Ни Сянмиху, ни весь район Футянь, ни даже Пэнчэн целиком не могли быть выкуплены одним лишь Харолдом.
В прошлой жизни поле для гольфа в Пэнчэне определенно не было таким огромным, более двух тысяч му. Если бы все шло по прежней колее, у Ся Сяолань должно было остаться гораздо больше свободных земель для выбора, и ей не пришлось бы так отчаянно цепляться за участок в Чоучугоу, как сейчас.
Харолд скупил почти все земли в округе, объединив более двух тысяч му в единый массив. Ся Сяолань пыталась выжить в этих тесных щелях, и когда казалось, что дело уже идет к развязке, об этом все равно прознал Харолд.
Как Харолд узнал?
Она слишком недооценила его. Хотя компания семьи Уилсон была семейным предприятием, Харолд был далеко не единственным наследником, и то, что власть сейчас сосредоточилась в его руках, лишь подтверждало его незаурядность!
Незаурядный Харолд посмотрел на Ся Сяолань с ироничной усмешкой:
— Значит, это все-таки моя вина. Виноват в том, что слишком богат и скупил все земли вокруг Сянмиху, вынудив мисс Ся пересилить себя и иметь со мной дело ради крошечного клочка земли. Воспользовавшись случаем, когда я строю поле для гольфа, вы решили тоже заняться жилой застройкой и сорвать большой куш… Мисс Ся, вы и впрямь невероятно умны. Но разве в вашей бедности виноват я? Бедность не должна быть вашим оправданием. Тот принцип, что «раз я беден, мне должны уступать», не признают ни в одной стране мира!
Стоило ему вспомнить, как он сам когда-то по своей инициативе рассказал Ся Сяолань о планах на поле для гольфа, как гнев Харолда становился неукротимым.
Он прекрасно знал о лукавстве Ся Сяолань, но все же полагал, что в их общении была хоть капля искренности… Харолд еще не терпел подобного фиаско. Участок земли — дело десятое, важнее то, как унизительно осознавать, что ты сам напридумывал себе лишнего!
Под его взглядом Ся Сяолань почувствовала некоторую неловкость, но в большей степени — недоумение.
Ее лицо слегка покраснело. Харолд был прав: Ся Сяолань и сама всегда презирала позицию «раз я бедная, значит, я права».
Она никогда не вела себя безрассудно, прикрываясь бедностью; напротив, нехватка капитала заставляла ее быть предельно осторожной.
Ее сбивала с толку ярость Харолда. Неужели в мире бизнеса можно принимать слова на веру?
Харолд злится, потому что считал их друзьями, а она его обманула и предала доверие?
Ей и в голову не приходило, что американский миллиардер может воспринимать ее как друга. Разве Харолд не пытался просто приударить за ней, в чем потерпел неудачу?
Ся Сяолань тоже начала раздражаться:
— Харолд, если мои намерения приобрести землю, воспользовавшись случаем с твоим строительством поля для гольфа, задели тебя, то я прошу прощения! Я не пытаюсь взывать к логике бедняков. Я пришла сказать, что купила этот участок не для того, чтобы создавать тебе проблемы. Наши силы не равны, и я признаю, что хотела извлечь выгоду из шумихи вокруг поля для гольфа! Но бизнес — это не вражда. Напротив, мой проект принесет пользу и тебе тоже: я расчищу для тебя этот кусок замусоренной земли. И разве люди, которые смогут позволить себе купить там жилье, не станут потенциальными клиентами твоего гольф-клуба? Прежде всего, ты должен понять одну вещь: владельцы того участка вообще не хотели его продавать, я узнала об этом совершенно случайно.
Кто знает, что было на уме у семьи Ло.
Они даже компенсацию брать не хотели, лишь бы оставить Чоучугоу в тайне.
После того как Харолд скупил огромные территории, он уже обозначил границы предупредительными лентами, и его люди не оспаривали текущее межевание.
Участок в Чоучугоу был там, и если Харолд его не купил, неужели Ся Сяолань тоже нельзя?
Позиция «раз я беден, я прав» ошибочна, но разве слова богачей — истина в последней инстанции?
