Помощник Ся Цзыюй быстро вернулся:
— Директор Ся, старший молодой господин говорит, что котировки группы тоже падают, и он не даст в долг…
На самом деле Ду Чжаохуй высказался куда грубее. Его подлинные слова были такими: пусть Ся Цзыюй хоть рыдает на глазах у всех жителей Гонконга, он всё равно ничего ей не одолжит. Он обругал её за то, что она сама ищет смерти: не умея торговать, полезла на биржу и спустила десятки миллионов семьи Ду. Он даже пригрозил, что, если Ду Чэнжун оставил ей двести миллионов, он через суд вернёт эти деньги обратно!
В любое другое время Лу Юньши непременно высмеяла бы Ся Цзыюй, но сейчас ей было не до смеха.
В конце концов Лу Юньши связалась с семьёй Лу.
Ся Цзыюй попросила о займе:
— Лу Шэн, если мою позицию принудительно ликвидируют, акции «Издательства семьи Лу» упадут ещё сильнее, а это невыгодно никому из нас. Будет лучше, если семья Лу одолжит мне денег. Так мне не придётся закрывать позицию, и я помогу остановить падение котировок семьи Лу… Залог? Разумеется, у меня есть залог.
Недвижимость, драгоценности и машины, подаренные ей Ду Чэнжуном, — Ся Цзыюй заложила семье Лу всё без остатка, получив взамен заём в размере 30.000.000 гонконгских долларов.
Деньги от семьи Лу поступили на счёт в течение часа. Отчасти это было связано со слухами о завещании Ду Чэнжуна: говорили, что старик вот-вот очнётся, а пятая наложница беременна, так что не стоит бояться, что долг не будет возвращён.
Даже если Ду Чэнжун умрёт, пятая наложница сможет получить в наследство 200 миллионов, так что жалкие 30 миллионов для неё — пустяк!
А если она всё же не сможет расплатиться, у них останется залог.
Семья Лу проявила завидную расчётливость.
Хэ Чжитун позвонила Тан Юаньюэ, но тот и сам был по уши в делах и как раз проводил совещание в компании.
Акции всех листинговых компаний Гонконга падали, и Тан Юаньюэ, будучи главой «Юйхуа Групп», в такой момент просто не мог уйти.
Услышав, что Хэ Чжитун застряла на фондовом рынке, Тан Юаньюэ произнёс лишь два слова:
— Фиксируй убытки!
Фиксировать убытки?
За то недолгое время, что длился их разговор, акции «Издательства семьи Лу» упали ещё на 20 центов.
— Нет, я не буду закрывать позицию. Тан Юаньюэ, мы — муж и жена. Если я потеряю больше 30 миллионов, это ударит и по твоей репутации. Если ты меня не спасёшь, мне придётся просить помощи у своей семьи…
Голос Тан Юаньюэ в трубке словно застыл. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем он сдался:
— Я могу дать тебе 2000 миллионов, Чжи Тун. Сейчас почти время обеденного закрытия торгов, и я не думаю, что в сложившейся ситуации гонконгский рынок пойдёт в рост. Нет никаких признаков того, что семья Лу поддерживает котировки, поэтому во второй половине дня падение может продолжиться. Я даю тебе эти 20 миллионов не для того, чтобы поддержать твоё решение, а в надежде, что ты усвоишь этот урок!
Быть женой в богатой семье можно по-разному.
Первый вариант — быть верной помощницей мужа, помогать ему и в быту, и в управлении финансами, и даже в части его дел.
Второй вариант — просто получать ежемесячное содержание, не имея никакого права голоса в семейных финансах.
Тан Юаньюэ всегда хотел, чтобы его жена была из первой категории, но Хэ Чжитун явно относилась ко второй.
Самым страшным было не то, что у Хэ Чжитун не было способностей, а то, что при их отсутствии она тщеславно пыталась казаться полезной. Втайне от него она ринулась на биржу: когда Ся Сяолань играла на понижение «Издательства семьи Лу», Хэ Чжитун упрямо ставила на повышение. Это не было разумным инвестированием, это был чистый азарт и каприз.
Хэ Чжитун была права в одном: они муж и жена, одно целое. Хэ Чжитун теряла свои личные сбережения, и Тан Юаньюэ не мог её остановить. Давая эти 20 миллионов, он уже был внутренне готов к тому, что жена их просадит. Он просто хотел за 20 миллионов купить себе спокойную жизнь в будущем — чтобы после этого колоссального убытка Хэ Чжитун смирилась и спокойно жила как богатая дама, не пускаясь больше в подобные глупые авантюры из духа противоречия!
Ся Цзыюй и Хэ Чжитун раздобыли денег.
Внеся дополнительное обеспечение, они временно избежали принудительной ликвидации своих позиций.
Наступил обеденный перерыв.
Обе получили короткую передышку.
Кто мог подумать, что за это утро цена одной акции «Издательства семьи Лу» упадёт ещё на 2,4 доллара?
К моменту обеденного закрытия акция «Издательства семьи Лу» стоила всего 17,3 доллара!
Ни у Ся Цзыюй, ни у Хэ Чжитун не было настроения шутить или вместе обедать. Выйдя из VIP-зала, они сразу разошлись.
