— Всё, пропал.
Вернувшись в реальность, Сян Хайкуй украдкой взглянула на едва заметную усмешку Инь Чжанли и поняла: Сюэ Сюло конец.
Раньше он казался ей жалким, но теперь она видела: этот человек — настоящий мастер по поиску изощренных способов саморазрушения.
— Сяо Куй, ты и сама видела, разве я был не прав? — Инь Чжанли поправил чешуйки у висков и равнодушно произнес: — Если бы за все эти годы у него появилось хоть капля осознанности, он не оказался бы в ловушке собственных внутренних демонов.
— А вы болтайте, болтайте, не обращайте на меня внимания и не стесняйтесь, — Сюэ Сюло самодовольно вскинул брови и продолжил дуть в сону.
Пока они не уйдут в комнату и не установят звукоизолирующий барьер, им от него не избавиться.
Но посреди ночи Сян Хайкуй ни за что не вошла бы с ним в одну комнату, да еще и заперев двери.
Раньше в повозке, когда Инь Чжанли наклонялся в её сторону, она всегда подсознательно уклонялась, стараясь держаться на расстоянии и то и дело отодвигая занавеску, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Казалось, у неё возник какой-то психологический барьер: ей не хотелось находиться с Инь Чжанли в одном замкнутом пространстве.
Сюэ Сюло размышлял: их опыт парного совершенствования наверняка не был для Сян Хайкуй приятным, а возможно, и вовсе оставил в её душе глубокую тень.
Сюэ Сюло играл жуткую, веющую могильным холодом мелодию.
Словно с земли поднялся ледяной ветер, и у Сян Хайкуй волоски на теле встали дыбом.
В такой обстановке Инь Чжанли явно не стал бы продолжать рассказ. Сейчас все его мысли наверняка были заняты тем, как проучить Сюэ Сюло.
Она собралась уйти к себе спать.
— Я, пожалуй…
Голос Инь Чжанли зазвучал в её голове:
— На чем мы остановились? Ах да, на четырех сильнейших кланах небожителей из соседних Трех Тысяч Миров1…
Сян Хайкуй уже приподнялась с каменного табурета, но, услышав это, снова села.
Инь Чжанли неспешно продолжил:
— В четырех кланах небожителей у каждого свои обязанности. Небесные девы — предводительницы, небесные мастера — ремесленники, небесные мудрецы — разум, а небесные воины — бойцы. Тот могущественный практик из соседних Трех Тысяч Миров тогда прислал не только несколько божественных мечей, но и множество других сокровищ. Среди них был Божественный камень небесных воинов, взращенный на их жизненной эссенции и крови…
У этих детей богов, от природы храбрых и искусных в бою, не было обычая предавать тела земле. Когда срок их жизни подходил к концу, они заранее уходили в специально отведенные пещеры. Там они растворяли свою плоть, превращаясь в питательную среду для земных жил. Со временем в этих жилах рождалась руда, обладающая божественной силой небесных воинов, которую назвали Божественным камнем небесных воинов. Раз в несколько тысяч лет небесные воины добывали созревший камень и передавали его небесным мастерам, чтобы те ковали божественное оружие для защиты четырех кланов и поддержания стабильности в Трех Тысячах Миров.
— Это был достойный восхищения народ, — добавил Инь Чжанли, — и он не имеет ничего общего с Небесным кланом нашего мира.
Сян Хайкуй слушала внимательно, почти забыв о звуках соны.
— Тот камень, что принес великий мастер, звали Каменным Королем, — продолжал Инь Чжанли. — Это лучший из лучших камней, подобный рождается крайне редко. Оружие, созданное из Каменного Короля, достоин носить лишь сильнейший в каждом поколении небесных воинов.
Сян Хайкуй поспешно вставила:
— Вот видите, и вы еще говорите, что это не был акт благотворительности?
Даже если он подбросил эти проблемные мечи и, мучимый совестью, хотел как-то это компенсировать, вряд ли бы он стал отдавать сокровище такого уровня, верно?