Ся Сяолань никогда не была из тех, кто привык лебезить, поэтому в ее разговоре с Харолдом тоже послышались гневные нотки:
— Я всего лишь хочу купить тот участок, моя цель — строительство жилья. Когда это я сама навязывалась тебе, чтобы выведать информацию?
В последнее время она, напротив, старалась всячески избегать встреч с Харолдом.
Это он внезапно появлялся и приглашал ее на прогулку. Идя среди зарослей сорняков, Харолд сам начинал рассказывать о своих планах на поле для гольфа… Неужели Ся Сяолань должна была заткнуть уши?
Независимо от планов Харолда, Ся Сяолань уже давно решила строить дома в Чоучугоу, а сведения, полученные от него, лишь убедили ее в том, что перспективы проекта еще заманчивее!
От негодования щеки Ся Сяолань зарделись румянцем. Харолд, глядя на это лицо, которое было прекраснее любой розы, почувствовал полное бессилие.
Спустя некоторое время он нетерпеливо махнул рукой:
— Ты не хочешь иметь со мной дел, и я не стану принуждать. Не беспокойся, я не буду отбирать у тебя этот участок. В твоих действиях нет ничего предосудительного, ты просто не понимаешь… Ладно, говорить тебе это бесполезно. Ай Лунь, проводи мисс Ся!
Обращение Харолда к Ся Сяолань снова сменилось с фамильярного «Ся» на официальное «мисс Ся».
Услышав, что Харолд не собирается перехватывать землю, Ся Сяолань с облегчением выдохнула.
— До свидания, мистер Уилсон! Я приложу все силы, чтобы освоить этот участок. Если когда-нибудь мы и сможем стать друзьями, то только тогда, когда у нас будет право на диалог на равных. И спасибо вам за великодушие!
Обычные люди вполне могут дружить с богачами, если между ними нет конфликта интересов.
Но тот, кто сам стремится разбогатеть и при этом хочет войти в круг друзей состоятельного человека, неизбежно должен будет склонить голову, имея свои скрытые мотивы.
Именно это Ся Сяолань называла отсутствием равенства в диалоге.
Она, разумеется, не была ровней Харолду, поэтому, едва узнав, что тому стало известно о ее планах на землю, она поспешила прийти и все объяснить.
Теперь ее участок был в безопасности.
Судя по словам Харолда, их дружбе пришел конец.
Дружба?
Неравенство положений не оставляет места даже для любви, что уж говорить о такой вещи, как дружба.
Ся Сяолань покинула гостиницу без малейших колебаний. Когда дворецкий Ай Лунь вернулся, проводив гостью, лицо Харолда уже выражало полное спокойствие.
— Ай Лунь, тебе, должно быть, странно видеть меня в таком гневе?
Ай Лунь кивнул:
— Это всего лишь маленький участок земли. Если бы вы пожелали, мы могли бы предложить мэрии выкупить его, и власти города не посмели бы отказать.
Ся Сяолань была всего лишь китаянкой, основавшей частную девелоперскую компанию.
Каким бы хорошим ни был ее план застройки, он не мог сравниться со звонкой монетой американских долларов.
Ай Луню казалось, что Харолда на самом деле не слишком заботил этот участок. Раз он не собирался его покупать, почему бы не проявить благородство и не позволить Ся Сяолань заняться застройкой? В Китае это называют «сделать одолжение, не требующее затрат», что могло бы эффективно сблизить стороны.
Ай Лунь не находил ответа, но Харолд и не собирался ничего объяснять:
— Впредь не нужно обращать на нее внимания. Каким бы крошечным ни был ее участок, как только она начнет инвестировать в жилье, она станет нашим коммерческим конкурентом. Относись к ней так же, как к любому другому сопернику, ничего менять не нужно. Пусть этим делом занимается Билл. Она самая дерзкая из молодых девушек, которых я когда-либо встречал — умудрилась разом разгневать двух членов семьи Уилсон!
Джордж Уилсон был никчемным человеком.
Харолд Уилсон — нет.
На неприязнь со стороны Джорджа вполне можно было не обращать внимания, но обидев Харолда, Ся Сяолань в будущем наверняка горько пожалеет.
Причину своего раздражения Харолд не мог подробно разъяснить Ай Луню. Мужское самолюбие было уязвлено, а такую рану не так-то просто залечить!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
