Цин Е не на шутку испугалась, подскочила в постели и спросила его:
— Ты что делаешь?
Син У молча смотрел на её встревоженный вид, он просто приспустил спортивные штаны, обнажив тазовую кость и длинный шрам, поражающий взор и потрясающий душу.
Цин Е немедленно слезла с кровати, подошла поближе и присмотрелась. В лунном свете можно было смутно разглядеть нечто похожее на ножевое ранение, причём довольно длинное, тянущееся, казалось, до самого бедра. Цин Е невольно ткнула в него пальцем и спросила:
— Как это случилось? Больно?
Дыхание Син У перехватило, он быстро поправил штаны. Он никак не ожидал, что Цин Е мало того что посмотрит, так ещё и пустит в ход руки. До чувствительного места оставалось всего лишь расстояние в кулак, лицо Син У внезапно напряглось.
Цин Е увидела, что он замолчал, подняла на него взгляд и, заметив его неловкость, вдруг вспомнила недавнюю картину: под шрамом отчётливо проступали линии «русалочьего хвоста». Её лицо мгновенно залилось румянцем, она поспешно забралась обратно под одеяло, закрыв им половину лица.
Голос Син У прозвучал спокойно со стороны:
— Когда я только пошёл в среднюю школу, я был высоким и слишком заметным. Парни из третьего класса средней школы стали искать со мной проблем. Несколько парней зажали меня в переулке, собираясь побить. Чтобы защитить себя, мне пришлось с ними драться. Один из них промахнулся, не удержался на ногах, повалился на землю и выколол себе глаз о канцелярскую кнопку.
— А? — Цин Е удивлённо высунула голову.
Син У вертел в руках мобильный телефон, уголок его рта необъяснимо изогнулся в какой-то злой усмешке:
— Когда он прибежал домой, его семья устроила скандал в школе. Сказали, что я выколол их сыну глаз, требовали от моей семьи денег и моего исключения. Я сотню раз повторял, что это они ко мне прицепились, и мне нет никакого дела до того, что он сам упал, но в итоге никто не слушал, все говорили, что я лгу. Мой де, товарищ Син Годун, опора государства и талант страны1, чтобы заставить своего сына признаться, запер меня в туалете и подверг «избиению от любви», заставляя сказать правду и лично пойти извиниться перед той семьёй. Я упрямый, ни в какую не желал склонять голову. Видя, что ремень на меня не действует, он, неведомо о чём думая, побежал в соседнюю кухню, взял нож и направил на меня. Как только я увидел у него в руках нож, в тот момент мне захотелось просто сразиться с ним до смерти, и всё тут.
Цин Е повернула голову и посмотрела на него. В его выражении лица было наполовину безразличие, наполовину холодность, словно он пересказывал чужую историю. Но Цин Е тоже прошла через подростковый период и прекрасно понимала, какими крайностями живут дети в возрасте средней школы: они жаждут понимания всем миром и в то же время боятся быть увиденными насквозь. Она могла представить отчаяние и гнев Син У, когда он увидел своего де с ножом; возможно, там был и страх, ведь он был таким маленьким, всего тринадцать лет.
Син У повернул голову, взглянул на Цин Е и сказал ей:
— Я покурю. — Казалось, он спрашивал её разрешения.
Цин Е, опираясь на изголовье кровати, посмотрела на него:
— Кури.
Затем Син У встал и открыл окно. Его силуэт замер у письменного стола, лицо скрылось в темноте, отчего Цин Е было трудно его разглядеть. Она лишь услышала его вздох:
— Наверное, я слишком твердолобый, ни за что не признавал вину. «Опора государства» Годун пришёл в ярость, сказал, что искалечит меня, и правда замахнулся ножом в сторону паха. Не знаю, о чём он тогда думал, к счастью, я быстро увернулся, иначе стал бы евнухом.
Хотя Син У рассказывал об этом случае в шутливом тоне, Цин Е совсем не было смешно. Она вдруг вспомнила, каким тоном Син У упоминал своего де, когда устанавливал кондиционер: «Умер». Он тогда сказал именно так. Возможно, в тот самый миг, когда его де занёс над ним нож, этот де уже умер в его сердце.
Цин Е ничего не ответила, лишь глубже зарылась в одеяло, внезапно почувствовав удушающую тяжесть. Она не могла описать это чувство; с самого детства у неё никогда не возникало подобного ощущения — ощущения полного бессилия.