Ся Цзыюй почувствовала резкую тяжесть в животе и, испугавшись за состояние плода, немедленно отправилась в больницу. Все трое старались не попадаться на глаза Ся Сяолань, потому что утром индекс Хан Сен упал на 845 пунктов, а это значило, что Ся Сяолань, игравшая на понижение тех самых акций, снова сорвала огромный куш.
Сколько заработала Ся Сяолань к этому моменту?
Ся Цзыюй, Хэ Чжитун и даже Лу Юньши отказывались даже задумываться об этом.
***
Ся Сяолань не стала покидать VIP-зал.
Снаружи было полно обезумевших от проигрыша вкладчиков и журналистов, жаждущих свежих новостей. Выходить сейчас значило лишь провоцировать ненависть толпы.
В обеденный перерыв она просто осталась отдыхать в зале вместе с сотрудниками компании, и там же они пообедали.
Хотя на дворе стоял конец октября, Чжан Байлун был весь мокрый от пота.
Это был пот не от нервного напряжения, а от волнения.
Он и представить не мог, что после стольких мер правительства по спасению рынка, сегодня при открытии индекс Хан Сен рухнет так сокрушительно! За одно утро он упал сильнее, чем за весь день девятнадцатого числа. О том, что будет после обеда, можно было догадаться, даже не включая голову!
Возможно, такие мысли были несправедливы по отношению к разорившимся игрокам снаружи, но на бирже нет места жалости. Если не проиграют другие, то проиграет «Цихан», так что пусть уж лучше проигрывают другие.
Ся Сяолань вела крупную игру на понижение. Если у сотрудников «Цихан» и были личные счета, большинство из них следовали за боссом. Именно поэтому в те три дня, когда Ся Сяолань несла огромные убытки, сотрудники компании ходили такими подавленными.
Если босс не побоялась поставить на кон сотни миллионов, то чего бояться им с их жалкими грошами?
Чжан Байлун сделал так же: он тоже играл на понижение «Издательства семьи Лу», хотя и в небольших масштабах — всего на 100 тысяч акций.
Теперь он готов был надавать себе пощёчин, да так, чтобы лицо распухло.
Почему он не воспользовался крупным кредитным плечом?
Что такое жалкие 100 тысяч акций? Если бы он тогда продал 500 тысяч или даже миллион, сейчас он заработал бы как минимум несколько миллионов.
Конечно, при условии, что денег на его счету хватило бы, чтобы дотянуть до обвала.
Цзи Цзяньюань тоже открыл короткую позицию на 200 тысяч акций. Капитал он занял в частном порядке у Ся Сяолань, добавив к нему зарплату за два месяца в «Цихан Капитал» и те 3000 юаней, что дал ему Сюнь Байянь перед отъездом из университета.
В общем, Цзи Цзяньюань вложил всё, что смог достать.
Он прибыл в Гонконг пятнадцатого числа, а на следующий день, шестнадцатого, — как раз в тот день, когда убытки Ся Сяолань были максимальными — открыл позицию. В тот день акции «Издательства семьи Лу» открылись по цене 21,7 доллара. Цзи Цзяньюань продал 200 тысяч акций. В прошлый понедельник, девятнадцатого числа, рынок рухнул, но Цзи Цзяньюань не стал закрывать позицию. Он дождался нынешнего момента, когда цена за акцию «Издательства семьи Лу» упала до 17,3 доллара. Разница составила 4,4 доллара. Если бы Цзи Цзяньюань решил закрыть позицию перед обеденным перерывом, его прибыль с 200 тысяч акций составила бы 880.000 гонконгских долларов!
Только дурак стал бы закрывать позицию сейчас.
Именно поэтому Чжан Байлун и сокрушался: бог с ней, с решительностью госпожи Ся, но раз уж он решил играть на понижение вслед за ней, почему не взял больше?
Даже молодой менеджер Цзи оказался смелее его.
У Чжан Байлуна на руках были и другие акции, и хотя он, почувствовав неладное, сбросил их девятнадцатого числа, потери от этого кризиса всё равно были немалыми. Те 100 тысяч акций «Издательства семьи Лу» лишь едва покрывали часть его убытков.
Если бы только он продал побольше в шорт…
Перед Ся Сяолань же Чжан Байлун испытывал теперь лишь искреннее восхищение:
— Госпожа Ся, те пять миллионов акций, что вы продали девятнадцатого числа по 22,3 доллара… сейчас «Издательство семьи Лу» упало до 17,3. Вы заработали по пять долларов на каждой акции…
Сердце Чжан Байлуна учащённо забилось. Он подсчитал цифры, но сам не мог в них поверить.
Юй Ли широко раскрыла глаза:
— Получается, только на тех пяти миллионах акций, проданных девятнадцатого числа, госпожа Ся заработала 25 миллионов гонконгских долларов, верно?
И это только за ту одну сделку от девятнадцатого числа.
Только пять миллионов акций «Издательства семьи Лу», проданных в шорт девятнадцатого числа, принесли 25 миллионов прибыли!
Всю бумажную прибыль Юй Ли не могла прикинуть в уме, ей нужно было взять ручку и всё подсчитать.
Цзи Цзяньюань выпалил цифру, от которой Юй Ли просто застыла на месте.
— Госпожа Ся… вы и вправду заработали так много?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
