Сяо Жоу не была похожа на других хостес.
Она была такой нежной и хрупкой, каждый раз называла его «братец Юн», словно действительно видела в Лю Юне старшего брата. Она всегда вела себя скромно, и Лю Юну казалось, что она вовсе не пытается его соблазнить.
— Братец Юн, на самом деле у меня в родных краях есть жених.
Есть жених, а она приехала в Пэнчэн заниматься этим ремеслом?
Лю Юн не стал расспрашивать подробно. У каждой девицы, мечтающей выудить золото из мужских карманов, была наготове печальная история. Лю Юн и сам боялся попасться на удочку.
Сяо Жоу подослал Лю Тяньцюань. Поскольку она не прилагала усилий, чтобы охмурить Лю Юна, ей, естественно, приходилось терпеть сильное давление со стороны Лю Тяньцюаня.
Однажды Лю Юн перебрал лишнего и спрятался в туалете, чтобы перевести дух. Там он услышал, как две другие девицы шептались:
— Сяо Жоу просто дура, не слушается босса Лю. Думаю, она здесь долго не протянет.
— А что будет, если не протянет?
— Ха-ха, а что еще может быть? Отправят ее в другое место.
Обе злорадно рассмеялись. Это «другое место» давало богатую почву для воображения.
Лю Юн вышел из туалета и, присев на корточки, выкурил две сигареты.
Черт возьми, у этих гонконгцев методы — один хитрее другого. Стоит ли ему вмешиваться или нет?
……
Ся Сяолань и не подозревала, что её дядя в Пэнчэне проходит через испытание, которое мужчине не так-то просто преодолеть.
После завершения отборочного этапа конкурса по английскому языку известие о том, как Пекинский педагогический институт обошёлся с курсами дополнительного обучения, наконец разнеслось по столичным вузам. Это сильно напугало тех студентов, которые подумывали о подработке репетиторством. На студентов Хуацина это не особо повлияло, но в Пекинском педагогическом университете — самом известном педагогическом вузе страны — студенты готовы были стереть Ся Цзыюй в порошок.
Раньше все потихоньку давали частные уроки вне стен вуза, зарабатывая по несколько или даже по десять юаней в день. Каждый месяц набегала приличная сумма. Для бедных студентов это было спасением: стипендию они тратили на жизнь, а заработок от подработки могли отправлять домой.
Курсы в Пекинском педагогическом институте поначалу вели себя очень вызывающе — мелькали в газетах, старались привлечь внимание. И вдруг их в один миг сбросили с вершины. Другие вузы восприняли это как урок, особенно Пекинский педагогический университет, где студентам официально запретили заниматься платным репетиторством вне стен учебного заведения.
Ся Цзыюй не только сама потеряла деньги, но и лишила всех возможности заработать.
Сильнее всего её ненавидели в Пекинском педагогическом университете, а в Пекинском педагогическом институте и вовсе старались держаться от неё подальше.
Наказание в виде «оставления в учебном заведении под надзором» было слишком суровым, и соседки Ся Цзыюй по комнате не знали, что и сказать. Они и не подозревали, что её «бизнес» за пределами института достиг таких масштабов: говорили, что на пике популярности на курсах обучались сотни учеников.
Сколько же денег загребла Ся Цзыюй?
При этом в институте она сохраняла образ простой и скромной девушки, живущей на пособие.
Неужели ей так нужны были те несчастные двадцать юаней в месяц?
Словом, «имидж» Ся Цзыюй с треском провалился.
Раньше соседки видели, как хорошо она относится к Ван Цзяньхуа, и считали, что он этого не стоит. Теперь же, вспоминая об этом, они понимали, что самыми глупыми были именно они.
Ся Цзыюй была из тех студенток, кто осмелился строить бизнес вне стен вуза. Разве могла она так много вкладывать в своего парня, не имея в голове чёткого плана?
Все это делалось лишь для того, чтобы крепко вцепиться в Ван Цзяньхуа, сына высокопоставленного кадровика. Если бы она не была так добра к Ван Цзяньхуа, как бы она смогла выжить такую конкурентку, как старшая студентка Лю… В восьмидесятые годы самой большой интригой в стенах университетов, этих «башен из слоновой кости», было распределение на работу перед самым выпуском. В целом же студенты были довольно простодушными, без лишних склок и коварства. Учились ради идеалов. У многих семьи были бедны до крайности, но их амбиции и стремления были высоки; это были настоящие последователи принципа «учиться ради возрождения Китая».
