Третья государственная хлопчатобумажная фабрика переживала период своего расцвета: штат в десять тысяч рабочих, годовая прибыль в двадцать-тридцать миллионов, к тому же она была крупным поставщиком валютной выручки среди госпредприятий Шанду.
Можно представить, как был занят заместитель директора такой фабрики.
Юань Хунган каждый день крутился как белка в колесе. Рабочие на фабрике трудились в три смены, и ему, как заместителю директора, тоже не приходилось прохлаждаться. Некоторое время назад его родной отец повредил ногу; Юань Хунган лишь раз навестил его в больнице, а потом только один раз заглянул домой. Это был его второй визит.
В прошлый раз он уже видел Лю Юна. Нельзя сказать, что ему нравилось поведение Лю Юна, но человек искренне пришел на помощь. Юань Хунган, будучи сыном, не мог сам ухаживать за раненым престарелым отцом и исполнять сыновний долг, так разве мог он прогнать Лю Юна?
Лю Юн помогал делать то, что не удавалось ему самому, и Юань Хунган опасался, что в будущем тот выдвинет какую-нибудь затруднительную просьбу. При виде Лю Юна он чувствовал некоторую неловкость.
В то время большинство руководителей учреждений были действительно неподкупны, они пеклись лишь об интересах фабрики, и в головах у них не было всякого мусора.
Окажись это в более поздние времена, разве стал бы заместитель директора Юань на такой крупной госсобственности, как Третья хлопчатобумажная фабрика, беспокоиться о том, что некому присмотреть за его отцом, сломавшим ногу? Пожалуй, подчиненные, не пользующиеся его расположением, еще бы и передрались за эту работу. Но сейчас об этом никто и помыслить не мог. Заместитель директора Юань к тому же заведовал распределением жилья среди сотрудников, и поскольку угодить всем было невозможно, рабочие частенько костили его на чем свет стоит.
Сам он был худощав, но лицо имел круглое, поэтому рабочие за глаза прозвали его «Юань Датоу».
Знал ли об этом Юань Хунган?
Прекрасно знал!
Но что поделать? Некоторые рабочие трудились на Третьей фабрике еще с пятидесятых годов, с момента ее основания; их стаж был солиднее, чем у него самого, и, сталкиваясь с задирами, он мог лишь, зажав нос, обходить их стороной. Те рабочие тоже были не промах: они ни капли не боялись увольнения. Дела у фабрики шли в гору, так что рабочие могли гордо шествовать мимо Юань Хунгана с расправленными плечами, а ради выполнения производственных планов Юань Хунгану приходилось еще и заискивать перед ними.
Вроде бы и власть в руках, да применить ее негде. Нужно и в работу вкладываться, и терпеть капризы жены и матери, и даже за родным отцом некому присмотреть… И вот, находясь в таком положении, что мог поделать заместитель директора Юань перед лицом этого бесцеремонного, но донельзя заботливого и услужливого Лю Юна?
У него не было и тени самодовольного чувства «я такой крутой, и твоя лесть — в порядке вещей». Заместитель директора Юань был в смятении!
Кое-как выкроив время, он заскочил домой, но вот незадача — снова не застал отца, который уехал в больницу на повторный осмотр.
Старушка, правда, налепила ему пельменей со свининой. Юань Хунган ел так, что жир тек по подбородку, но не успел он отложить палочки, как мать подала голос:
— Вкусные пельмени? Тесто сегодня Сяо Лю замешивал, в его руках силы побольше, чем у твоей никудышной матери… Ты ешь пельмени, которые Сяо Лю месил, он за тебя сыновний долг исполняет, за отцом твоим ходит, как же у тебя совесть спокойна, что ты до сих пор никак это не отметил?!
Упомянутый старушкой Сяо Лю, стоявший рядом, замахал руками, приговаривая, что так и должно быть.
Старушка сердито прикрикнула на Юань Хунгана:
— Не смей обижать Сяо Лю, он человек честный!
Тот, кто не знал подноготной, увидев эту сцену, решил бы, что Юань Хунган — подкидыш, а «Сяо Лю» — родной сын старушки.
— Товарищ Лю Юн, присаживайся, давай мы с тобой хорошенько потолкуем.
Юань Хунган тоже чувствовал, что долг признательности растет, и чем его отдавать? Пусть Лю Юн поскорее скажет, в чем дело; если это не пойдет в ущерб интересам фабрики, он поможет чем сможет.
Юань Хунган слышал, что Лю Юн приехал из деревни, и решил, что тот хочет пристроить племянника или другого родственника на фабрику. Дела у Третьей хлопчатобумажной шли хорошо, первая волна рабочих времен основания фабрики уже постарела, их выросшие дети стояли в очереди на трудоустройство, так что недостатка в кадрах не было.
Некоторым сотрудникам было всего по сорок с небольшим, но им приходилось досрочно выходить на пенсию, чтобы освободить место для своих детей.
