Кэ Исюн не только обладал умом, но и умел держать своих подчиненных в узде.
Те до смерти стояли на своём, утверждая, что он ни при чём. Как бы их ни допрашивали, Кэ Исюн оставался чист, словно цветок белого лотоса.
— Транспортная бригада наворотила немало дел, но некто по прозвищу Люцзы взял всю вину на себя.
Выслушав отчёт секретаря Пэна, Ся Сяолань поняла, что в этот раз полностью сокрушить противника, скорее всего, не удастся.
Бай Чжэньчжу тоже очень сожалела. В первое время после ранения она всё ещё мыслила категориями преступного мира и даже не думала заявлять в полицию. Пань-сангэ тогда спросил, нужно ли искать общественную безопасность, но Бай Чжэньчжу отказалась. Тогда Пань Баохуа решил сам выпустить пар и нанёс Кэ Исюну точно такие же ножевые ранения, какие получила она.
Кто бы мог подумать, что эти раны станут для Кэ Исюна охранной грамотой.
Он подделал время своего ранения на более раннее.
Он заявил, что на него напали ни с того ни с сего, а его рабочие самовольно решили, что это дело рук Бай Чжэньчжу, и потому отправились за ней.
Логически всё сходилось, к тому же нашлись люди, подтвердившие, что в дом к Кэ Исюну действительно вломились и ранили его. А на вопрос о том, кто именно это сделал, Кэ Исюн ответил, что не знает.
— Не знает…
Помня внешность Пань-сангэ, Кэ Исюн ни за что не смог бы его забыть.
Ся Сяолань и сама не понимала, что на уме у этого бандита.
Поблагодарив секретаря Пэна, она увидела вошедшего Гэ Цзяня. С серьезным выражением лица он доложил:
— Кэ Исюн вышел из полицейского участка и сразу направился к нам на стройку. Он хочет видеть вас!
Ся Сяолань кивнула:
— Белым днём Кэ Исюн не посмеет ничего мне сделать, не нужно так нервничать.
В этот раз Кэ Исюн приехал на легковом автомобиле. Он был весь в бинтах, и места ранений действительно в точности совпадали с ранами Бай Чжэньчжу.
Глядя на необычайно красивое лицо Ся Сяолань, он не мог подавить клокочущую внутри ярость.
Разве могла Бай Чжэньчжу со своими прямолинейными мозгами додуматься до такого трюка?
Как только Ся Сяолань и Бай Чжэньчжу вместе вернулись в Пэнчэн, полиция тут же начала аресты. Кэ Исюн нутром чуял, что это дело рук Ся Сяолань. Он считал, что всегда уступал ей, и не ожидал, что при первой же возможности она решит нанести смертельный удар!
Жестокая. Эта женщина выглядела такой нежной и прелестной, а действовала жестче любого мужчины! Сделав такое, она при встрече с ним умудрялась вести себя как ни в чем не бывало. Поистине, безжалостная и отчаянная!
Цао Лю в этот раз попался, и Кэ Исюн жаждал выплеснуть накопившийся гнев. Но когда он увидел Ся Сяолань, к злости примешалось некое восхищение. Если бы он раньше знал, на что она способна, то не стал бы относиться к этой женщине так легкомысленно. Игра началась плохо, и теперь любой его шаг был ошибочным.
— Ся Сяолань, я, Кэ Исюн, во всём уступал тебе. Ду Чжаохуй спихнул мне всех членов семьи Ся. Зная, что ты с ними не в ладах, я держал их в ежовых рукавицах и не давал им попадаться тебе на глаза, верно? Неужели ты думаешь, что мне так уж нужен был этот контракт на твоей стройке и я готов был драться за этот клочок земли… Я лишь хочу спросить: за что ты так меня ненавидишь? Заставив Бай Чжэньчжу заявить в полицию, ты ведь хотела моей смерти, не так ли?
Этот вопрос, очевидно, давно тяготил Кэ Исюна. Похоже, Ся Сяолань была той самой женщиной, которую он никак не мог забыть.
Услышав эти «обвинения», Ся Сяолань поняла, что удар по Кэ Исюну был нанесен серьезный.
Однако сочувствия она не испытывала.
— Кэ Исюн, твоё «хорошее отношение» ко мне на три доли не перекрывает те семь долей зла, что ты причиняешь другим. Ты сам прекрасно знаешь, сколько преступлений совершил. Не то чтобы я тебя так уж сильно ненавидела, но ты мне определённо не нравишься. Я не собираюсь читать тебе нотации с высоты своей морали, я просто хочу честно вести бизнес. Мы с тобой разные люди.
Ся Сяолань и сама когда-то преступала закон — когда Ся Чанчжэну сломали руку. Она не считала себя святой, но если её не трогали, она никогда не причиняла вреда первой.
