— Чжи Тун, не пугай меня. Если тебе плохо, просто дай волю чувствам и выплачься.
— Десятки миллионов — это огромная сумма, но ты же госпожа Тан, не надо так…
— Чжи Тун, пойдем, рынок закрылся.
Лу Юньши попыталась поддержать Хэ Чжитун.
Хэ Чжитун, пошатываясь, поднялась и оттолкнула её:
— Я сама дойду! Ты права, подумаешь, какие-то десятки миллионов. Я жена Тан Юаньюэ, я могу себе позволить проиграть!
Она лишь напускала на себя храбрость.
Дело было не только в десятках миллионов.
Тан Юаньюэ велел ей закрыть позиции, чтобы ограничить убытки, но она упрямо отказалась. Хотя Тан Юаньюэ и выделил ей двадцать миллионов гонконгских долларов для пополнения гарантийного залога, он также сказал, что это станет для неё уроком!
Каким уроком?
Уроком за её самонадеянность.
Ни одна женщина, едва выйдя замуж в богатую и влиятельную семью, не получает сразу власть над финансами.
Мужья в таких семьях не дураки. Только убедившись в умении жены распоряжаться капиталом — пусть даже самым консервативным способом, вроде покупки недвижимости, — они передают ей часть финансового контроля.
Если не умеешь управлять активами, с какой стати тебе доверять деньги?
Когда в твоих руках денег становится всё меньше, мужу выгоднее оставить их себе, чтобы приумножать прибыль.
Изначально брак Хэ Чжитун и Тан Юаньюэ уже был омрачен инцидентом на свадьбе, из-за которого Ду Чжаохуэй и Тан Юаньюэ едва не разорвали отношения.
На этот раз Хэ Чжитун действовала напролом. Хотя Тан Юаньюэ и не подаст на развод из-за потери нескольких десятков миллионов, он ясно выразил сомнение в её финансовых способностях.
Скорее всего, он больше никогда не доверит Хэ Чжитун свои деньги!
Он будет выдавать ей средства на хозяйство, будет оплачивать её расходы, а если она благополучно родит сына, то, по обычаю других богатых семей, вознаградит её недвижимостью или наличными.
Но распоряжаться финансами семьи Тан?
Извини, Хэ Чжитун, у тебя на это нет способностей. С того момента, как ты спустила эти шестьдесят миллионов, эта дверь для тебя, по сути, закрылась навсегда.
К тому же её отец, то ли в порыве гнева, то ли всерьёз, вознамерился лишить её права на наследство.
Хэ Чжитун просидела в зале для крупных клиентов два часа в оцепенении. Думая обо всём этом, она хотела лишь сбежать.
Но она не могла вечно прятаться — это не её дом, это биржа, и ей нужно было уйти. Напоследок она взглянула на котировки «Газеты семьи Лу», и от цены закрытия у неё зарезало в глазах.
Одна акция упала до 14,5 юаней.
По сравнению с пиком в 22,3 юаня, всего за два дня акции «Газеты семьи Лу» обвалились на 7,8 юаня.
Она не продержалась и до конца дневной сессии — её позиции были принудительно закрыты намного раньше.
А что же Ся Сяолань?
Только за девятнадцатое число Ся Сяолань, играя на понижение с пятью миллионами акций «Газеты семьи Лу», заработала тридцать девять миллионов гонконгских долларов!
Какая ирония: Ся Сяолань использовала акции семьи Лу Юньши и всего за два дня заработала на бирже почти сорок миллионов — ровно столько, сколько составили свадебные подарки деньгами от родни и семьи мужа в день свадьбы самой Лу Юньши.
Ся Сяолань всё ещё была возле биржи.
Репортеры финансовых изданий, знавшие о том, как агрессивно «Цихан Цзыбэнь» играла на понижение в эти дни, ни за что не хотели её отпускать.
Сердце Хэ Чжитун пронзила острая боль, и она вместе с Лу Юньши запрыгнула в машину.
У Ся Сяолань было отличное зрение:
— Госпожа Тан, мисс Лу, заходите как-нибудь на чашечку чая!
Лу Юньши с перекошенным лицом с грохотом захлопнула дверцу, и машина умчалась прочь, подняв облако пыли.
Ся Сяолань лишь улыбнулась, ничего не добавив. Ей даже не нужно было подливать масла в огонь — присутствующие и так сочли Лу Юньши невоспитанной, а Хэ Чжитун — человеком, не умеющим проигрывать.
Вот они какие, эти барышни из высшего общества.
Хорошо, если у самой есть таланты, а если нет — просадив разом десятки миллионов, они и ходят-то с трудом, какая уж тут грация и манеры.
Манеры?
Тратя по несколько миллионов в год, эти десятки миллионов — их бюджет на целое десятилетие!
Репортеры финансовых газет преградили ей путь, спрашивая, сколько именно она заработала.
Ся Сяолань была весьма скромна:
— Пока позиции не закрыты, это лишь бумажная прибыль. Подсчитать можно будет только после фиксации, там вовсе не так много, как вы думаете… Когда я закрою позиции? Буду смотреть по рынку, прогнозов я не даю.
