В конце февраля ветер стал мягче, облака — легче, и погода исподволь теплела.
Хэ Жань уже какое-то время стояла внизу, у этого многоквартирного дома, и в который раз опускала взгляд на наручные часы.
Когда стрелки остановились на половине десятого, она наконец дождалась того, кого искала.
Цинь Цзао вошла через боковые ворота жилого комплекса, неся в руках два пакета с овощами. Голова её была опущена, казалось, она о чём-то задумалась.
Хэ Жань шагнула ей навстречу, каблук лёгко стукнул по земле.
— Привет.
Цинь Цзао подняла голову, увидела её и замерла.
Хэ Жань чуть поджала губы.
— Так рано за продуктами?
— Угу. — Цинь Цзао ещё не пришла в себя и деревянно кивнула.
На губах Хэ Жань появилась лёгкая улыбка.
— Не пригласишь меня подняться и посидеть?
Сев перед диваном, Хэ Жань внимательно оглядела эту двухуровневую квартиру.
Жильё было просторным, с террасой, света тоже хватало; отделка роскошная, мебель — сразу видно — известных марок.
Но всё это было лишь внешней стороной.
Жидкокристаллический телевизор на стене был разбит и пошёл трещинами. Кожа на диване оказалась распорота. Горшки с растениями на балконе валялись вкривь и вкось, земля была рассыпана повсюду, а в углу грудой лежали осколки оконного стекла.
Похоже, в этом Цинь Цзао не солгала: она действительно влипла в неприятности.
Закончив осмотр, Хэ Жань отвела взгляд.
Цинь Цзао медленно вышла из кухни, держа две чашки простой кипячёной воды, и поставила их на чайный столик.
— Пей.
Хэ Жань не стала церемониться. Взяла чашку, неторопливо подула на воду и между делом спросила:
— А твоя дочь?
Цинь Цзао ответила:
— Ещё спит.
Хэ Жань сделала глоток и словно невзначай сказала:
— Вчера ночью опять приходили громить вещи? Ребёнок, наверное, испугался?
Цинь Цзао резко изменилась в лице, крепко закусила нижнюю губу и ничего не сказала.
Через некоторое время Хэ Жань продолжила:
— Знаешь, зачем я пришла?
Она достала из сумочки банковскую карту и медленно положила на стол.
— Объяснишь мне причину?
Цинь Цзао опустила голову ещё ниже и молчала.
Неизвестно почему, но перед этой девушкой, которая была намного младше неё, она всякий раз чувствовала себя ниже, хуже, будто стояла на ступень ниже.
— Если ты не хотела принимать эти деньги, могла просто вернуть их мне. — Голос Хэ Жань по-прежнему оставался спокойным, но в нём чувствовалась отстранённая дистанция. — Зачем было доводить дело до Сяо Ханя?
— …
Цинь Цзао не могла вымолвить ни слова.
Хэ Жань попала точно в больное место:
— Всё ещё не можешь его забыть?
После короткого молчания Хэ Жань неторопливо произнесла:
— Тогда я сейчас спрошу тебя в последний раз. Ты согласна уехать?
Цинь Цзао оцепенело приоткрыла рот, но не издала ни звука.
Её выражение лица уже сказало всё. Хэ Жань поняла.
Она убрала карту обратно в сумку, поднялась и попрощалась:
— Если ты не хочешь уезжать, я не стану тебя заставлять. Дальше поступай как знаешь.
Хэ Жань быстрым, собранным шагом дошла до прихожей и обернулась.
Она хотела добавить ещё что-то, но вдруг почувствовала, как руки и ноги наливаются слабостью.
В следующую секунду её тело качнулось и повалилось набок. Мир перед глазами мгновенно поглотила темнота.
Прежде чем веки сомкнулись, она увидела, как Цинь Цзао вскрикнула и бросилась к ней.
Когда Хэ Жань снова открыла глаза, перед ней был мертвенно-белый потолок.