С Кэ Исюном всё было иначе. Ся Сяолань ставила его в один ряд с Ду Чжаохуем. То, что эти двое сошлись, скорее всего, объяснялось их схожей дурной натурой.
Ду Чжаохуй по любому поводу готов был утопить человека в море, ни во что не ставя человеческую жизнь; Кэ Исюн был немногим лучше!
Ся Сяолань считала, что если она плоха на три балла, то эти двое — как минимум на семь. О чем ей было говорить с тем, чьи взгляды ей так претили?
Кэ Исюн даже рассмеялся:
— И только ради этого?
Ему казалось, что Ся Сяолань несёт чепуху, но она была совершенно серьезна:
— Именно. Натравить своих людей на Бай Чжэньчжу — это значило перейти черту.
Кэ Исюн долго сверлил Ся Сяолань взглядом:
— В этот раз полиция сработала быстро благодаря твоим усилиям. Я знаю, что раз ты смогла купить землю в Пэнчэне, за тобой точно стоят официальные власти. Я не трону тебя, но и помогать впредь не стану. Удачи тебе, Ся Сяолань. Посмотрим, смогут ли твои покровители защищать тебя всю жизнь!
Кровь просочилась сквозь бинты. Кэ Исюн, прижав руку к груди, дважды кашлянул.
Он никого не винил.
Винил лишь себя за то, что «жаба возжелала мяса лебедя».
Лебедь парит высоко в небе, с чего бы ей смотреть на сброд.
Кэ Исюн расхохотался и, больше не взглянув на Ся Сяолань, с силой захлопнул дверцу машины.
— Директор Ся…
Гэ Цзянь всё это время был начеку. Он не ожидал, что Кэ Исюн явится лишь ради «допроса» и тут же уедет.
Ся Сяолань задумчиво произнесла:
— Гэ Цзянь, тебе не показалось, что в его словах был скрытый смысл? Пусть он и не тронет меня лично, но он не из тех, кто спустит такое на тормозах. Нужно быть осторожнее с делами на стройке в ближайшее время.
Семья Ся в руках Кэ Исюна? Оказывается, когда Ду Чжаохуй говорил об увольнении Ся Дачжуна, он просто перебросил его Кэ Исюну.
Слово «все» наводило на мысль, что там не только один Ся Дачжун.
Если Кэ Исюн решит выместить злость на семье Ся, Ся Сяолань будет только рада — ей до этих людей не было никакого дела. Она не боялась, что они осмелятся прийти и устроить скандал в Цзиньшачи. Такие уловки, как «упасть на землю и закатить истерику», к которым любила прибегать старуха Ся, срабатывали лишь тогда, когда Ся Сяолань была слаба. Если бы она сейчас позволила кучке никчемных людишек из семьи Ся шантажировать себя, ей лучше было бы сразу убиться об кусок тофу.
Гэ Цзянь кивнул:
— Вы хотите встретиться с кандидатами на должности продавцов?
Отделка образцовых домов уже началась. Первым делом Ся Сяолань распорядилась обустроить зал отдела продаж. Ремонт должен был завершиться не позднее середины декабря — именно тогда планировалось начать продажи. Ся Сяолань не стала специально нанимать «девушек-консультантов», в конце 85-го года в таких приемах еще не было нужды.
Дома строились на совесть, а при покупке квартиры давали две квоты на прописку — недвижимость в Цзиньшачи разлетится сама собой, никакие лишние ухищрения не требовались.
— Пойдем, я встречусь с ними.
…В машине висело тяжелое напряжение.
Легковой автомобиль Кэ Исюн купил совсем недавно.
Он был щедр к своим подчиненным. Пока он промышлял в Янчжэне, у него за душой почти не оставалось денег; только начав бизнес в Пэнчэне, он по-настоящему разбогател. Теперь, став боссом, он прислушался к Цао Лю, который убеждал его, что нужно соответствовать статусу, и купил эту машину.
Едва он приобрел авто, как Цао Лю, уговоривший его на покупку, угодил за решетку.
Нельзя сказать, что Цао Лю полностью взял на себя его вину — нападение на Бай Чжэньчжу действительно было его личной инициативой. И когда Пань-сань явился к нему, Кэ Исюн тоже был в ярости.
Но Цао Лю был его человеком, и когда тому пришли мстить, он обязан был вступиться за него. Так Кэ Исюн принял на себя удар Пань-саня.
Пролитая им кровь пропитала землю. Как только Пань-сань ушел, Цао Лю рухнул на колени, заявив, что теперь обязан ему жизнью… До жизни дело не дошло, но за решеткой Цао Лю теперь точно проведет немало времени.
Кэ Исюн был вне себя от негодования.
Один из подчиненных осторожно взглянул на босса:
— Босс, а что делать с тем парнем по фамилии Ло? Отпустить его домой?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