Цин Е не ненавидела, когда люди ругали её, завидовали ей или даже бойкотировали, но больше всего она ненавидела, когда её несправедливо обвиняли. К счастью, хотя её де, возможно, и не был образцовым мужем, он был вполне хорошим де. С чем бы она ни сталкивалась, он всегда терпеливо выслушивал её мысли, вникал в суть дела, а затем рационально помогал ей всё проанализировать, давал советы и помогал решить проблему. Он никогда не стал бы отчитывать или упрекать её, не различая синего, красного, чёрного и белого.
Именно поэтому Цин Е, несмотря на юный возраст, жила более уверенно и решительно, чем многие её сверстники.
Но Син У был другим. Она не могла представить, насколько беспомощным чувствовал себя тринадцатилетний мальчик, столкнувшись с обвинениями, допросами и клеветой со стороны школьного руководства и родителей одноклассников. В конце концов, даже родители, которые должны были защищать его, тоже повесили на него ярлык подозрения. Ей даже казалось, что если бы это случилось с ней, она бы, вероятно, разорвала рот тому слепцу и погибла бы вместе с ним. То, что Син У умудрился дожить до такого возраста, было настоящим чудом.
Она не удержалась и спросила:
— Как в итоге всё разрешилось?
Син У затянулся сигаретой и, глядя в окно, безучастно ответил:
— Кое-как наскребли пять тысяч юаней на компенсацию, а мне назначили испытательный срок в школе.
Цин Е подумала, что пять тысяч юаней для их семьи в то время, должно быть, были немалыми деньгами. Она слышала от Ли Ланьфан, что четыре или пять лет назад у бабушки Син У случился паралич. Если посчитать, это было как раз в то время, когда Син У только пошёл в среднюю школу.
Хотя это событие и не было бедствием, покрывающим с головой, для ребёнка оно стало громом среди ясного неба. И в то же время заболела бабушка, которая относилась к нему лучше всех. Для Син У это, должно быть, стало временем истинного одиночества и отсутствия поддержки.
В жизненном пути Син У успех и неудача. Всё было обусловлено этим событием.
После этого случая слава Син У в школе резко возросла, все узнали об этой личности: новичок из первого класса средней школы выколол глаз ученику из третьего класса. Поэтому никто не смел задирать Син У. Он и так был высоким, а во взгляде сквозила какая-то недобрая сила, так что даже те ученики, что не отличались примерным поведением, завидев его, обходили стороной.
Но именно из-за подобных дел на его голову сыпалось всё больше неприятностей, и тогда он осознал одну истину. В этом месте никто не станет слушать, что ты говоришь; всех волнует лишь то, достаточно ли крепки твои кулаки. Если он будет достаточно сильным, настолько сильным, чтобы никто не смел его трогать, тогда никто больше не станет обливать его грязной водой. Поэтому учёба для него становилась всё более неважной, ведь прежде всего ему нужно было выживать.
Оба замолчали. Цин Е не знала, о чём думает Син У; возможно, за столько лет он уже давно ко всему привык. Но она, только что услышав об этом, всё ещё была глубоко потрясена. Она невольно вспомнила слова Хуанмао о том, что в средней школе Син У учился неплохо, но потом забросил учёбу. Если бы Син У рос не в такой обстановке, если бы его мама и папа могли дать ему хотя бы капельку уверенности, он не стал бы таким, как сегодня. С умом Син У он мог бы даже не уступать ей — стоит только подумать. Он целыми днями не ходит на занятия, а умудряется получать семьдесят два балла.
Пока Цин Е предавалась раздумьям, внезапно всё здание задрожало. Именно задрожало, сопровождая это странным звуком «гэ-чжи гэ-чжи».
Цин Е немедленно высунула голову из-под одеяла. Сначала она подумала, уж не землетрясение ли это. Разве в этих местах бывают землетрясения?
Однако, когда она вдруг услышала неописуемые звуки, она тут же замерла.
- Опора государства и талант страны (国家的栋梁之才, guójiā de dòngliáng zhī cái) — выражение, обозначающее человека, на которого возлагаются большие надежды в управлении государством; здесь ироничная игра слов с именем Син Годуна (Годун означает «опора здания»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
