7 июля 1984 года — этот день надолго врезался в память многим абитуриентам Первой средней школы уезда Аньцин.
Речь о тех, кого распределили в экзаменационный пункт уезда Хэдун. И неважно, насколько величественной Ся Сяолань станет в будущем, — то, в каком жалком виде она предстала сегодня на экзамене, глубоко запечатлелось в памяти каждого.
Но в этих воспоминаниях не было пренебрежения, только восхищение.
Студентка Сяолань умудрилась так разбиться, но всё равно пришла на экзамен с ранами. Им ли, здоровым и невредимым, чего-то бояться!
— Сяолань, ты правда… Сяолань, удачи! Ты обязательно поступишь в университет Хуацин!
Чэнь Цин проводил Ся Сяолань до дверей кабинета. Они сдавали в одной школе, но в разных аудиториях. Сейчас было поздно отговаривать её, оставалось только подбадривать! Учёба и будущее требуют именно такого отчаянного мужества — когда идешь ва-банк, сжигая за собой мосты! Нужно учиться у Сяолань этой стойкости. Чэнь Цин внезапно выкрикнул слова поддержки так громко, что окружающие посмотрели на него как на идиота.
В Хуацин?
Да вы, должно быть, шутите!
Во всей провинции едва ли найдётся несколько человек, способных поступить в Хуацин, а тут — девушка с правой рукой в гипсе. Неужели она сможет? Врать тоже надо уметь. Парни лишний раз взглянули на Ся Сяолань — она была по-настоящему красива, и они поспешили отвести глаза, не желая проявлять враждебность.
Что могла сказать Ся Сяолань? Чужое недоверие не могло помешать ей участвовать в Гаокао.
Место проведения экзамена было определено заранее, так что она легко нашла свой стол. Её «группа поддержки» была внушительнее, чем у остальных: Ли Дунлян примчался из Янчэн, Гэ Цзянь был тут как тут, и её мать Лю Фэнь — все ждали за воротами школы. Вчера вечером она звонила Чжоу Чэну, но так и не решилась рассказать о трещине в кости. Чжоу Чэн советовал ей не слишком усердствовать на экзаменах, и Ся Сяолань, глядя на свою загипсованную правую руку, покорно соглашалась, ничем не выдав своего состояния.
За час до начала она приняла обезболивающее. Как и на пробных испытаниях, первым предметом был китайский язык.
Писать предстояло много, поэтому Ся Сяолань, стиснув зубы, выпила сразу две таблетки.
Экзаменаторы не сводили с неё глаз. Каждый год находились ученики, приходившие на экзамен больными: кто на костылях с переломанной ногой, кто с сильным жаром или простудой… Но как писать, если рука в гипсе?
И ведь рука была не единственной её травмой.
Ссадины на локтях и коленях только-только затянулись коркой. Из-за жары Ся Сяолань побоялась, что под повязками раны загноятся, поэтому сорвала марлю и пришла, просто смазав всё йодом.
Наставления экзаменаторов были почти такими же, как на пробном экзамене, но тон — куда строже!
Те, кто раньше не нервничал, теперь дрожали от страха.
Когда раздали листы по китайскому языку, Ся Сяолань попробовала вписать своё имя — запястье действительно почти не болело. Она сосредоточилась на заданиях. Писала она медленно, и любая потеря времени могла привести к тому, что она не успеет закончить сочинение. Переходя от вопроса к вопросу, она, несмотря на ранения, сохраняла куда более спокойный настрой, чем остальные абитуриенты.
Некоторые из тех, кто сдавал впервые, взяв в руки листы, несколько минут не решались коснуться их ручкой от сильной дрожи.
Знакомые иероглифы по отдельности казались понятными, но, собранные вместе, они расплывались и прыгали перед глазами.
Глядя на Ся Сяолань, которая уже вовсю строчила, несмотря на гипс, другие ученики в аудитории невольно начинали паниковать… Ся Сяолань не обращала на них внимания, погрузившись в свой замкнутый мирок. В заданиях, которые знала, она не могла позволить себе потерять ни балла; в спорных моментах старалась выжать максимум; а там, где совсем не помнила, — полагалась на удачу, заполняя пропуски наугад.
Ей казалось, что с китайским она справилась неплохо, сложность была средней.
Но из-за медлительности, когда до конца оставалось десять минут, ей всё еще нужно было дописать почти половину сочинения. В запястье начала нарастать тупая боль.
