В Гуанчжоу стояла тёплая погода, так что Хэ Жань не нужно было везти с собой много одежды. Одного маленького чемодана вполне хватало.
Когда она закончила собирать вещи, было уже почти девять, и живот слегка напомнил о голоде.
Хэ Жань, следуя способу, которому Сяо Хань научил её несколько дней назад, сама сварила себе миску яичной каши.
На вкус вышло вполне сносно. Поев, она рано легла в постель.
В последнее время, когда она спала одна, ей всё чаще приходилось ворочаться с боку на бок; в конце концов она вынуждена была прибегать к снотворному.
После таблетки она быстро засыпала, но потом по непонятной причине просыпалась среди ночи — часа в три или четыре утра. А после уже никак не могла снова уснуть. В груди всё время жило тревожное, смутное беспокойство, словно вот-вот должно было что-то случиться.
Желая хоть чем-нибудь развеять это чувство, она позвонила Сяо Ханю.
В первый раз никто не ответил. Через несколько минут Сяо Хань перезвонил сам.
Хэ Жань здесь мучилась бессонницей, а Сяо Хань, похоже, на той стороне спал крепко.
Едва разбуженный, он ещё ничего толком не соображал и спросил:
— Ты уже дошла до кинотеатра? Прости, я сейчас встану.
Хэ Жань невольно рассмеялась.
— Нет. Сейчас только три часа. Я ещё дома.
Сяо Хань с облегчением выдохнул и понемногу пришёл в себя.
— Почему звонишь среди ночи?
Хэ Жань сказала:
— Ничего. Просто захотелось услышать твой голос.
— Не спится?
— Угу.
— Хочешь, расскажу тебе сказку?
— Не надо. Я же не ребёнок. — Хэ Жань не удержалась от улыбки.
Главное — знать, что с ним всё в порядке.
Она заговорила мягко, почти шёпотом:
— Спи. Увидимся завтра.
Сяо Хань немного помолчал, потом сказал:
— Давай я ещё побуду с тобой на линии. Поболтаем немного, потом уснёшь.
— Не надо. Ты и так каждый день спишь всего несколько часов. Как я могу ещё отнимать у тебя время?
Сяо Хань протянул негромкое «угу» и только после этого сказал:
— Хорошо. Тогда я дальше спать.
Положив телефон рядом, Хэ Жань закрыла глаза и попыталась ни о чём не думать.
Ночь прошла без сна. Она с трудом дотянула до семи утра, когда у края неба наконец проступил слабый, мутноватый свет.
Она встала, умылась, привела себя в порядок и больше не могла оставаться дома ни минуты. Переодевшись, она поспешно вышла.
Этим утром Хэ Жань не стала заниматься цигун. Она сразу отправилась на рынок цветов и птиц искать Сяо Ханя.
Сейчас был мёртвый сезон. Погода стояла слишком холодная, никто не хотел выходить из дома так рано, и торговля на рынке, естественно, тоже заметно захирела.
Людей на улице было немного, поэтому Хэ Жань сразу увидела компанию, выходившую из переулка.
Во главе шёл Хань Юй, а за ним — ещё двое или трое парней.
Они столкнулись на узкой дороге. Хань Юй тоже заметил Хэ Жань и, ведя за собой людей, двинулся к ней с таким видом, будто собирался смести всё на своём пути.
Хэ Жань ещё никогда не видела Хань Юя в таком жалком состоянии: лицо в синяках и ссадинах, волосы обсыпаны землёй, в них застряли несколько сухих травинок.
Оказалось, стоит с молодого господина Ханя содрать всю его лощёную, блестящую оболочку, и под ней остаётся всего лишь грубый, низкий простолюдин.
Кто-то, видно, довёл Хань Юя до бешенства, и всю злость он выплеснул на Хэ Жань:
— Твой мужик, мать его, смелый оказался! Меня за всю жизнь ещё никто не бил! Я этого не проглочу!
Хань Юй оскалился, глядя на неё, и разразился бранью:
— Хэ Жань, ты у меня ещё поплатишься! Я этого так не оставлю!
Хэ Жань ускорила шаг и поспешила к лавке Сяо Ханя. Едва подойдя к двери, она увидела на земле разбитые вдребезги осколки цветочных горшков.
