Сюй Чанлэ питал чувства к Шанду.
Детские воспоминания вызывали у него ощущение чего-то родного.
Но вероятность того, что он станет бездумно сорить деньгами ради этой родины, где прожил всего пять лет, была крайне низкой.
Прежде чем требовать от Сюй Чжунъи и его сына самоотверженной отдачи родному краю, стоило подумать: а что край сделал для них? Юй Найнай, которая всё это время жила в Шанду, разве не натерпелась она бед? Травля в прошлом происходила на фоне большой эпохи и не была направлена против неё одной, но её участь… дети и внуки вряд ли будут этому рады.
К счастью, ей хотя бы вернули нынешний дом.
То, что уличный комитет назначил Юй Найнай подметать улицы, было достойной работой; не захоти она этого, нашлось бы полно желающих.
Если бы не это, Сюй Чжунъи, вернувшись в страну, вряд ли стал бы строить какой-то музей — он бы просто забрал Юй Найнай и уехал, не задерживаясь в Шанду.
Ся Сяолань лишь хотела напомнить Шао Лиминю, что вернувшиеся на родину — вовсе не глупые помещики, привезшие с собой таких же глупых сыновей; здесь должен быть взаимный выигрыш, и тогда семья Сюй, возможно, вложит деньги.
А шансы на то, что Сюй и его сын согласятся в одностороннем порядке вливать средства, слишком малы!
Шао Лиминь тоже был не из тех, кто не понимает намёков; он погрузился в раздумья, оставшись вполне довольным результатами встречи с Чжоу Чэном и Ся Сяолань.
Когда Ся Сяолань и Чжоу Чэн вышли из кабинета Шао Лиминя, она повела его на площадь Эрци.
Когда люди встречаются, даже бесцельная прогулка приносит удовлетворение.
— Это здание и землю, на которой оно стоит, Юй Найнай передала мне. Я ещё не решила, что делать с этим участком.
Он был ни большим ни маленьким — что тут можно развернуть?
Максимум — снести нынешний особнячок и построить здание повыше.
Главная проблема заключалась в том, что места было маловато, это ограничивало возможности Ся Сяолань… разве что участок мог бы стать побольше.
Чжоу Чэн тоже размышлял за неё:
— Если сейчас ничего не приходит в голову, оставь пока как есть. Тебе что, дел мало? Эта земля никуда от тебя не денется.
Этот дом и землю Юй Найнай настояла отдать сама.
Каким бы огромным ни был потенциал в будущем, сейчас недвижимость в Шанду стоила немного.
Чтобы найти родственников Сюй, Ся Сяолань потратила немало денег на частных детективов в Америке и извела кучу сил на все эти хлопоты, так что она вполне могла принять это вознаграждение с чистой совестью.
Прогуливаясь за руку с Чжоу Чэном по площади Эрци, они случайно наткнулись на Тан Хунэна и Лю Фэнь.
Эта парочка тоже вышла прогуляться. Тан Хунэн совершенно не вмешивался в дела семьи Юй Найнай; прибыв в Шанду, он два дня жил в гостевом доме городского комитета. Лю Фэнь всё время проводила с Юй Найнай, и Тан Хунэну с трудом удалось уговорить её выйти, как вдруг их «застукали» Ся Сяолань с Чжоу Чэном.
— Мама, дядя Тан, вы как здесь оказались?
— Дядя Тан, тетя Лю, какая встреча!
— Сяолань, Чжоу Чэн…
Лю Фэнь немного смутилась, а Лао Тан был совершенно спокоен.
Он состоял в законном браке, и прогулка с женой не нарушала закон.
А вот этот паршивец Чжоу Чэн — без всяких документов, да ещё и за руку на улице держится. Лишь в последние пару лет нравы в обществе стали свободнее, а три года назад, во время кампании по борьбе с преступностью, такое поведение Чжоу Чэна сочли бы за хулиганство!
Тан Хунэн посмотрел на их сцепленные руки. Толстокожий Чжоу Чэн, несмотря на взгляд будущего тестя, который, казалось, готов был прожечь дыру в его ладони, и не думал её отпускать.
— Что вы здесь делаете? — спросил Тан Хунэн.
Чжоу Чэн выпрямился во весь рост:
— Сяолань привела меня посмотреть на этот дом. Она сказала, что Юй Найнай отдала его ей в качестве вознаграждения, и теперь она думает, как можно использовать здание и участок.
Значит, они здесь по делу.
Лю Фэнь тоже знала о подарке Юй Найнай.
— Сяолань, ты хочешь построить здесь новый дом?