Каждое место было на счету. Юань Хунган понимал, что если Лю Юн попросит о приеме на работу, дело будет трудным, но придется, стиснув зубы, попытаться его решить. На фабрику принимали в основном детей сотрудников или тех, у кого была городская прописка, а с деревенской пропиской всё было непросто… Тем более что за каждым его шагом и словом пристально следили те самые рабочие, что скандалили из-за распределения жилья.
— Директор Юань, дело вот в чем. Видите ли, я ведь приехал в город на заработки. Ни навыков, ни прописки нет, работу найти трудно, вот я и подумал податься в индивидуальные предприниматели. Похолодало, торговать на лотке на улице становится всё неудобнее, да и масштаб хочется расширить, чтобы и родственникам было чем заняться, в общем — хочу открыть магазин… Слышал я, что три пустующих помещения на улице Эрци Лу, дом 45, принадлежат хлопчатобумажной фабрике. Хотел попросить вас помочь разузнать, не согласится ли фабрика сдать их мне в аренду под магазин.
То маленькое здание на улице Эрци Лу?
Юань Хунган помнил его очень отчетливо.
Вокруг этого дома вечно шли споры, и он пустовал уже больше года. Изначально Третья фабрика открыла там выставочный зал-магазин для продажи своей текстильной продукции, но на самом деле это была лишь показуха прежнего руководства. У продукции Третьей фабрики и так был огромный рынок сбыта, всё улетало вмиг, да еще и на экспорт шло — некогда им было возиться с этой розницей.
Потом пошли слухи, что здание частное и государство собирается вернуть его прежнему владельцу. Этот домик стоял там особняком; когда дело касалось распределения жилья, все были готовы головы друг другу проломить, каждый считал, что это отдельный коттедж, и никто не хотел уступать. Фабрике это надоело, и здание решили временно законсервировать… Прошло больше года, и если бы Лю Юн не упомянул о нем, Юань Хунган сам бы уже забыл.
Юань Хунган слышал, что частники арендуют помещения у организаций для ведения бизнеса, самые шустрые индивидуальные предприниматели уже открылись.
Раздумывая, можно ли это устроить, Юань Хунган между делом спросил:
— А чем торговать собираешься?
— Одеждой.
Лю Юн ничего не скрывал. Юань Хунган призадумался: торговать одеждой в Шанду?
Повсюду как грибы после дождя росли большие и малые швейные фабрики, одежды здесь было в избытке, но и конкуренция в этом деле огромная. Он хотел было дать Лю Юну пару советов, но побоялся, что тот поймет его превратно, и потому промолчал.
Старушка поторопила его:
— Неужто нельзя устроить? Всё равно ведь пустует, фабрика рабочим там жить не дает. Ты же этим делом заведуешь, просто реши вопрос и сдай в аренду Сяо Лю!
Юань Хунган покачал головой:
— Мам, всё не так просто, как ты говоришь. Я-то могу принять решение за фабрику, но на права собственности на этот дом есть претензии… До сих пор не ясно до конца, кому он на самом деле принадлежит.
Юань Хунган колебался, и Лю Юн видел, что дело непростое, но он понял: Юань Хунган согласен помочь. В спорах о праве собственности Лю Юн не разбирался, он лишь знал, что дома в городе принадлежат государству или таким организациям, как хлопчатобумажная фабрика. Если фабрика скажет, кому открывать магазин — значит, так тому и быть. Путь через заместителя директора Юаня был верным.
Раз заместитель директора Юань дал слабину, остальное уладить будет проще.
Можно сказать, что Лю Юн «засветился» перед руководством Третьей фабрики.
Помещений было три, и они шли в ряд. Вариант арендовать только одно Сяо Сяолань с самого начала не рассматривала — было бы крайне обидно, если бы кто-то другой, увидев, как хорошо идут дела в ее магазине, открыл по соседству еще один.
Если арендовать, то все три сразу.
Когда старый отец Юань Хунгана вернулся из больницы после осмотра, Лю Юн снова на своей спине поднял его в квартиру. Юань Хунган был действительно занят: поел пельменей, полчаса поговорил с Лю Юном и ушел.
Когда Лю Юн снова увидел Ся Сяолань, он сказал ей, что дело с арендой решено на пятьдесят процентов.
— Директор Юань вполне сговорчивый, не из тех чиновников, с которыми трудно поладить. Те три лавки на улице Эрци Лу, 45, мы, скорее всего, сможем снять.
Когда Лю Юн говорил это, Ли Фэнмэй ушла в школу встречать ребенка. Ся Сяолань и Лю Фэнь разбирали товар под навесом. Дождь и снег прекратились, Юй Найнай снова вышла на улицу со своей большой метлой. Лю Фэнь, поправляя одежду, время от времени поглядывала на ворота.
Юй Найнай медленно возвращалась с метлой и замерла, услышав слова Лю Юна про дом 45 на улице Эрци Лу.
В этом мире не бывает беспричинной доброты, и вот, оказывается, в чем крылась причина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
