— Смотри, они уходят!
— Может, проследим?
Две девушки встали и, не допив и половины газировки «Бэйбинъян», поспешно сунули бутылки своим спутникам.
— Эй! Вы куда?
— Есть дела, мы пойдем. В другой раз увидимся.
Молодые люди были в бешенстве: и в кино пригласили, и на каток сводили, а даже до руки дотронуться не удалось. Один из них уже готов был сорваться, но остальные его крепко держали:
— Не горячись, в другой раз позовем. Эти двое не чета обычным девкам, с ними нахрапом нельзя.
Семьи-то знатные, дочки кадровых работников.
Соблазнишь такую — и обеспечишь себе безбедную жизнь на много лет вперед, но действовать напролом нельзя. Если бы не их происхождение, кто бы стал перед ними на задних лапках лебезить? А если говорить о тех, кто мужчинам по душе, так это та в зеленом на катке — от её личика аж сердце щемит.
…
Чжоу Чэн и Ся Сяолань переобулись и направились к гостинице «Пекин».
Чжоу Чэн приехал в общежитие на попутке, своей машины у него не было. Весь вечер он гулял с Ся Сяолань: они либо ездили на автобусе, либо ходили пешком. Каток выбрали специально — он находился недалеко от гостиницы «Пекин», и как раз к этому времени было удобно дойти пешком.
Оба видели только друг друга. Чжоу Чэн утратил бдительность и не заметил, что за ними издалека следуют два «хвостика».
Если бы следили мужчины, Чжоу Чэн наверняка бы это почувствовал, но подсознательно он не видел угрозы в женщинах и ничего не ощущал. По пути он то вытирал пот с лица Ся Сяолань, то поправлял ей волосы. Чжоу Чэн делал это так естественно, что следившие за ними девушки решили, будто им померещилось.
Чжоу Чэн никогда прежде не бывал ласков с девушками.
Поправлять волосы?
Когда Чжоу Чэн еще учился, ему призналась в любви старшекурсница из другого учебного заведения. Она была довольно симпатичной и выглядела хрупкой и беззащитной.
Чжоу Чэн лишь слегка её оттолкнул, и она тут же попыталась упасть ему в объятия.
За этим наблюдало не меньше сотни человек, и все думали, что Чжоу Чэн проявит хотя бы минимальное благородство и подхватит её. Ха-ха. Чжоу Чэн отступил в сторону, и несчастная красавица на глазах у толпы шлепнулась плашмя.
Дело было зимой, в оттепель, и она вся перепачкалась в грязной жиже.
Чжоу Чэн даже руки ей не подал.
Эта история разлетелась повсюду. Все знали, что Чжоу Чэн хорош собой, но сердце у него холоднее и тверже льда на зимнем озере. Жалость к прекрасному полу? Такого понятия для него просто не существовало. Но чем больше он себя так вел, тем круче он казался молодым девушкам. Им нравилась его дерзкая, «плохая» улыбка, и они летели на него, как мотыльки на огонь.
Если бы Чжоу Чэн не ушел в армию так рано и не перестал часто появляться в их кругах, неизвестно, сколько бы еще девушек лишились из-за него сна.
Обе не могли поверить глазам: да какой, к черту, это Чжоу Чэн?
— Лили узнает — вмиг разревется.
Тун Лили была без ума от Чжоу Чэна. Увидев, как он отверг ту старшекурсницу, она влюбилась в него до безумия. Чжоу Чэн был крутым и дерзким, и Тун Лили старалась ему соответствовать.
А в итоге оказалось, что Чжоу Чэну вовсе не нравятся девушки его типажа?!
Глядя на ту, которую Чжоу Чэн вел за руку — маленькое личико с острым подбородком, совсем молодая, но такая женственная и невероятно притягательная.
Оказывается, Чжоу Чэн, как и большинство мужчин, любит соблазнительниц!
Пошло, как же это чертовски пошло!
Как бы там ни было, они решили сообщить Тун Лили. Нельзя позволить ей оставаться в неведении, иначе она окажется в проигрышном положении. Увидев, как Чжоу Чэн и Ся Сяолань заходят в гостиницу «Пекин», одна осталась ждать снаружи, а другая отправилась передавать новости.
Сегодня вечером явно будет жарко.
Раз уж Чжоу Чэн милуется с ней на глазах у всех, он наверняка не против ввести свою подружку в их круг?
Ха, лицо совсем незнакомое, интересно, что она за птица.
…
История гостиницы «Пекин» очень долгая: с 1900 года до сегодняшнего дня прошло уже больше восьмидесяти лет.
