Ся Сяолань с улыбкой спросила её в ответ:
— Если бы ты знала, что это отразится на семье Чжоу, разве ты перестала бы это делать?
Е Сяоциун промолчала.
Она понимала Ся Сяолань и по-прежнему была благодарна за то, что та вместе с Чжоу Чэном когда-то спасла её в поезде. Но разве из-за этого она не могла ненавидеть Чжоу И? Нет, сейчас она была на это не способна.
Ся Сяолань пожала плечами:
— Вот именно, у нас нет никаких оснований тебя сдерживать, так зачем нам тебе мешать? Чжоу Чэн, скажи, ведь я права?
Чжоу Чэн кивнул:
— Мой старший дядя сказал, что не сумел воспитать дочь. Он её отец, и то, что он не научил её уму-разуму — это его ответственность. Пострадает ли его репутация или нет, и насколько сильно, он готов принять любые последствия.
Эти слова предназначались для Е Сяоциун.
То, что Е Сяоциун хотела отомстить, Чжоу Вэньбан молчаливо одобрил.
Будь на её месте кто-то вроде Ду Чжаоцзи, решивший замутить воду, Чжоу Вэньбан непременно проломил бы этому наглецу голову.
Дети — это долг; Чжоу И совершила ошибки, которые бросили тень на него, и он готов нести за это ответственность.
Чжоу И виновата перед Е Сяоциун, виновата перед родителями, которые её оберегали, но перед посторонними людьми ей оправдываться не в чем.
Е Сяоциун больше ничего не сказала, сосредоточившись на звуках за дверью. Ся Сяолань тоже потянула Чжоу Чэна к входу — судя по тому, что она услышала, пока дверь была приоткрыта, Ся Сяолань была готова похвалить актёрскую игру Хэ Шиюань.
Эта девица легкого поведения буквально вжилась в роль «Хэ Шиюань»!
Ся Сяолань была до глубины души поражена: с такой внешностью и талантом та вполне могла бы зарабатывать на жизнь, снимаясь в кино, и непонятно, как она опустилась до того, чтобы стать уличной проституткой.
Пощечины, которые отвешивала Хэ Шиюань, избивая Чжоу И и Юань Ханя, были теми ударами, которые Е Сяоциун брезговала наносить сама.
Хэ Шиюань била их вместо Е Сяоциун.
Про Юань Ханя и говорить нечего, но и Чжоу И заслужила такое беспощадное унижение — пусть её ругают и колотят вовсю.
Семья Чжоу не могла заставить себя проучить дочь, у Ся Сяолань не было права делать это за них, так пусть тогда Е Сяоциун и нанятая ею девица научат Чжоу И, как следует себя вести!
У Чжоу И всё же осталась капля совести и здравомыслия.
Сначала она опешила от побоев, но, услышав слово «взятка», предпочла остаться запертой в комнате и сносить удары, лишь бы прогнать зевак.
Теперь-то Чжоу И сообразила, что нужно защищать интересы семьи, но почему она не думала об этом раньше? Когда она, будучи беременной, тащила Юань Ханя встать на колени перед стариками семьи Чжоу, выставляя семью на посмешище всей столице, под каким давлением тогда находились её родные?
В то время у Чжоу И в голове вместо мозгов было одно дерьмо.
Своими поступками она словно расхваливала всем вокруг, как вкусно пахнут нечистоты, и не только сама ела их с аппетитом, но и пыталась угостить окружающих.
Нет, если думать об этом дальше, Ся Сяолань саму стошнит от отвращения!
На этот раз поведение Чжоу И всё еще оставалось безрассудным и импульсивным, иначе бы Е Сяоциун не водила её за нос так легко.
Но, по крайней мере, судя по её реакции, в ней проснулись совесть и чувство ответственности; в её забитой дерьмом голове наконец-то мелькнул проблеск редкой ясности.
Если после того, как Е Сяоциун так жестоко её отделала, Чжоу И действительно поумнеет, это будет к лучшему.
…
Отгороженная дверью, Чжоу И не знала, что оставила подмогу снаружи.
У неё не было рентгеновского зрения, и она не видела, что Чжоу Чэн и Ся Сяолань стоят прямо у входа.
Она не могла позвать на помощь даже Джоан.
Каким бы хорошим ни был друг, в такое дело его впутывать нельзя.
Эта Хэ Шиюань — просто сумасшедшая, что ей вообще нужно?
Гнев Чжоу И сейчас был направлен не на то, что Юань Хань «гулял на стороне» — об этом она пока не успела толком подумать, — а на слова Хэ Шиюань о разрешениях на землю и взятках.
Узнав, что Юань Хань действительно взял деньги у Хэ Шиюань, Чжоу И почувствовала слабость в руках и ногах.
Этот Юань Хань её погубит.
Её отец проработал столько лет и никогда не осмеливался брать подобные деньги.
Разве Чжоу И не знала о делах, связанных с посредничеством в получении разрешений?