Внутри всё выглядело так, будто по магазину пронёсся тайфун: железные клетки валялись вкривь и вкось, котята и щенки вырвались наружу и носились где попало; несколько цыплят были затоптаны насмерть, окровавленные с головы до лап.
Было очевидно, что лавку разгромили. Сегодня Сяо Ханю торговать уже не придётся.
Сам пострадавший стоял спиной ко входу, с веником и тряпкой в руках, и старательно, безропотно отмывал пол.
Услышав стук каблуков, он обернулся и как раз увидел, как Хэ Жань входит с улицы.
Сяо Хань поднял глаза на часы.
— Почему ты так рано? — Они ведь договаривались встретиться в семь вечера, а сейчас было только семь утра.
Хэ Жань молча подошла прямо к нему и осмотрела его с головы до ног. Убедившись, что с ним, кажется, ничего серьёзного, она наконец облегчённо выдохнула.
— Я только что встретила Хань Юя у перекрёстка, — сказала она.
— Угу, — отозвался Сяо Хань.
Хэ Жань не знала, плакать ей или смеяться.
— Ну ты даёшь. Ты хоть знаешь, чьего сына избил?
— Не знаю. — Всё его объяснение уместилось в одну короткую фразу: — Он ведь ударил тебя.
— Да, ты помог мне выпустить злость. — Уголки губ Хэ Жань слегка дрогнули. Потом она добавила: — Но тебе не стоило так горячиться. Хань Юй из тех людей, которые за один удар вернут тебе десять.
Сяо Хань плотно сжал губы.
— Ничего. Я не боюсь.
Сказав это, он с веником в руках обошёл Хэ Жань и принялся сметать кучку битой черепицы у неё под ногами.
Хэ Жань смотрела, как он делает несколько шагов вперёд, и только тогда заметила, что двигается он не слишком свободно.
Она пошла следом и спросила:
— Что с ногой?
Сяо Хань ответил, уходя от главного:
— Немного ушиб.
Хэ Жань нахмурилась.
— Чем ударили?
— Палкой.
Она выхватила у него из рук веник, брови её чуть сошлись.
— Хватит пока. Поедем в больницу, пусть посмотрят.
Сяо Хань стоял на месте и не двигался.
— Просто синяк и немного крови под кожей. Через пару дней пройдёт.
Хэ Жань с силой потянула его к выходу и упрямо сказала:
— Нет. А если потом останутся какие-нибудь последствия?
Сяо Хань поколебался немного и сказал:
— Хорошо. Поеду с тобой.
А затем выдвинул условие:
— Но ты тоже должна пройти обследование. Чтобы я видел результат.
Хэ Жань с недоумением уставилась на него.
— Я совершенно нормально себя чувствую. Какое ещё обследование?
— Общий анализ крови.
Хэ Жань недовольно свела брови.
— Я завтра уже возвращаюсь в Гуанчжоу. Зачем сейчас ещё кровь сдавать? Только настроение испортит.
Сяо Хань сказал:
— Именно потому, что ты скоро уезжаешь, ты и должна провериться. Иначе мне будет неспокойно.
Она подумала немного и наконец уступила:
— Ладно, ладно. Поехали.
Машина Хэ Жань стояла неподалёку. Она помогла Сяо Ханю сесть на переднее пассажирское сиденье и пристегнула его ремнём.
В больнице Хэ Жань сначала проводила его к врачу, дождалась, пока ему осмотрят ногу и нанесут лекарство. Потом они вдвоём поднялись на второй этаж сдавать кровь.
Ожидание результатов всегда тянется мучительно долго.
Сяо Хань сидел на стуле и, не моргая, смотрел на неё, будто о чём-то глубоко размышлял.
Хэ Жань опустила глаза и невольно избегала его взгляда — слишком сложного, слишком тяжёлого.
К восьми часам людей в больнице постепенно стало больше. В коридоре сновали туда-сюда, и чем шумнее становилось вокруг, тем труднее было усидеть на месте.
Вскоре врач вышел с её анализами в руках, крепко нахмурившись.
Лейкоциты — всё как прежде. Ничего обнадёживающего.
Врач, как обычно, был похож на заботливую, но ворчливую старую няньку, шёл за Хэ Жань и без конца твердил:
— При вашем состоянии химиотерапия необходима. Без химиотерапии слишком опасно, слышите, слишком опасно.
