— Агент под прикрытием?
Тан Хунэн никогда об этом не задумывался.
Он пришел в университет Хуацин действительно с намерением разузнать о Цзи Цзяньюане, но это не значило, что визит к Ся Сяолань был лишь прикрытием.
— Какой из тебя агент? Я рассказал тебе всё это только потому, что знаю — ты любишь во всём разбираться сама. Это конфликт между мной, Цзяньюанем и его матерью, и тебе, маленькой девочке, не стоит в него вмешиваться. Не говори Цзи Цзяньюаню, кто я такой. Пусть он и дальше считает меня твоим дядей — так мне даже спокойнее.
Тон Тан Хунэна был очень серьезным, он не шутил.
В этом мире есть вещи, которые должны решать только сами участники событий, и чужая помощь, пусть и из добрых побуждений, может лишь навредить.
Для Тан Хунэна было достаточно удостовериться в личности Цзи Цзяньюаня. Неужели он, взрослый мужчина, должен перекладывать исполнение своего отцовского долга на плечи юной Ся Сяолань?
Тан Хунэн потребовал, чтобы Ся Сяолань вела себя так, будто ничего не знает, и не выдавала себя перед Цзи Цзяньюанем.
Ся Сяолань подумала, что это станет серьезным испытанием для её актерских способностей, но всё же согласилась.
Сяо Ван забрал Тан Хунэна, а Ся Сяолань медленно пошла прочь, неся в руках пакет с сушеными креветками.
На полпути она снова столкнулась с Цзи Цзяньюанем!
— С твоим дядей всё хорошо? Вид у него был такой, будто начались желудочные спазмы.
«Неужели это зов крови?» — удивилась Ся Сяолань. Ей было абсолютно всё равно, чувствует ли боль Ся Дачжун. А Цзи Цзяньюань ждал здесь, и хотя лицо его оставалось спокойным, он явно переживал. Он действительно не узнал Тан Хунэна… Цзи Цзяньюаню сейчас девятнадцать, они не виделись двенадцать лет — неужели не осталось совсем никаких воспоминаний?
— Всё в порядке. У него были с собой лекарства, он их выпил и уехал. Спасибо за беспокойство, студент Цзи!
И ведь беспокоился-то не зря — о родном отце пекся.
Ся Сяолань попросила Цзи Цзяньюаня подождать, сбегала наверх, нашла чистую жестяную коробку и отсыпала ему половину сушеных креветок, принесенных Тан Хунэном.
— Это гостинец от моего дяди, попробуй.
Цзи Цзяньюань в недоумении прижал коробку к груди.
— Студентка Ся Сяолань, эти сушеные креветки… Ладно, спасибо, я возьму!
Цзи Цзяньюань хотел было сказать, что такие вещи лучше дарить инструктору Чжоу, но взгляд Ся Сяолань был чистым и открытым, без всякого подтекста. Зачем же ставить всех в неловкое положение? Раз уж это еда, он решил, что позже тоже принесет Ся Сяолань что-нибудь вкусное.
Пока они вдвоем переговаривались внизу, Ся Сяолань вернулась в общежитие, где Су Цзин тут же ехидно заулыбалась.
Склонность к сплетням — это врожденное, и она никак не зависит от того, учишься ты в Хуацине или нет, и какие у тебя оценки!
Ся Сяолань быстро схватила несколько креветок и запихнула их в рот Су Цзин, затыкая ей рот:
— Тебе нужны сплетни или угощение?
Креветки были очищены от панцирей и высушены; соленые, ароматные и упругие, они становились всё вкуснее, чем дольше их жуешь, оставляя сладковатое послевкусие.
— Что это?
— Креветки.
Ся Сяолань раздала немного всем в комнате. Девочки знали, что это принесли родные Ся Сяолань, и взяли по чуть-чуть, чтобы вежливо попробовать.
— Каждую креветку очистить, а потом высушить… Столько хлопот. Сяо Лю, твои старшие очень тебя любят.
— Староста, если тебе нравится — ешь больше!
Ян Юнхун не стала брать лишнего.
Ся Сяолань и сама нашла их очень вкусными. Переспросив соседок и убедившись, что больше никто не хочет, она убрала остатки. Эти выходные были полностью заняты, но на следующей неделе она собиралась навестить Чжоу Чэна и решила отвезти креветки ему.
Сейчас как раз можно купить свежевысушенный изюм. Чжоу Чэн любит сладкое, нужно будет прихватить и его.
***
Покинув Хуацин, Тан Хунэн велел Сяо Вану ехать по определенному адресу.
Убедившись, что Цзи Цзяньюань — его сын, он должен был серьезно поговорить с семьей Цзи.