Пришлось еще больше замедлиться. К моменту завершения работы оставалось всего десять минут до сдачи, и Ся Сяолань едва успела всё проверить.
Она исправила один ответ в тесте, остальное оставила без изменений.
Только сдав работу, Ся Сяолань ощутила реальность происходящего. Неважно, насколько хорошо она справилась, — результат по китайскому языку был зафиксирован в момент сдачи, и думать об этом больше не стоило.
Обед, отдых и приём обезболивающего — она не пропустила ни одного из этих трёх пунктов.
Днём первого дня сдавали химию.
Это была одна из сильных сторон Ся Сяолань, к тому же писать нужно было немного, поэтому из аудитории она вышла в приподнятом настроении.
Всем, кто пытался сверить с ней ответы, Ся Сяолань вежливо отказывала.
В некоторых заданиях она была абсолютно уверена, и если бы её ответы не совпали с чужими, это могло бы выбить людей из колеи.
— Не будем сверяться, сосредоточимся на следующем предмете! — говорила она каждому.
Чэнь Цин тоже не стал настаивать на сверке, а остальные лишь поворчали немного и успокоились. Ужинала она вместе с Чэнь Цином. Юноша явно любовался присутствием Ли Дунляна и Гэ Цзяня, но, будучи хорошо воспитанным, лишних вопросов не задавал.
Лю Фэнь подкладывала Чэнь Цину еду:
— Ешь побольше, это тётя тебя угощает. Постарайся на экзаменах.
Они были из одной деревни, к тому же Чэнь Ван Да так сильно помогал их семье, что Лю Фэнь относилась к Чэнь Цину с особой заботой.
По дороге назад Ся Сяолань спросила его:
— Ты разобрался с теми задачами, что я давала тебе вчера?
Чэнь Цин кивнул. Даже к темам, которые учителя называли важными, он не относился с таким рвением. Но раз задачи дала Ся Сяолань, он изучал их с фанатичным упорством. И дело было не только в её отличной успеваемости, но и в том ореоле исключительности, которым юноша наделял понравившуюся девушку: всё, что говорила Ся Сяолань, было для него истиной.
Ся Сяолань не стала больше ничего добавлять.
Успеваемость Чэнь Цина была в зоне риска: при удачном стечении обстоятельств он мог пройти в престижный вуз, а при неудачном — повторить прошлогодний провал.
Утром второго дня, когда на парту легли листы с заданиями по математике, Ся Сяолань быстро пробежала их глазами.
Сердце её успокоилось!
Решение сдавать экзамен, несмотря на гипс и таблетки, было связано именно с этим вариантом по математике. Всё было точь-в-точь как в её памяти, даже численные значения не изменились.
Легендарный экзамен по математике 1984 года, прослывший самым сложным в истории, — именно этот тест давал Ся Сяолань уверенность в победе на Гаокао в этом году.
Что значат травмы? Те, кто думал, что смогут помешать ей добиться успеха, — Ся Сяолань заставит их смотреть на свой триумф. Даже если они выколют себе глаза, лишь бы не видеть этого, ослепительный свет её успеха обожжёт их уродливые и мелочные души!
Задачи по математике она решала необычайно легко.
Никаких заминок, никаких трудностей. В то же время у многих абитуриентов в аудитории от этих заданий руки и ноги наливались свинцом. Те, кто пытался писать, делали это через силу. Правильная ли формула? Кто знает… оставалось только уповать на судьбу.
После экзамена по математике в аудиториях послышался плач.
Это не был просто стон разочарования — это был плач отчаяния.
Чэнь Цин вышел в прострации. Все вокруг твердили, что завалили экзамен, что задачи были причудливыми и невероятно сложными; ему тоже пришлось нелегко.
Однако из пяти последних больших задач три были почти идентичны тем, что давала ему Ся Сяолань. Числа другие, но разве мог он забыть метод решения? Каждая такая задача стоила больше десяти баллов. Пока все вокруг рыдали, Чэнь Цин только на математике «подобрал» лишних тридцать баллов.
Это было ценнее, чем тридцать, триста или даже тридцать тысяч юаней!
Более масштабных величин воображение Чэнь Цина просто не могло охватить.
Ся Сяолань, конечно, никогда в этом не признается. Это было совпадением. Даже через десятилетия, когда они оба состарятся, она будет говорить Чэнь Цину, что это было лишь счастливое совпадение!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
