Повсюду текла кровь.
Жизнь Чжан Цзядуна угасала.
Но он ни капли не боялся.
В это время круизный лайнер находился в открытом море, этим людям некуда бежать; как только он умрёт, взрывчатка всё равно сработает.
Эта женщина, которую он любил.
Этот соперник, которого он хотел поскорее устранить.
И даже чужой ребёнок, которого он вырастил, вложив в него свои чувства.
Любовь, ненависть — сегодня всё будет похоронено вместе с ним. Чжан Цзядун считал, что прожил жизнь не зря: вместе с Чжан Цзяцяном он нелегально перебрался в Америку, выбился в люди, стал боссом, разбогател и даже занял кресло в городском совете Лос-Анджелеса!
В этой жизни он добился большего успеха, чем 99% людей. Пусть он проживёт меньше, это всё равно стоило того!
Осталось лишь дождаться оглушительного взрыва.
Всё взлетит на воздух.
От большой потери крови у Чжан Цзядуна началось головокружение. Он стоял на коленях, и лицо его светилось радостью.
Тина прикрыла рот руками, по её лицу градом катились слёзы.
Этим вечером она была окончательно сбита с толку.
Ей пришлось пережить несколько резких поворотов судьбы: ей говорили, что Чжан Цзядун — законченный негодяй, но многолетняя привязанность между отцом и дочерью не была фальшивой. Увидев, что Чжан Цзядун ранен, она не смогла сдержать рыданий.
Услышав плач Тины, Чжан Цзядун почувствовал слабое утешение.
Так тоже неплохо.
Тина не была его родной дочерью, но любила его искренне. Этот ребёнок вырос слишком наивным, а в мире царит закон джунглей. Чем оставаться в живых и быть обманутой, лучше он заберёт её с собой…
Почему взрывчатка до сих пор не сработала?
В душе Чжан Цзядуна зародилось легкое сомнение.
Топ-топ-топ.
Перед ним остановились шаги — это был Чжоу Чэн.
Чжоу Чэн присел на корточки и в несколько движений вскрыл замок на наручниках.
— Чжан Цзядун, ты всю жизнь строил козни, неужели теперь твои мозги совсем отказали? Если бы на этом лайнере можно было заложить взрывчатку, разве посмели бы мы все подняться на борт? У твоих подчиненных тоже есть плоть и кровь. Пока ты был жив, ты был боссом, членом совета, ты правил ими, и они беспрекословно слушались. Но если ты сам ищешь смерти, неужели каждый из них готов отправиться на тот свет вместе с тобой?
Какая смерть?
Даже ничтожное насекомое цепляется за жизнь.
Они пошли в бандиты, поставив головы на кон, прошли через огонь и воду, и ещё не успели насладиться грязными деньгами, которые нельзя выставлять на свет — с чего бы им умирать?
В горле Чжан Цзядуна раздался хрип.
Чжоу Чэн хотел помочь Цуй Ижу подняться, но она оттолкнула его руку.
Чжоу Чэн замер.
Сюй Чжунъи сделал шаг вперёд:
— Чжан Цзядун, я терпел столько лет, неужели ты думал, что я совершенно бессилен? Ты тянул время, ожидая завершения закладки взрывчатки, но и я тянул время… Я позволил тебе порадоваться впустую.
Чжан Цзядун повернул голову и впился взглядом в Ду Чжэнжуна.
— Не смотри на меня так. Мне нравится сотрудничать с умными людьми, а ты сам решил загнать себя в могилу, и я не собираюсь составлять тебе компанию.
Ся Сяолань наконец поняла, у кого Ду Чжаохуэй научился своей беспардонности.
Ду Чжэнжун помогал тому, на чьей стороне было преимущество.
Люди из криминального мира должны дорожить репутацией, но для Ду Чжэнжуна существовала только выгода!
Впрочем, Чжан Цзядун всё равно умирал, и на корабле не нашлось бы никого, кто сочувствовал бы ему. Даже если Ду Чжэнжун нарушил обещание, данное Чжан Цзядуну, об этом никто не узнает.
Сюй Чжунъи взял пистолет из рук Сюй Чанлэ.
Чжоу Чэн и Пань Баохуа проявили чуткость: они могли бы всадить пулю в голову Чжан Цзядуну, но предпочли оставить его в живых. Они хотели предоставить Сюй Чжунъи возможность лично расправиться с врагом.
Если Сюй Чжунъи не убьёт Чжан Цзядуна своими руками, та ярость, что скопилась в его груди за годы лишений, никогда не найдет выхода!
Сюй Чжунъи приставил дуло пистолета к переносице Чжан Цзядуна:
— Это была ловушка. Стоило тебе самоуверенно покинуть Америку, как я лишил тебя возможности вернуться. Ты хотел утащить меня в могилу, но я не позволю твоему желанию сбыться. Ты, должно быть, был очень доволен собой, годами шантажируя меня жизнями моих самых близких людей… Я терпел и терпел, пока наконец не вычислил каждую твою «пешку». Финал сегодняшней ночи обречен тебя разочаровать.