Эту фразу Хэ Жань слышала уже не меньше сотни раз с того самого первого приступа болезни. По степени устрашения она ничуть не уступала заклятию обруча1.
Она не захотела оставаться там ни минутой дольше, схватила Сяо Ханя и поспешно увела его из больницы. Остановить её не смог бы никто.
По дороге обратно Сяо Хань с тревогой смотрел на неё. Голос его был предельно серьёзен:
— Ты можешь хоть немного сотрудничать с врачами? Не заставляй меня всё время переживать.
— Сяо Хань, дело не в том, что я не сотрудничаю. — Хэ Жань смотрела прямо на дорогу, и голос её тоже был редкостно серьёзен. — Просто пока не дойдёт до крайней необходимости, я не хочу делать химиотерапию.
Сяо Хань нахмурился.
— Но и одной сражаться тоже нельзя. Ты должна прислушиваться к советам врачей.
Он замолчал. Лишь спустя несколько секунд добавил:
— Хотя бы ради меня.
Хэ Жань повернула голову и посмотрела на него. Сяо Хань обеими руками держал руль, но глаза его были устремлены на неё.
— Ты сначала на дорогу смотри. Веди нормально, — сказала Хэ Жань.
Сяо Хань не шелохнулся.
— Обещай мне.
Хэ Жань поджала губы. Спустя долгое время она тихо вздохнула:
— …Хорошо.
И наконец согласилась:
— Когда вернусь в Гуанчжоу, посмотрю по состоянию и буду делать уколы.
Только тогда Сяо Хань спокойно отвёл взгляд и сосредоточился на дороге.
Вскоре они вернулись на рынок цветов и птиц. Перекусили чем попало, лишь бы набить желудок.
Днём Хэ Жань помогала Сяо Ханю убирать цветочный магазин.
Все питомцы в лавке были сильно напуганы, вели себя беспокойно и нервно.
Во время уборки одна кошка с силой царапнула Хэ Жань. На руке у неё содралась кожа, но, к счастью, крови не было.
После этого Сяо Хань уже не осмеливался подпускать её близко. Всё остальное он делал сам.
Когда после обеда они закончили, то, как и планировали, отправились ужинать в ресторан, который нравился Хэ Жань, а вечером пошли в кино.
Когда они стояли в очереди за билетами, перед ними оказалась пожилая супружеская пара, оба совсем седые.
Старики говорили на чунцинском диалекте, да и слышали плохо; они долго пытались объясниться с кассиром, но дело никак не сдвигалось с места. Люди позади начали терять терпение — кто-то вполголоса, кто-то уже громче стал недовольно ворчать.
Сяо Хань вышел вперёд и помог перевести. Дедушка с бабушкой ещё какое-то время посовещались между собой и только потом наконец решили, на какой фильм пойти.
Купив билеты, старики с улыбкой поблагодарили Сяо Ханя и попрощались с ним.
Сяо Хань смотрел им вслед — на две седые фигуры, которые, поддерживая друг друга, медленно удалялись по коридору, — и словно задумался. Лишь спустя некоторое время он отвёл взгляд.
Хэ Жань знала, о чём он думает. Словно между ними было молчаливое взаимопонимание, она улыбнулась ему и сказала:
— Дожить до такого возраста и всё ещё быть такими романтичными — это ведь правда нелегко.
Сяо Хань согласно кивнул, но ничего не сказал.
Когда они вышли из кинотеатра, этот день подошёл к концу. Домой они добрались только к половине десятого.
Хэ Жань первой приняла душ, включила обогреватель и, устроившись в постели, немного почитала.
Сяо Хань вышел из ванной позже и сел рядом с ней.
Он одним движением вытащил у неё из рук книгу и строго сказал:
— Не читай лёжа. Глаза испортишь.
Хэ Жань была немного недовольна.
— Я вообще-то тебя ждала.
Она протянула руки, обвила его за талию, и голос её сразу стал мягче:
— Почему ты сегодня так долго мылся? Мы что, ролями поменялись?
Сяо Хань не ответил. Вместо этого он напомнил:
— Вещи все собрала?
Хэ Жань кивнула:
— Угу.