Запах антисептика, испарявшийся в воздухе, сразу подсказал ей, где она находится. Она медленно перевела взгляд в сторону и увидела Хань Юя, стоявшего у больничной койки.
Брови у Хань Юя были густые, и когда он хмурился, это особенно бросалось в глаза. Он тревожно спросил:
— Тебе лучше?
Хэ Жань не ответила. Она прищурилась, привыкая к яркому свету.
Вместо ответа она спросила:
— Ты почему здесь?
Хань Юй объяснил:
— Кто-то позвонил твоей маме, твоя мама связалась со мной и велела мне поехать за тобой.
Хэ Жань тихо протянула:
— А-а.
Память, будто оборванная нить, постепенно соединялась обратно. Верно. Она действительно только что потеряла сознание у Цинь Цзао дома.
— А она где? — Хэ Жань огляделась. — Женщина, которая тебе звонила.
Хань Юй сказал:
— За дверью палаты. Я не пустил её внутрь.
Хэ Жань о чём-то задумалась. Хань Юй же, весь как на иголках, спросил:
— Да что вообще случилось? Ты ведь раньше всё время была в порядке. Почему вдруг опять приступ?
Хэ Жань, напротив, выглядела совершенно спокойной:
— Не драматизируй. У меня просто температура.
Но Хань Юй всё равно не решался надеяться на удачу и добавил:
— Потом позовём доктора Сюэ, пусть ещё раз тебя осмотрит.
Хэ Жань не стала ни соглашаться, ни возражать. Она поднялась с кровати, надела больничные тапочки и пошла к двери.
Хань Юй обеспокоенно последовал за ней.
— Ты куда?
— В туалет. — Хэ Жань обернулась и предупредила: — Не ходи за мной.
Она открыла дверь палаты. Цинь Цзао стояла снаружи.
Она о чём-то разговаривала с несколькими медсёстрами, но, увидев Хэ Жань, сразу умолкла.
Когда медсёстры ушли, Цинь Цзао украдкой посмотрела на Хэ Жань и замялась, явно не решаясь заговорить.
Хэ Жань стояла без выражения на лице, глядя прямо перед собой.
— Хочешь спросить — спрашивай.
Цинь Цзао помялась ещё немного и только потом заговорила:
— Мэйэр, я слышала, как они говорили… у тебя… у тебя лейкемия?
Хэ Жань опустила веки и ровным, почти безразличным тоном отозвалась:
— Угу.
Цинь Цзао на мгновение раскрыла рот.
Хэ Жань села на скамейку у стены и легко, будто речь шла о пустяке, сказала:
— Раньше была. Вылечили.
Услышав это, Цинь Цзао, кажется, облегчённо выдохнула.
Но Хэ Жань продолжила:
— Хотя возможность рецидива исключать нельзя.
Дыхание Цинь Цзао снова застряло в горле.
Хэ Жань невольно улыбнулась.
— Что это у тебя за реакция?
Цинь Цзао поджала губы. Выражение её лица было трудно прочитать.
— Я… я всё-таки надеюсь, что с тобой всё будет хорошо.
Уголки губ Хэ Жань чуть приподнялись.
— Спасибо.
Цинь Цзао немного подумала и снова спросила:
— Сяо Хань… знает об этом?
Хэ Жань сказала:
— Не знает.
— Ты… не собираешься ему рассказывать?
— Он не понимает, что это за болезнь. Узнает — только будет зря тревожиться. — Хэ Жань потёрла переносицу; на лице лежала усталость. — Если действительно подтвердят рецидив, тогда скажу.
Цинь Цзао, похоже, хотела что-то сказать, но несколько раз посмотрела на Хэ Жань и в конце концов всё же проглотила слова.
После того как температура у Хэ Жань спала, её разрешили выписать только на следующий день.
В последующие дни она всё ещё была довольно слаба и спокойно оставалась дома, чтобы восстановиться.