— Ся… Ся… — Чжан Цзядун вдруг упомянул Ся Сяолань.
На лице Сюй Чжунъи появилась слабая улыбка:
— Да, ты действительно сообразителен. Я сам не мог появиться, и не мог позволить появиться другим, но ты наверняка не заподозрил бы простую деревенскую девушку, приехавшую снимать комнату у моей матери.
Ся Сяолань была по-настоящему поражена.
Какая связь между тем, что она снимала жилье у Юй Найнай, и Сюй Чжунъи?
Сюй Чжунъи не мог знать заранее, что она отправится в Америку искать родных Юй Найнай; тогда она даже в университет ещё не поступила, и уж тем более не могла знать, что станет студенткой по обмену… Нет, не так. Когда она снимала комнату у Юй Найнай, жилье ей посоветовал Ху Юнцай, закупщик из столовой горсовета Шанду.
Сюй Чжунъи через Ху Юнцая направил её к Юй Найнай.
Возможно, Сюй Чжунъи и не планировал втягивать её во всё это, а просто хотел, чтобы у Юй Найнай была квартирантка, и старушка не чувствовала себя такой одинокой?
Ся Сяолань решила, что догадалась до истины.
Сюй Чжунъи не стал ничего объяснять, он протянул руку, чтобы поднять Цуй Ижу.
— Ижу, мама всё ещё ждёт нас в Шанду. Пойдём, наша семья была в разлуке двадцать лет, и мы должны вернуться домой все вместе.
Сюй Чжунъи был одержим идеей «воссоединения».
Раз было сказано, что семья воссоединится, значит, не должно не хватать ни одного человека.
Цуй Ижу вложила свою руку в ладонь Сюй Чжунъи, отчего хрипы в горле Чжан Цзядуна стали ещё более яростными.
Кто бы мог подумать, что Цуй Ижу внезапно выхватит пистолет из рук Сюй Чжунъи.
Никто не успел среагировать, как она нажала на курок. В центре лба Чжан Цзядуна появилось отверстие, а в следующую секунду Цуй Ижу уже приставила пистолет к своему подбородку.
— Мама!
— Мамочка, мамочка, не надо!
— Ижу!
Цуй Ижу шаг за шагом отступала назад:
— Не подходите. Это мой собственный выбор.
Она не позволила никому прервать её. Договорив, она решительно спустила курок. Пуля вошла в подбородок, и сверху брызнул кровавый фонтан.
За считанные мгновения Цуй Ижу сначала застрелила Чжан Цзядуна, а затем покончила с собой!
Ничего уже нельзя было вернуть.
У Сюй Чанлэ подкосились ноги, он рухнул на колени и зарыдал, обнимая тело матери.
Пань Баохуа больше не удерживал Тину. Она, спотыкаясь, бросилась вперед, лицо её было залито слезами, но она сама не понимала, по ком плачет — часть этих слёз неизбежно предназначалась Чжан Цзядуну.
Сюй Чжунъи стоял как вкопанный.
Его и без того худое тело в один миг словно сгорбилось.
Разве в его душе не было ни обиды, ни ненависти?
Наверняка там смешались и любовь, и ненависть: предательство жены и его собственные многолетние страдания. Но помимо чувств между мужчиной и женщиной, его связывали с Цуй Ижу родственные узы. Он действительно хотел забрать её обратно в Шанду…
Ся Сяолань медленно подошла и взяла Чжоу Чэна за руку.
У Чжоу Чэна была возможность выхватить пистолет из рук Цуй Ижу, Ся Сяолань даже видела, как он дернулся.
Почему же он этого не сделал?
В этот момент Ся Сяолань и Чжоу Чэн были едины в своих мыслях.
Потому что Цуй Ижу уже решила умереть!
Ей было невыносимо стыдно перед Сюй Чжунъи, и она боялась даже подумать о том, какой образ останется у неё в сердцах сына и дочери. Когда человек сам не хочет жить, Чжоу Чэн мог бы остановить её один раз, но никто не смог бы спасать её снова и снова.
То, что Цуй Ижу застрелила Чжан Цзядуна раньше Сюй Чжунъи, было её способом лично покончить с враждой и любовью к этому человеку. Она хотела, чтобы руки Сюй Чжунъи остались чистыми, чтобы в будущем ему было легче ладить с Сюй Чанлэ и Тиной. Тина многие годы считала Чжан Цзядуна родным отцом; как бы ясно всё ни понимал Сюй Чанлэ, годы ежедневного общения и забота со стороны Чжан Цзядуна не могли не оставить след в его душе.
Перед смертью Цуй Ижу всё же совершила один правильный поступок.
####
Я уже и не знаю, кого поздравлять с днем рождения, разбирайте сами. Я знаю, что у кого-то сегодня ребенку исполнился годик, знаю, что у кого-то день рождения в Рождество… Так что, считайте это рождественской добавкой?
Спокойной ночи, до завтра.
Пощадите мою грешную душу, примите во внимание то, что я писал до 10 вечера, чтобы сделать для вас эту добавку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