Если бы семья Чжоу захотела заработать таким образом, разве дошло бы дело до Юань Ханя!
Кровь в жилах Чжоу И застыла, тело оцепенело, но внезапно в ней откуда-то взялись силы, и она с размаху влепила Юань Ханю две пощечины. Только после этого она яростно уставилась на Хэ Шиюань:
— Что бы ни делал Юань Хань, я об этом ничего не знала, и к моей семье это не имеет никакого отношения!
— Сяо И, Сяо И, спаси меня!..
Хэ Шиюань похлопала в ладоши:
— Госпожа Чжоу, я слышала, вы очень любите Юань Ханя. Что же, ваша истинная любовь не выдержала даже такого испытания? Ваше нынешнее поведение говорит мне о том, что муж и жена — птицы из одной рощи, но при беде разлетаются в разные стороны?
Чжоу И до смерти ненавидела эту Хэ Шиюань.
Но Хэ Шиюань одним махом избила их обоих; было видно, что она прекрасно знает о влиянии семьи Чжоу, но нисколько его не боится. Подвергшаяся физическим побоям и моральному унижению, Чжоу И ненавидела Хэ Шиюань и в то же время боялась её.
С этим делом она одна не справится.
Ей следовало послушать Джоан и сразу после возвращения в страну связаться с семьей.
Если это и была ловушка, то она уже прыгнула в неё с головой.
Чжоу И изо всей силы прикусила кончик языка:
— Я не боюсь, даже если ты пойдешь в полицейский участок заявлять на него! Во всем нужны доказательства. Ты говоришь, что давала Юань Ханю деньги, но это лишь пустые слова. Откуда мне знать, что вы вдвоем не сговорились, чтобы обмануть меня? Ты сама сказала, что спишь с Юань Ханем за деньги, как с жиголо! Те деньги, что ты давала ему — это… это плата за услуги проститута! Да, именно так!
Чжоу И не пыталась спасти Юань Ханя.
Она хотела полностью снять подозрения с семьи Чжоу.
Хэ Шиюань громко зааплодировала:
— Чтобы жиголо обвел тебя вокруг пальца… Я-то думала, что ты набитая дура, а у тебя, оказывается, есть мозги. Но что же поделать, у меня ведь есть улики.
Хэ Шиюань взяла со стоящей у кровати тумбочки сумочку, вытащила кассету и сказала телохранителю:
— Сходи найди магнитофон, пусть госпожа Чжоу послушает.
В гостинице царил хаос, кто-то уже вызвал полицию, и было неизвестно, когда прибудут сотрудники из полицейского участка.
Магнитофон принесли быстро.
Как передавались деньги, сколько именно и за что — как только включили кассету, всё стало предельно ясно.
Юань Хань, кипя от страха и ярости, разразился руганью:
— Хэ Шиюань, ты меня подставила!
— Пф, на такого, как ты, у меня и времени бы не нашлось, чтобы подставы строить! Ты сказал, что сможешь достать разрешение на землю, а теперь не можешь. С чего бы мне тебя отпускать?
Этот подонок Юань Хань действительно взял у Хэ Шиюань пятьдесят тысяч гонконгских долларов!
У Чжоу И так распухли губы, что она едва могла открыть рот, и говорить ей было крайне трудно:
— И что с того, что ты дала ему деньги? Это была его личная инициатива. Сдавай его хоть в полицейский участок, полиция во всем разберется. Его грязные деньги никак не могли попасть в наш дом!
Деньги, на которые она уехала за границу, были сбережениями её родителей.
Свои расходы на жизнь в Америке она оплачивала сама, тяжело работая официанткой и посудомойкой.
Чжоу И внезапно почувствовала неимоверное облегчение от того, что сама зарабатывала на жизнь нелегальным трудом; в финансовом плане её семья могла выдержать любую проверку.
Хэ Шиюань кивнула телохранителю, и тот отпустил Юань Ханя.
Юань Хань бросился к Чжоу И и обхватил её ноги:
— Сяо И, бес попутал, вот я и взял деньги. Я думал о том, как тебе тяжело в Америке, хотел прислать тебе немного на жизнь. Думал о том, что тесть с тещей помогают нам растить дочь, хотел заработать для дочки… Сяо И, спаси меня! Если ты мне не поможешь, мне конец. Если Хэ Шиюань донесет на меня, я скажу, что тесть ничего не знал, но ведь никто не поверит! Сяо И, умоляю, спаси меня, нельзя допустить, чтобы коварный план этой женщины удался.
Чжоу И едва не хватил удар от ярости.
Юань Хань был слишком бесстыден.
Взял взятку ради неё и дочери Чжоу Кэ?
Чушь собачья!
Пока она была в Америке, Юань Хань ни разу не заикнулся о том, чтобы отправить ей денег.
— Какая низость, какая наглость! Что это значит? Если она его не спасет, он собирается потянуть её отца за собой на дно?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