Машина бесшумно скользила в ночи. Сяо Ван работал на Тан Хунэна уже несколько лет и знал лишь то, что руководитель в разводе, но никогда не сопровождал его в дом семьи Цзи. Тан Хунэн каждый год приходил туда один, хотя его почти никогда не пускали на порог. Даже если в этот раз его снова прогонят, он намерен добиться объяснений.
Машине пришлось остановиться у входа в хутун. Моросил дождь, осенние капли падали на плечи Тан Хунэна. Он велел Сяо Вану ждать в машине, а сам под дождем зашагал вглубь переулка.
Дом семьи Цзи представлял собой небольшой уютный дворик, скрытый от городского шума.
Под карнизом рос зеленый мох, из-за стен пробивался свет — дома кто-то был.
Тан Хунэн постучал в дверь. Женский голос изнутри спросил:
— Кто это так поздно?
Этот голос был мелодичным и навсегда запечатлелся в памяти Тан Хунэна.
— Это я, Тан Хунэн. Я знаю, что ты вернулась.
В доме мгновенно воцарилась тишина, дворик замер, словно заброшенное жилище призрака. Тан Хунэн понимал, что женщина, скорее всего, стоит прямо за дверью, и не собирался позволять ей снова скрыться.
— Сегодня в университете Хуацин я видел Цзяньюаня!
Плотно закрытая дверь внезапно распахнулась.
Для середины октября погода была прохладной. Высокая и худощавая женщина в темно-зеленом ципао с длинными рукавами стояла на пороге. Лицо её было пугающе бледным, брови — тонкими, а в глазах сквозила ледяная стужа.
— Не смей видеться с Цзяньюанем. Тебе здесь не рады. При разводе мы договорились, что сын остается со мной. Ты что, решил забрать свои слова назад?
Тан Хунэн не видел свою бывшую жену Цзи Я двенадцать лет.
Она осталась такой же, какой он её помнил: всё та же худоба, разве что стиль одежды стал гораздо смелее. Более десяти лет назад общественные нравы были куда строже, но Цзи Я всегда обожала красоту — даже в самую обычную одежду она умудрялась добавить какую-нибудь изюминку. Цзи Я называла это «вкусом к жизни»… Тан Хунэн подавил всплывшее в душе раздражение. Вспоминать прошлое сейчас было бессмысленно, ему нужно было обсудить с Цзи Я их общего сына.
Мелкий дождь мочил одежду Тан Хунэна. В доме Цзи ему не позволили бы даже встать под навес, поэтому после стука он отступил назад, под открытое небо.
К тому же, он и сам не привык находиться слишком близко к Цзи Я.
Несмотря на её хрупкость, выражение лица женщины так и веяло холодом.
Тан Хунэн попытался воззвать к её разуму:
— Да, при разводе мы договорились, что Цзяньюань остается с тобой, но мы не говорили, что я не имею права его навещать! Сразу после развода ты увезла его за границу. Двенадцать лет я не видел его ни разу! Мои письма, деньги на содержание, которые я вам посылал — всё кануло в лету! Я понимал, что тогда были трудные времена, что мое существование могло навредить тебе, Цзяньюаню и всей семье Цзи… Но сейчас всё изменилось! Почему я не могу видеть Цзяньюаня? Он мой родной сын!
Цзи Я долго и пристально смотрела на Тан Хунэна, а затем вдруг холодно усмехнулась:
— Стоило мне вернуться, как я тут же услышала — мэр Тан пошел на повышение! Что, думаешь, раз стал мэром, сможешь использовать власть, чтобы давить на семью Цзи?
Язык у Цзи Я был острым, и Тан Хунэн от этих слов потерял дар речи.
Конечно, дело было не в этом.
Был он мэром или нет — это не отменяло того факта, что он отец.
Цзи Я упорно извращала смысл его слов, и Тан Хунэн почувствовал глубокое отчаяние. Как они дошли до такой жизни? Их брак превратился в невозможность диалога, и за двенадцать лет ненависть Цзи Я к нему ничуть не утихла.
— Если ты посмеешь появиться перед Цзяньюанем, помни: я смогла привезти его в страну, смогу и снова увезти!
— Цзи Я, ты просто не в своем уме.
Женщина, которую он когда-то горячо любил, изменилась до неузнаваемости. Тан Хунэн почувствовал, как желудок снова скрутило спазмом. Он отступил на два шага, и Цзи Я с ледяной усмешкой захлопнула дверь.
Сяо Ван долго ждал возвращения Тан Хунэна и в конце концов заволновался. Дождь становился всё сильнее. Пойдя искать его по хутуну, Сяо Ван обнаружил Тан Хунэна лежащим у стены. От страха у него едва душа в пятки не ушла.
— Руководитель, руководитель, не пугайте меня… В больницу, точно, нужно скорее в больницу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
