возможно, тогда я нарисую ещё лучше.
Сяо Хань смотрел на неё. В его глазах было тихое молчание, словно он что-то обдумывал.
Он не забыл её слов: «полностью раздеться». Что это означает, они оба, как взрослые люди, прекрасно понимали.
Хэ Жань же невозмутимо ждала его ответа.
Сяо Хань заговорил низким голосом:
— Ты столько раз приходила ко мне ради этого?
Хэ Жань открыто встретила его взгляд.
— Угу.
Хэ Жань не понимала мужчин, но то, что передавалось во взгляде Сяо Ханя, почему-то придало ей смелости: а почему бы не попробовать?
Она медленно шагнула вперёд, подходя к нему ближе.
Остановилась прямо перед ним, и ткань её одежды почти касалась его груди.
— Как я тебе? — Хэ Жань подняла голову и посмотрела на него.
Когда она произносила эти слова, сердце у неё, кажется, забилось чуть быстрее.
Сяо Хань ответил не сразу:
— Хорошая.
— «Хорошая» значит, что я тебе не неприятна?
— Угу.
— Ты мне нравишься. Попробуем?
Сяо Хань опустил взгляд на неё и молчал.
— Если ты ничего не говоришь, я считаю, что ты согласен.
После этих слов продолжения не последовало. Они молча стояли друг напротив друга.
Спустя некоторое время Хэ Жань приподнялась на цыпочки и быстро, едва касаясь, скользнула губами по уголку его рта.
Из-за его роста этот жест дался ей с трудом; возможно, стоило помочь себе руками.
Опустив пятки обратно на пол, Хэ Жань развела ладони:
— Лучше ты сам. У меня руки все в угольной пыли, грязные.
Уголок рта Сяо Ханя дрогнул, кажется, он улыбнулся.
Он медленно наклонился, взял её лицо в ладони, и их губы соприкоснулись.
Губы у Сяо Ханя были средней полноты, у Хэ Жань — чуть тоньше.
Она почувствовала, как её со всех сторон окружает тёплое прикосновение. На мгновение она растерялась, а потом раскрылась навстречу.
Впервые она не могла понять, сколько времени прошло, до самого конца.
Сяо Хань заметил и её неопытность, и то, как она старалась казаться спокойной. Его кадык дрогнул, и он низко спросил:
— В первый раз?
Хэ Жань ничего не ответила, только упрямо промолчала.
— Угадал? Ты только что покраснела.
— Я никогда не краснею.
— Зато уши у тебя покраснели, — сказал он и легко, почти невесомо сжал её ухо пальцами.
Сердце Хэ Жань вздрогнуло.
Сяо Хань тихо произнёс:
— Я давно заметил. Каждый раз, когда мою тебе голову и касаюсь здесь, ты дрожишь. Нервничаешь?
Хэ Жань не нравилось, как всё складывалось сейчас: управление полностью оказалось в руках другой стороны.
Да, опыта у неё действительно не было. Но это не значило, что всё должно идти именно так.
Она протянула руку и надавила ему на живот; Сяо Хань подался назад и сел в парикмахерское кресло.
Хэ Жань потянулась к молнии на его джинсах. Сяо Хань накрыл её руку своей и удержал.
Она несколько раз попыталась вырваться, но не смогла. Недоумённо подняла на него глаза.
Сяо Хань сказал:
— Сегодня нельзя.
— Почему?
— Я не подготовился.
Хэ Жань застыла на несколько секунд: сначала не поняла, а потом постепенно догадалась.
Она убрала руку с его пояса и села рядом. Дыхание у неё прежде было чуть сбитым, но теперь понемногу выровнялось.
В воздухе повисла какая-то невыразимая неловкость.
Они помолчали.
Потом Сяо Хань сказал:
— Приходи завтра вечером.
Хэ Жань поджала губы.
— Хорошо.
На следующий день после окончания занятий в студии директор внезапно собрал нескольких преподавателей на небольшое совещание по набору учеников.
Получив уведомление, Хэ Жань первым делом позвонила Сяо Ханю и сказала, что задержится.