Сяо Хань откинул одеяло, подхватил её на руки и посадил поперёк себе на колени.
Перед тем как продолжить, он сначала взглянул на время и сказал:
— Завтра утром тебе рано на самолёт. Закончим к половине одиннадцатого.
Хэ Жань улыбнулась мягко и лукаво.
— Как скажешь.
Иногда Хэ Жань казалось, что в этом есть что-то удивительное. Сяо Хань и в таких вещах умел держать себя под контролем; сказать, что он «выстраивает стратегию из шатра полководца», было бы вовсе не преувеличением.
Он всегда точно чувствовал время. Если только Хэ Жань нарочно не дразнила его снова и снова, он никогда не терял меры.
Если они торопились — всё становилось более стремительным, резким, чтобы быстрее прийти к концу.
Если спешить было некуда — всё текло медленно, как тонкая непрерывная струя воды: терпеливо, неспешно, слой за слоем накапливая ощущение.
Раньше Хэ Жань больше любила второе. Теперь же ей всё больше нравилось, когда одно соединялось с другим.
Бывало, он, чтобы продлить время, вдруг отстранялся, а она тут же настигала его, набрасывалась следом, заставала врасплох и заменяла собой недостающее прикосновение.
Каждый раз, когда она видела во взгляде Сяо Ханя досаду, и одновременно полную неспособность что-либо с ней поделать, настроение у Хэ Жань надолго становилось прекрасным.
За полчаса Хэ Жань дважды достигла предела. Её руки цеплялись за спину Сяо Ханя, пальцы глубоко впивались в его кожу.
Его жар, принадлежащий только ему, доходил до самой её глубины; от макушки до копчика всё тело в один миг сжималось от этого столкновения, а затем наступали бесконечное расслабление, пустота, свободное плавание…
Удушающее чувство полного погружения постепенно отступало. Хэ Жань лежала с открытыми глазами и рассеянно смотрела в потолок.
Сяо Хань был прав.
Он был ей нужен.
Очень нужен.
Человек рядом тоже будто задумался. Он снова и снова, не уставая, гладил длинные волосы у её лица.
— У тебя очень красивые волосы, — сказал он так, словно говорил сам с собой.
Хэ Жань тихо отозвалась:
— Угу.
Она повернула лицо и послушно прижалась щекой к его ладони, позволяя его движениям стать ещё плавнее.
— Очень чёрные, очень мягкие, очень гладкие.
Сяо Хань приблизился, коснулся носом её волос, немного вдохнул их запах и добавил:
— Очень ароматные.
Хэ Жань спросила:
— А тебе я больше нравлюсь с короткими волосами или с длинными?
Сяо Хань ответил:
— Любая.
Хэ Жань беззвучно улыбнулась.
Они ещё немного полежали в тишине, отдыхая, и вдруг Сяо Хань позвал:
— Яоэр.
— Мм?
— Я всё обдумал.
— Что именно?
Сяо Хань сказал:
— То, о чём мы говорили раньше. Далёкие планы.
Хэ Жань заинтересовалась:
— Расскажи.
Сяо Хань приподнялся и посмотрел на неё пристально, с горячей ясностью во взгляде.
— На самом деле всё очень просто.
Он произнёс свои мысли мягко и медленно:
— Когда-нибудь потом, когда мы оба поседеем, я всё ещё смогу водить тебя в кино. Этого будет достаточно.
На самом деле то, о чём говорил Сяо Хань, совсем не было простым.
«Когда-нибудь потом» — эти слова, вобравшие в себя всё далёкое и неизвестное, и были самым недостижимым желанием.
Уголки губ Хэ Жань приподнялись. Улыбка её была бледной и лёгкой, словно туман.
— Боюсь, я не смогу быть с тобой так долго.
— Не говори таких унылых вещей.
Сяо Хань протянул руку, провёл пальцами по её брови и виску. Его взгляд глубоко, почти болезненно врезался ей в сердце.
— Сможешь.
- Заклятие обруча (紧箍咒 / jǐngū zhòu) – отсылка к роману «Путешествие на Запад»: монах Сюаньцзан произносил заклинание, от которого волшебный обруч на голове Сунь Укуна сжимался и причинял ему мучительную боль. В переносном смысле — навязчивые, мучительные слова или постоянное давление.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
