Хотя Чжоу Вань не обладала особыми спортивными способностями, она быстро училась и вскоре, неумело подражая другим, смогла проехать небольшой отрезок пути.
Ощущение ветра, свистящего в ушах, было прекрасным.
Перед глазами расстилалась чистая белизна.
Ни болезненного прошлого, ни мрачных интриг.
Чжоу Вань позволила себе скользить вниз по склону; скорость росла, ветер становился все сильнее.
Она не заметила выступающий из-под снега камень. Внезапно угол наклона лыж изменился, она не смогла совладать с направлением и скоростью и направилась прямиком в кусты.
— Чжоу Вань!
Лу Сисяо быстро поехал к ней. Видя, что она вот-вот упадет в кусты, Лу Сисяо резко рванулся вперед и обхватил ее; они вдвоем повалились на снег.
Одной рукой он защитил голову Чжоу Вань, а его спина с силой ударилась о камень; он издал приглушенный стон.
Чжоу Вань пришла в себя от испуга и тут же спросила:
— Ты в порядке?
— Все нормально.
Чжоу Вань потянулась прощупать его спину:
— Ты ударился костью? Я только что слышала звук.
Лу Сисяо не спешил подниматься, позволяя Чжоу Вань обхватить его спереди руками, чтобы прощупать спину, — это выглядело так, будто она сама бросилась в его объятия. Он негромко рассмеялся, не обращая внимания на боль, и невозмутимо сказал:
— Просто задел немного.
— Зачем ты так внезапно бросился? — кончик носа Чжоу Вань слегка закололо. — Ну упала бы я и упала, а если бы ты ударился затылком, что тогда?
До этого она падала много раз, и он не мешал ей.
Потому что знал, что на таком снегу падать не больно.
Но в такой опасной ситуации, как сейчас, он, не раздумывая, бросился на помощь, чтобы защитить ее.
— Если бы ударился, ты бы за мной ухаживала, — Лу Сисяо ущипнул ее за щеку. — Как раз смогла бы уделять мне больше времени, а то вечно пропадаешь в библиотеке на свиданиях с другими.
— Что ты такое говоришь!
Чжоу Вань разозлилась на его несерьезность, но в то же время почувствовала жалость.
— Тогда в оставшиеся дни зимних каникул я буду проводить с тобой больше времени.
Лу Сисяо улыбнулся:
— Ладно, забудь, скоро же олимпиада.
Чжоу Вань замялась:
— Тогда после того, как олимпиада закончится.
— Идет.
Лу Сисяо незаметно пошевелил лодыжкой — она была немного подвернута, но не сильно. Он поднялся и спросил:
— Еще покатаемся?
Чжоу Вань больше не решалась, боясь снова стать для него обузой, и покачала головой.
Из горнолыжного комплекса они вышли уже в два часа дня. Вдвоем они нашли местный ресторанчик, пообедали, а затем немного погуляли. Лишь к вечеру они вызвали такси до вокзала.
Удача была не такой, как в начале пути: билетов на поезд не оказалось, поэтому они купили билеты на междугородний автобус.
Хотя скорость автобуса была ниже, преимущество заключалось в том, что не нужно было ехать в объезд, так что время возвращения в город Пинчуань было примерно таким же.
Они сидели рядом, Чжоу Вань — у окна.
Лу Сисяо не спал почти двое суток и вскоре после посадки, что было редкостью в такой обстановке, заснул.
Чжоу Вань сидела очень прямо, выпрямив спину, чтобы ему было удобнее опираться на ее плечо.
Автобус ехал по скоростной трассе.
Оранжевое солнце отражалось на горизонте неподалеку, размывая и окрашивая все вокруг; мир стал необычайно нежным.
Чжоу Вань слегка приподняла уголки губ, достала телефон и сфотографировала закат.
Затем она помедлила, опустила взгляд на Лу Сисяо, поджала губы и переключила камеру на фронтальную.
Она осторожно отвела телефон подальше, не смея пошевелить плечом, боясь разбудить Лу Сисяо.
На экране телефона появились они двое. Даже во сне Лу Сисяо выглядел резким, словно острый меч, его черты лица были суровыми и четкими, но он опирался на ее плечо, а пряди волос, падавшие на лоб, смягчали эти острые линии.
Ее глаза невольно сощурились в улыбке, она нажала кнопку съемки, запечатлев момент.
Сделав фото, она вдруг почувствовала смущение и робость; густо покраснев, она тут же убрала телефон и уставилась в окно.
…
В Пинчуань они вернулись в девять вечера.
Все было как обычно, так же, как и в ее воспоминаниях, но Чжоу Вань казалось, что прошедшие несколько часов длились целые месяцы, и в то же время были романтичны, словно призрачное цветение эпифиллума.
Лу Сисяо проводил Чжоу Вань до дома.
У входа в жилой комплекс он кивнул:
— Иди.
Чжоу Вань тихо сказала:
— Ты тоже возвращайся поскорее и отдохни.
— Угу.
Чжоу Вань прошла несколько шагов и, войдя в подъезд, оглянулась.
Лу Сисяо все еще стоял там; его фигура была статной, а выражение лица — бесстрастным.
Окружавшее его чувство одиночества вернулось вновь.
Она не смогла сдвинуться с места, промедлила в нерешительности три секунды, а затем развернулась и быстро побежала к Лу Сисяо.
Он остался стоять на месте, приподняв бровь:
— Почему ты вернулась?
Чжоу Вань не ответила; она подбежала прямо к нему, осторожно потянула его за воротник вниз и, привстав на цыпочки, легонько поцеловала его в уголок губ.
Точнее говоря, здесь больше подошло бы слово «столкнулась».
Губы Лу Сисяо онемели от удара, все его тело застыло, а слабый электрический ток пробежал по позвоночнику и кончикам пальцев, разливаясь по всему телу.
Она опустила голову, ее лицо залилось краской, и она прошептала:
— Спокойной ночи, Лу Сисяо.
Сказав это, она мгновенно скрылась, оставив после себя лишь вид покрасневших ушей и затылка.
Когда Лу Сисяо пришел в себя, она уже давно исчезла в подъезде.
…
Чжоу Вань никогда раньше не совершала столь смелых поступков.
Она добежала до самой двери квартиры и только тогда остановилась, тяжело дыша, открыла дверь и вошла.
Бабушка смотрела телевизор; подняв голову и увидев ее состояние, она улыбнулась:
— Куда ты так неслась? За тобой волки гнались, что ли?
У Чжоу Вань не было сил говорить, она налила стакан воды и выпила его залпом.
Вернувшись в спальню, она вспомнила свой недавний поступок; ей стало так стыдно, что она даже пожалела о содеянном, считая, что повела себя крайне неловко.
Внезапно телефон завибрировал. Это было голосовое сообщение от Лу Сисяо.
Даже не слушая, она знала, что это наверняка очередная шутка или подкол.
Лицо Чжоу Вань так горело, что она не решалась его прослушать.
Спустя пять минут, когда сердце наконец немного успокоилось, она открыла сообщение.
Голос юноши был очень магнетическим, с несвойственной его возрасту хрипотцой и серьезностью. Он сказал:
— Чжоу Вань.
— В будущем каждый Новый год проводи со мной.
Он редко говорил таким серьезным тоном; сердце Чжоу Вань снова бешено заколотилось, словно разогретый шоколадный фондан, густая сладость которого разливалась от самого сердца.
Она подбежала к окну.
Лу Сисяо все еще стоял там, а мгновение спустя развернулся и зашагал в сторону своего дома.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