Лю Фэнь немного переживала. Самый первый магазин одежды «Лань Фэнхуан» открылся именно здесь. Позже «Лань Фэнхуан» разделился надвое: Лю Фэнь уехала в Пекин начинать всё с нуля, а эта торговая точка в Шанду тогда досталась Ли Фэнмэй.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй начинали с одной и той же точки.
Просто Ли Фэнмэй была порывистой натурой, но деловой хватки у неё было меньше, чем у Лю Фэнь.
Ся Сяолань изо всех сил поддерживала развитие карьеры Лю Фэнь, поэтому «Лань Фэнхуан» в Пекине расширялся очень быстро.
Ли Фэнмэй же все деньги, заработанные в «Лань Фэнхуан» в Шанду, отдавала Лю Юну на развитие отделочной компании. Теперь, когда «Юаньхуэй» разрослась до таких масштабов, Ли Фэнмэй забросила магазин «Лань Фэнхуан» и сама уехала в Пэнчэн, чтобы заново присоединиться к «Луне».
Магазином в Шанду временно управляла жена старшего брата Ли Фэнмэй.
Благодаря былой славе дела сейчас шли неплохо. Ся Сяолань полагала, что года через два или три, когда Ли Фэнмэй заработает на этом магазине ещё немного денег, она, вероятно, окончательно передаст его невестке — за полцены или вовсе даром.
— Мама, ты беспокоишься из-за магазина одежды? Это не проблема. Даже если я решу снести всё и построить заново, скорее всего, это будет коммерческий объект, и помещение можно будет по-прежнему сдавать тётушке из семьи Ли.
Родственные связи нельзя портить.
Этот участок — «золотое» место, вряд ли им удастся найти для магазина точку лучше этой.
Разумеется, Ся Сяолань не могла совсем не брать арендную плату.
Деньги не стоило так разбрасываться. Одно дело, если бы управляла Ли Фэнмэй, но если в будущем дело перейдёт к другим людям из семьи Ли, с какой стати Ся Сяолань должна отказываться от оплаты?
Она не имела отношения к семье Ли и не могла опекать столь дальних родственников; чтобы помощь не обернулась враждой, лучше было сразу всё прояснить.
Тан Хунэн окинул взглядом особнячок:
— С магазином вопрос решить легко, труднее будет с жильцами наверху — захотят ли они освободить место.
— Жильцы наверху — это работники Третьей хлопчатобумажной фабрики, они живут там временно…
Услышав объяснение Лю Фэнь, Тан Хунэн лишь усмехнулся.
Он немало поработал на низовых уровнях.
Лю Фэнь, возможно, думала, что когда придёт время сноса и перестройки, люди съедут сами — ведь она сама была таким человеком. Но для обычного рабочего это было жилье, выделенное фабрикой, и пока Третья хлопчатобумажная фабрика не даст им вариант получше, они ни за что не съедут.
А была ли у Третьей хлопчатобумажной фабрики свободная жилплощадь?
Насколько знал Тан Хунэн, в любой организации распределение жилья — дело трудное.
В таком крупном предприятии, как Третья хлопчатобумажная фабрика, с хорошими соцвыплатами и десятком тысяч рабочих, сколько общежитий ни строй — всё равно не хватит.
Никто не выплюнет кусок мяса, который уже попал в рот.
От смешка Тан Хунэна у Ся Сяолань на душе кошки заскребли:
— Не может быть. Тогда ведь директор Третьей хлопчатобумажной фабрики Юань Хунган четко сказал, что рабочие живут там лишь временно.
Выходило, что впустить гостей легко, а выпроводить трудно — неужели она навлекла на себя кучу неприятностей?
Выгонять людей силой невозможно. Среди тех, кто здесь жил, были рабочие, которых когда-то подставила Дин Айчжэнь. Те, кому не досталось места в фабричном общежитии и кого перевели в этот особнячок, были далеко не самыми успешными на хлопкопрядильной фабрике… Если она вышвырнет их, невзирая ни на что, то сама себе покажется бессердечным капиталистом.
Но у Чжоу Чэна была другая идея:
— Эту проблему тоже довольно легко решить. Пока интерес города к семье Сюй ещё не остыл и власти хотят привлечь их инвестиции, можно выдвинуть свои условия. Решить вопрос с остатками обязательств по этому дому будет совсем не трудно.
Тан Хунэн невольно взглянул на Чжоу Чэна.
Соображает быстро, и логика весьма характерная. У Тан Хунэна промелькнула мысль: если бы Чжоу Чэн не пошел в армию, он бы и внутри системы неплохо устроился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