У Сяо Ханя, похоже, плохо ловила связь, и голос то появлялся, то пропадал.
Хэ Жань уловила общий смысл: после собрания он велел ей подойти ко входу в актовый зал. Он будет ждать там.
Собрание закончилось в семь. Директор сказал, что хочет пригласить всех на ужин, но Хэ Жань, разумеется, нашла причину отказаться.
Сначала она вернулась в общежитие, вымыла руки, убедилась, что вся краска с пальцев сошла начисто, потом переоделась в другую юбку, расчесала волосы и только после этого вышла.
Дорога рядом со студией шла вдоль жилого квартала. Почти в каждом доме держали собаку, и стоило кому-нибудь пройти мимо, как они тут же бросались к оградам и принимались без конца лаять. Хэ Жань не любила этих животных, и шаг её невольно стал быстрее.
Дойдя до арки и пройдя ещё немного вперёд, она оказалась у актового зала. Хэ Жань увидела Сяо Ханя, он стоял на открытой площадке перед зданием.
По вечерам здесь раскладывали товар многие мелкие торговцы. Продавали всякую всячину: чехлы для телефонов, наклейки на сим-карты, а ещё художественные книги, в основном подержанные, но вполне приличные, процентов на восемьдесят новые.
Казалось, от дня до ночи прошло всего несколько минут. Солнце село, сумерки иссякли, и город накрыла темнота.
Один за другим зажигались фонари. Там, где огни редели и меркли, Сяо Хань стоял в самом конце ряда, выражение лица у него было чуть ленивое и рассеянное.
В руке он держал сигарету, подняв голову, смотрел куда-то неизвестно куда. Лицо, окутанное тонкой дымкой, казалось смутным и зыбким.
Хэ Жань прошла сквозь толпу и направилась прямо к нему, всё время не отрывая взгляда от его лица.
Он будто почувствовал это, обернулся и тоже увидел её.
Хэ Жань остановилась перед ним и спустя мгновение едва заметно улыбнулась:
— Прости, что долго ждал.
Сяо Хань потушил сигарету и бросил её в стоявший рядом мусорный бак.
Хэ Жань спросила:
— Ты сегодня подготовился?
Сяо Хань опустил на неё взгляд и долго ничего не говорил. Его чёрные, бездонные глаза вызывали у неё тревожное чувство растерянности.
Будто там, в этих глазах, был огромный водоворот, который втягивал её внутрь. На миг она даже забыла, что хотела сказать.
И только когда рядом торговец вдруг выкрикнул:
— Девушка, не хотите сладкую-сладкую танхулу? — этот голос выдернул её из темноты.
Хэ Жань улыбнулась торговцу и покачала головой, затем снова повернулась к Сяо Ханю:
— Что с тобой?
Сяо Хань вдруг сказал:
— Сегодня по дороге я встретил твою ученицу.
Хэ Жань слегка замерла.
— И что?
— Она сказала мне, что её преподавательница очень талантливая, только-только окончила старшую школу, а уже может учить учеников в студии.
— …
— Ещё она сказала, что тебе в этом году всего восемнадцать.
— …
— Это правда?
Хэ Жань помолчала и, наконец медленно кивнула:
— Угу.
Сяо Хань смотрел ей в глаза. Смотрел очень долго, прежде чем спросить:
— Почему скрывала?
Хэ Жань не ответила.
И не собиралась отвечать.
Прошла целая минута. Она не произнесла ни слова, и Сяо Хань понял её молчание.
Ночная прохлада уже вошла в воздух; ветер принёс лёгкий холодок, и волосы у них обоих шевелились от его прикосновения.
— Считай, что вчерашнего разговора не было. Возвращайся, — сказал Сяо Хань.
В его голосе не было ни малейшей окраски.
Хэ Жань ещё немного постояла на месте. Некоторые слова в ней словно сотню раз перевернулись, подступили к горлу и снова откатились назад, но в итоге она лишь спокойно сказала:
— Хорошо.
Она сказала ему: «До свидания», — потом медленно развернулась и пошла обратно той же дорогой, которой пришла.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