Хань Юй нанял сиделку, которая днём и ночью дежурила у её кровати. Впрочем, это больше походило не на уход, а на надзор: Хэ Жань не могла и на полшага выйти из дома.
К выходным Ян Вэньпин и Хэ Цзинь вернулись из другой провинции.
В тот вечер у Хэ Жань совсем не было аппетита. Не поужинав, она сразу поднялась на второй этаж отдыхать.
Перед сном Ян Вэньпин толкнула дверь её комнаты и вошла проведать дочь.
Хэ Жань почувствовала, как мать садится у её кровати, и, лежа к ней спиной, чуть задержала дыхание.
Ян Вэньпин сказала:
— Я знаю, что ты не спишь. Не притворяйся.
Старый имбирь острее молодого1 — в конце концов, она была матерью Хэ Жань.
Хэ Жань просто открыла глаза и спросила:
— Что такое?
Ян Вэньпин села у кровати, смягчив тон.
Она вдруг заговорила с Хэ Жань о вещах, которые на первый взгляд казались неважными и никак с ней не связанными:
— Наверху кое-кого арестовали, твоего отца тоже немного задело. В последнее время у нас было много неприятностей, мы уже много дней не спим спокойно и у нас не оставалось лишнего времени, чтобы заботиться о тебе.
— Но, к счастью, отец Хань Юя помог. Многие сложные вопросы удалось решить, так что, думаю, скоро мы пройдём через этот трудный период. — Голос Ян Вэньпин на мгновение оборвался, а затем вдруг стал холодным и жёстким: — При условии, что ты не натворишь глупостей.
— Мужчина может развлекаться на стороне сколько угодно, но женщина не должна наставлять мужчине рога. Понимаешь?
В этих словах Ян Вэньпин был иной, скрытый смысл.
Хэ Жань ответила ровно, как неподвижная вода:
— Угу.
— Не делай вид, что просто отмахиваешься. — Ян Вэньпин невольно нахмурилась. — Все твои маленькие хитрости мне известны. Я просто не разоблачала тебя.
Хэ Жань, не меняясь в лице, сказала:
— Я не прибегала ни к каким хитростям.
Ян Вэньпин фыркнула и спросила:
— Ты то и дело выбегаешь из дома. К кому именно ты ходила?
Хэ Жань ответила:
— К друзьям.
— А мужчина на записи с камер наблюдения — кто? Хочешь, я проверю?
Хэ Жань закрыла глаза; в её голосе наконец появилась дрожь живого чувства.
— Хватит. Не продолжай больше.
— Хорошо, я не стану говорить лишнего. Но ты сама должна ясно понимать, что важно, а что нет. — Ян Вэньпин подоткнула ей край одеяла, поднялась и тихо сказала: — Скоро начнётся учёба. Эти несколько дней как следует отдыхай дома. Никуда не ходи.
Она сделала несколько шагов к двери, потом обернулась и посмотрела на Хэ Жань.
И добавила ещё одну фразу:
— Когда не сможешь себя сдержать, вспомни, чем кончила твоя вторая двоюродная сестра.
Дверь тихо прикрылась, и в комнате снова стало спокойно.
Свет не включали. Хэ Жань повернула голову и посмотрела на белый лунный свет за окном, потом долгим выдохом выпустила воздух.
Она ещё никогда не чувствовала такой усталости. Стоило закрыть глаза, и хотелось уже больше никогда не просыпаться.
Хэ Жань перевернулась. Между одеялом и простынями, казалось, ещё оставался слабый запах его тела.
Она уткнулась туда носом и волосами, глубоко вдохнула — жадно, с нежеланием отпускать.
Сяо Хань.
Сяо Хань.
- Старый имбирь острее молодого (姜还是老的辣 / jiāng háishì lǎo de là) — китайская пословица: старшие, более опытные люди проницательнее и хитрее молодых.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