В такой атмосфере даже поведение Ся Сяолань, которая никому не вредила и не строила козней, Тан Хунэн охарактеризовал как слишком прагматичное.
Тан Хунэн считал, что как студентке Ся Сяолань не хватает чистоты помыслов.
После того как институт опубликовал критическое сообщение о Ся Цзыюй, окружающие стали относиться к ней с опаской, и её репутация упала ещё ниже. Она втянула в работу курсов немало людей, и никто из них не избежал взыскания в виде «предупреждения». Они потратили столько сил и времени, а теперь ещё и заработанные деньги должны были вернуть. Разумеется, никто из этих студентов не сказал бы о Ся Цзыюй ни одного доброго слова.
Двуличная, со скрытыми помыслами, заставляющими людей пугаться — от такой лучше держаться подальше. Вот какое впечатление Ся Цзыюй производила на окружающих.
Видя, что все соседки по комнате её сторонятся, Ся Цзыюй наконец почувствовала страх.
Человек не может жить в изоляции. Не существует абсолютно вакуумной среды, всегда приходится выстраивать отношения с людьми.
На этот раз Ся Цзыюй одним махом разрушила все связи в институте, которые она кропотливо выстраивала больше года.
Ей оставалось только искать утешения в слезах перед Ван Цзяньхуа.
Ван Цзяньхуа сочувствовал ей, но что толку от сочувствия?
Он лишился звания «передового студента», которое уже было у него в кармане, а планы перевестись в Хуацин в следующем году, казалось, отодвинулись на неопределённый срок.
Ся Цзыюй с трудом оставалась в институте. С её взысканием «под надзором», каким бы всесильным ни был Ван Гуанпин, он не мог перевести её в другое место — ни один вуз её не принял бы.
К тому же связи Ван Гуанпина не стали бы использовать ради Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй сделала многое для семьи Ван, и семья Ван отплатила ей тем же. Но Ван Гуанпин всё равно был в ярости. Если бы Ся Цзыюй тратила своё красноречие на реальные дела, её курсы не навлекли бы на неё таких бед.
Единственным, кто искренне сочувствовал Ся Цзыюй и ценил её вклад, оказался Ван Цзяньхуа.
Однако, несмотря на то что в будущем Ван Цзяньхуа могли ждать блестящие перспективы, сейчас ему было чуть за двадцать, он оставался простым студентом, не имел реальной власти и не мог помочь своей девушке справиться с проблемами.
Ся Сяолань тоже слышала кое-какие слухи. Кто бы мог подумать, что Ся Цзыюй прославится именно таким образом?
Когда она навещала Чжоу Чэна в воинской части, она не удержалась и вздохнула:
— Я действительно ненавижу этих двоих. До приезда в Пекин я только и думала о том, как бы с ними расквитаться. Но теперь мне кажется, что даже не нужно прикладывать усилий — они сами себя погубят своими выходками!
Чжоу Чэн перебирал её нежные пальцы:
— Тебе не нужно пачкать свои руки.
Раз какой-то мелкий начальник отдела Хэ Яоцзюнь смог заставить Ван Гуанпина бегать как ошпаренного, значит, за его спиной явно кто-то помогал. Видимо, хотя Ван Гуанпина и восстановили в должности, в Пекине ему приходилось несладко. Его невесте и так хватало забот, зачем ей тратить силы на никчёмных людишек?
Её ладони всё ещё были очень нежными, лишь на среднем пальце правой руки была небольшая мозоль — часто приходилось писать.
На самом деле Чжоу Чэн немного беспокоился за Лю Юна.
Как только Кан Вэй прибыл в Пэнчэн, он обнаружил, что Лю Юна опутала своими сетями одна весьма хитрая женщина.
— Боюсь, дядю Лю заманят в ловушку!
Кан Вэй никогда не был влюблён, но в теории разбирался превосходно.
С самого детства он насмотрелся на коварных женщин, которые изо всех сил пытались пробиться в их круг. По словам Кан Вэя, эта женщина действовала очень тонко. Мужчины легко переходят от жалости к любви: сначала сочувствуют, а потом уже сами не могут разобрать, сострадание это или что-то иное. Если такая женщина вскружит голову, Лю Юну будет непросто вырваться.
Кан Вэй был в хороших отношениях с Лю Юном, но что он мог сказать?
С Ся Сяолань говорить тоже было неловко — не поручать же ей разбираться с любовными интрижками родного дяди? Поэтому он мог рассказать обо всём только Чжоу Чэну.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