С большим трудом Ся Сяолань удалось выбраться из окружения.
Её слова, конечно, были напускной скромностью.
Сегодня индекс Хэнсэн упал более чем на 2200 пунктов, разве могла она заработать мало!
Скажем так: рынок упал на 33%, акции, стоившие около 20 юаней, потеряли треть цены. Сколько могла заработать Ся Сяолань, шортящая 24 миллиона акций?
Если взять для расчета несчастную «Газету семьи Лу», цена которой на закрытии составила 14,5 юаня.
Ся Сяолань открыла короткие позиции на 11 миллионов акций «Газеты семьи Лу», и только на них её бумажная прибыль составила почти 80 миллионов!
Она также играла на понижение с 13 миллионами акций четырех других листинговых компаний, что принесло ей еще около 95 миллионов бумажной прибыли.
На момент закрытия торгов в Гонконге 26 октября компания «Цихан Цзыбэнь» ещё не зафиксировала прибыль, но на бумаге она составляла 175 миллионов гонконгских долларов.
Этот результат не мог её не радовать.
Ещё больше радости доставляли слухи о том, что Хэ Чжитун потеряла почти 60 миллионов гонконгских долларов, а Ся Цзыюй — почти 70 миллионов!
Обе они начали массово скупать акции «Газеты семьи Лу» практически на пике их стоимости. Как только цена упала более чем на треть, Хэ Чжитун и Ся Цзыюй одновременно потерпели крах.
Хэ Чжитун стала для Ся Сяолань неожиданным бонусом — она и не предполагала, что та полезет на биржу.
Настоящей же целью была Ся Цзыюй.
Перерожденная?
Исполнительный директор «CR Investment»?
Без поддержки Ду Чэнжуна способностей Ся Цзыюй хватило лишь на это.
Говорили, что Ся Цзыюй легла в больницу на сохранение.
Просадив семьдесят миллионов, только и остается, что ложиться на сохранение.
Ся Цзыюй в этот момент еще не впала в полное отчаяние, поскольку верила слухам о наследстве и считала, что получит как минимум 200 миллионов. Потеря семидесяти миллионов стала для неё тяжелым ударом, но не лишила надежды.
К сожалению для Ся Цзыюй, она не знала, что так называемое распределение наследства было ложной информацией, которую Ся Сяолань заставила распространить Ду Чжаохуэя.
Это была лишь уловка, чтобы заставить семью Ду сидеть смирно!
Даже если бы это было правдой, разве могла Ся Цзыюй, наставив Ду Чэнжуну такую огромную рогатую корону, рассчитывать на получение денег?
Ся Сяолань сложила руки на коленях, её лицо светилось улыбкой.
Все в машине смеялись.
«Цихан» заработала 175 миллионов. У других не было таких капиталов, как у компании, но, следуя стратегии игры на понижение, они тоже получили прибыль. К примеру, Цзи Цзяньюань на своих 200 тысячах акций заработал 1,44 миллиона.
В то время акция «Газеты семьи Лу» стоила 21,7 юаня, а рыночная стоимость его пакета составляла 4,34 миллиона.
Используя десятикратное кредитное плечо, Цзи Цзяньюань внес всего 433 тысячи юаней залога.
Из них 30 тысяч были его собственными деньгами, а ровную сумму в 400 тысяч ему лично одолжила Ся Сяолань.
Ему нужно было лишь вернуть долг Ся Сяолань, и у него оставалось более миллиона гонконгских долларов.
Что касается 3000 юаней, которые ему дал сокурсник Сюнь Байянь, то Цзи Цзяньюань, даже считая их один к одному в гонконгских долларах, получил прибыль более 9000. 26 октября, на второй неделе своего отпуска в Гонконге, после того как он отдал все ранее заработанные деньги Цзи Я, чтобы погасить счета за свое воспитание, он снова воспользовался шансом и стал миллионером.
Даже тот парень Сюнь Байянь, сам того не ожидая, стал обладателем десяти тысяч.
Конечно, Цзи Цзяньюань еще не закрыл позиции.
— Завтра гонконгские акции упадут ещё сильнее, — сказал Цзи Цзяньюань, тоже с улыбкой.
Никто не останется равнодушным, заработав такие деньги.
Это чувство власти над деньгами было слишком прекрасным. Если человек не свободен экономически, как он может быть свободен в принципе?
Юй Ли недоумевала:
— Неужели биржа снова приостановит торги?
Не дожидаясь ответа Ся Сяолань, Чжан Байлун расхохотался:
— Это исключено! Из-за четырехдневного перерыва индекс Хэнсэн рухнул более чем на 2000 пунктов. Если закрыть биржу снова, у инвесторов начнется еще большая паника. Даже зная, что завтра будет падение, комитету биржи придется стоять до конца.
Ся Сяолань кивнула:
— Верно, закрытие биржи невозможно, им остается только использовать другие меры по спасению рынка.
Но удастся ли им спасти рынок?
Если бы акции падали всего два дня, это нельзя было бы назвать крахом. При таком катастрофическом обвале, какие бы тормоза ни нажимали, рынку нужно время, чтобы среагировать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