Шао Гуанжун решил угостить их здесь вовсе не ради дешевых понтов. Просто в этом году в гостинице открылся ресторан «Гонин Хяккусё», созданный на основе совместного китайско-японского капитала и специализирующийся на аутентичной кухне кайсэки. Шао Гуанжун считал, что Кан Вэй только лишних хлопот добавляет: в «Цюаньцзюйдэ» и «Дунлайшунь» они уже бывали, не мог же он пригласить их есть потроха в соусе?
Японская кухня — это хорошо. Те, кто там бывал, говорили, что она легкая и изысканная, в самый раз для угощения молодой девушки.
Поскольку ресторан открылся недавно, после Нового года, Шао Гуанжун там еще не ел.
Цены были действительно не из дешевых; едва принесли меню, у Шао Гуанжуна подскочило давление.
Кан Вэй сочувственно похлопал его по плечу:
— Денег в кармане-то хватит?
Как не хватить? Кан Вэй одолжил ему десять тысяч на ремонт дома, и сегодня, собираясь угощать, Шао Гуанжун набил карманы пачками денег.
Кан Вэй пролистал меню:
— В прошлом году на Западной улице Чунвэньмэнь открылся «Максим». Там на стенах картины с голыми женщинами, подают французскую кухню, обед на одного стоит больше двухсот юаней. Вот скажи, кто туда ходит?
Шао Гуанжун почувствовал, что кровотечение в его кошельке остановилось.
Если бы они вчетвером пошли в «Максим», ему, пожалуй, пришлось бы раздеться догола, чтобы расплатиться и выйти из ресторана.
Кан Вэй просто хотел заставить Шао Гуанжуна раскошелиться. Кто просил этого парня сначала разболтать лишнего, а потом еще и напрашиваться в долю к Чжоу Чэну? На просьбу Шао Гуанжуна Кан Вэй ответить не мог: бизнес принадлежал Чжоу Чэну, разве мог Кан Вэй позволить постороннему вмешаться без спроса? Шао Гуанжун увидел, как Кан Вэй зарабатывает, и у него загорелись глаза. Кан Вэй велел ему самому поговорить с Чэн-гэ — так и возникла эта встреча в гостинице «Пекин» за японской едой.
Когда просишь о чем-то, нужно показать себя с лучшей стороны.
Пока они листали меню, вошли Чжоу Чэн, держа Ся Сяолань за руку.
— Чэн-гэ, невестка, скорее садитесь.
Шао Гуанжун суетился вокруг них как заправский прихвостень.
Кан Вэй не стал с ним соперничать — он видел Чжоу Чэна пару дней назад и уже успел проявить все необходимое почтение.
Ся Сяолань была весьма удивлена:
— Надо же, решили поесть японскую кухню?
Уровень гостиницы «Пекин» был очень высоким — именно здесь проводился «Первый банкет страны» после основания КНР. Если бы не этот случай, такие дети из высокопоставленных семей, как Кан Вэй и Шао Гуанжун, вряд ли захаживали бы сюда каждый день. Большинство нынешних отпрысков влиятельных фамилий жили довольно скромно, карманы их были пусты, так что особо не пошикуешь. Ся Сяолань размышляла о том, что на дворе уже 84-й год, политика реформ и открытости набирает обороты, и этим «принцам» осталось вести скромный образ жизни всего несколько лет. Дальше способов заработать будет всё больше.
То, что Чжоу Чэн и Кан Вэй сейчас перепродают сигареты — это мелочи. В будущем люди будут делать деньги из воздуха, занимаясь квотами и посредничеством, не зная нужды ни в еде, ни в питье.
Ся Сяолань много раз ела японскую еду, и если говорить о Китае, то лучшая была в Шанхае.
Из четверых присутствующих она на самом деле была самой опытной. Опыт придает уверенности, поэтому она нисколько не тушевалась. Когда Шао Гуанжун протянул ей меню, она спокойно сделала заказ. Японская кухня очень легкая, сырая рыба и прочее могли не прийтись по вкусу людям того времени — еда совсем не жирная, сколько же её нужно съесть, чтобы насытиться?
Помня, что угощает Шао Гуанжун, Ся Сяолань не стала выбирать дорогие позиции, заказав несколько простых блюд — собрались они в основном ради дела.
Блюда подавали довольно быстро, в ресторане играла тихая музыка, обстановка располагала к приватности.
Посреди трапезы, как раз когда Шао Гуанжун собрался перейти к делу, у дверей послышался шум. Группа молодых людей, человек десять-двенадцать парней и девушек, окинули взглядом зал и, заприметив их столик, направились прямо к ним.
Идущий впереди с восторгом воскликнул:
— Чжоу Чэн, ты тоже здесь обедаешь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