Инь Чжанли усмехнулся:
— Но для нашего мира этот Божественный камень небесных воинов — не более чем кусок бесполезного железа.
Сян Хайкуй нахмурилась:
— Почему?
— Даже лучший кузнец современности не смог бы расплавить этот камень.
Сян Хайкуй промолчала.
— Позже мы с Шу Лое все же нашли способ его переплавить, — при упоминании об этом взгляд Инь Чжанли слегка померк. — Однако если бы не попытки расплавить его, Шу Лое не потерял бы большую часть своих жизненных сил и не погиб бы от рук Дицзюня.
Значит, в итоге этот камень оказался у отца Сяо Бая. Сян Хайкуй немного подумала и вдруг всё поняла. То самое божественное оружие, которого так опасался Дицзюнь, должно быть, было выковано именно из Божественного камней небесных воинов.
— Инь-цяньбэй, это как-то связано с тем, что мой отец может видеть картины иного мира? Если нет, то, может, лучше не стоит рассказывать…
Лицо Сян Хайкуй становилось всё серьезнее. Тайна божественного оружия была секретом, который Инь Чжанли хранил всё это время. Секретом, ради которого Дицзюнь и Хань Ци исчерпали все уловки2.
— Связано, — Инь Чжанли выпрямился и молча посмотрел на неё.
Его взгляд был странным, нечитаемым, и в голове Сян Хайкуй словно струна натянулась до предела. Он медлил. Она замерла, боясь вздохнуть от напряжения.
Но Инь Чжанли лишь устало потер виски и перевел взгляд на Сюэ Сюло:
— Сколько мы будем болтать, столько ты и собираешься дудеть?
Сюэ Сюло подумал: «Наконец-то не выдержал», кивнул и продолжил играть.
Инь Чжанли выглядел крайне раздраженным:
— Сяо Куй, давай продолжим завтра. Воспоминания о старом друге Шу Лое огорчают меня, я не могу успокоиться, а звуки соны выводят из себя еще сильнее.
Ну уж нет, как можно останавливаться на самом важном месте?
Раньше Сян Хайкуй еще могла потерпеть до завтра, но не теперь.
— Инь-цяньбэй, да когда же это кончится! — она яростно уставилась на Сюэ Сюло. С каждой секундой он раздражал её всё больше. «Так тебе и надо, что Инь Чжанли над тобой издевается!» — подумала она.
Она вскочила и схватила Инь Чжанли за рукав:
— Идемте! Расскажете всё у меня в комнате. Как только включим звукоизоляцию, пусть дует сколько влезет. Если не закончит к нашему выходу — значит, он жалкий трус!
Сян Хайкуй буквально потащила Инь Чжанли за собой из беседки.
Заходя в комнату, он обернулся к сидящему на стене Сюэ Сюло, усмехнулся и одними губами произнес:
— Спасибо. Твой маленький шаг стал для меня огромным прорывом.
Сюэ Сюло опешил.
Что происходит? Кажется, я не палки в колеса вставил, а наоборот, подсобил?
…
В комнате Сян Хайкуй взяла масляную лампу со шкафа у окна и поставила её на стол.
Они сели друг против друга.
В Золотом Лине земля ценилась на вес золота, поэтому комнаты в гостевом дворе были тесными. Когда все затворы были закрыты, воцарилась тишина, и дыхание девушки участилось.
Сюэ Сюло не ошибся: ей действительно было не по себе в замкнутом пространстве наедине с Инь Чжанли.
В вещем сне, посланном Кистью Судьбы, её топили в бадье, и она умирала от удушья. Больше всего на свете она боялась задохнуться. Поэтому к маленьким закрытым пространствам она с самого начала питала неприязнь.
- Три тысячи миров (三千界, sānqiān jiè) — буддийское понятие, обозначающее всю совокупность мироздания и бесконечное разнообразие миров. ↩︎
- Исчерпать все уловки (机关算尽, jīguān suàn jìn) — использовать все возможные хитрости, расчеты и интриги для достижения цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
